Язык, мышление, действительность: читать начало книги онлайн

Так, я бы сказал, что значения грамматических основ в языке хопи, переводимых как писать, дышать, спать, ломать и т. д., сходны в том, что все они содержат криптотип А, при этом бежать, двигаться, идти домой, открывать и т. д. содержат криптотип В, а заходить, падать, поворачивать и т. д. – криптотип С. Буквы я ставлю условно. В отличие от криптотипа, который не имеет формального знака и значение которого не является четко выраженным, а представляет собой скорее глубинный смысл, проявляющийся как влияние, я обозначаю термином «фенотип» категории начинательного вида, проективного вида, будущего времени и т. д., т. е. фенотип – это классическая морфологическая категория, имеющая формальный маркер и четко выраженный класс-смысл. Для схематичности применительно к данной проблеме фенотипы 1, 2, 3 можно обозначить как начинательный, будущий, проективный. Как видно, в таком языке, как хопи, значения грамматических форм обусловлены взаимодействием фенотипа и криптотипа, а не только фенотипом. Разумеется, эта концепция может быть распространена и на многие другие языки. До сих пор лингвистика практически полностью изучала лишь фенотипы. Изучение криптотипов открывает более психологический этап лингвистики.

Пока мы имеем три типа форм «начинать» (begin) – A1, B 2, C 3. Если мы приравняем begins doing к begins to be doing (что в языке хопи передается так же), а затем перейдем к begins to be… где после be стоит либо прилагательное, либо причастие прошедшего времени, то получим интересное различие. С прилагательным, например, begins to be sweet, red, white, blue, hot, big, short, good, round: и т. д. появляется новый фенотип (4), т. е. другая начинательно-подобная морфема. Теперь используется форма на – iwma. Эта форма представляет собой сочетание залога и вида: результативный залог плюс прогрессивный вид – ma (делает в процессе движения, вторично переходит в состояние или к состоянию). В случае с причастием, например, begins to be torn, bumped, dug, cut, written и т. д., есть разница, считать ли состояние результативным или пассивным, т. е. является ли то, что начинается, состоянием разрыва, для чего используется фенотип 4 (-iwma), или то, что начинается, является актом разрыва, происходящим с пассивным субъектом, для чего используется (2) (будущее время, – ni) плюс суффикс пассивного залога. Если же присутствует криптотип С, то форма С3 (проективная, – to), как и в предыдущем случае, без пассивного значения, т. е. «начинает раскалываться, вращаться, разливаться» и т. д., – то же самое, что «начинает раскалываться, вращаться, разливаться», хотя здесь можно использовать форму – iwma для придания определенно результативного значения. Во всех этих формах «начинать быть» мы видим еще один криптотип – D, который, очевидно, является пассивно-результативной стороной значений как A, так и B, кроме того, включает в себя обычное описательное прилагательное. D может использовать два начинательного фенотипа (4 или 2). Фенотип 4 – это действительно прогрессивный аспект – ma, причем – iw– является знаком результативного залога, соответствующим знаку пассива, используемого с 2. Мы добавили типы D 4, D 2.

Теперь можно отметить, что D противопоставляется A, B, C как неактивное к активному. A, B и C похожи в том, что они активны, т. е. происходит реальное движение и изменение, или же это жизненное состояние, наглядный жизненный процесс; единственное исключение (с нашей собственной точки зрения) – это «нахождение в месте», что, весьма вероятно, является не подлинным исключением, а просто этапом реализации той же идеи. Роль субъекта – это роль деятеля, даже если деятель ничего не делает, кроме как находится в определенном месте; это, по-видимому, общая идея для A, B и C. В криптотипе D субъект – это бездействующая субстанция, которая служит для отображения некоторого состояния или качества. Мы могли бы сказать, что в первом случае субъект рассматривается как каузальный агент, во втором – как не каузальный агент того, что я называю «вербализацией», т. е. заявленным глаголом проявлением (действием, операцией, состоянием, статусом, отношением и т. д.). Мы все еще не можем определить различия между криптотипами A, B и C, но был выявлен один фактор криптотипического значения. Контраст «активный – неактивный» или причинно-следственный нигде не проявляется в качестве фенотипа у хопи. Но как криптотипический контраст он играет решающую роль в определении внешней формы.

Если мы получим визуализацию для begins to do, то появятся отчетливые различия по сравнению с begins doing. В настоящее время хопи опускают повторение форм начального аспекта A1. Очевидно, хопи считают, что английская форма – ing обозначает более длительный процесс, чем инфинитив. Криптотип B, однако, отображается точно так же, т. е. – ni как для begins moving, так и для begins to move. В криптотипе C формы тоже совпадают, т. е. – to для begins going out и begins to go out. Но при этом криптотип A может теперь использовать фенотип 2 (-ni), а также 1; обе формы возможны для одного и того же глагола. В некоторых случаях выявляется небольшая разница в значении. Мы добавили еще один тип, A2, перевод которого немного отличается от редуплицированного A1 и еще меньше отличается по значению от нередуплицированного A1. Это различие трудно уловимо, но показано на определенных примерах и предположительно связано с различием в фенотипах – ni и – va (и не является криптотипическим).

Вернемся к криптотипам A, B и C: A и B связаны тем фактом, что A использует как – va, так и – ni, а B использует только – ni. Тогда, по-видимому, в идеях типа В есть что-то такое, что создает неуместность использования – va. И, по-видимому, в C есть что-то такое, что создает неуместность как для – va, так и для – ni и требует – to. D характерно неактивен или непричинен, и, напротив, A, B и C представляют три различных типа активности или причинно-следственной связи. Опуская пространственно-реляционные формы и некоторые другие, мы видим, что причинность становится тем же самым, что и активность. После длительного изучения и анализа, опираясь на то, что я знаю о языковых представлениях хопи, я прихожу к следующей характеристике этих криптотипов A, B и C. Криптотип B – это деятельность, начало которой подразумевает, что она будет определенным образом поддерживаться; эта деятельность вытекает из первоначального импульса, подаваемого субъектом, или действующим лицом. Криптотип В представляет действия, вытекающие из импульса, инициированного субъектом, но необязательно все такие действия, а только те, в которых зарождение феномена импульсом немедленно демонстрирует активность в полноценной форме и продолжение действия имеет просто значение добавления времени, но не дальнейшего развития или постоянной адаптации формы. Почти во всех случаях мы можем различить импульс, волевой порыв или волю, либо действующую в одушевленном субъекте, либо ощущаемую в редко встречающемся неодушевленном предмете. Следовательно, этот тип включает в себя субъективно определяемые виды равномерного движения, такие как бег, убегание и хождение различного рода. Таким образом, для того чтобы сказать he begins to run (он начинает бежать), действие должно уже проявиться в форме бега, которая впоследствии не будет развиваться и стабилизироваться, а просто продолжится как она есть. Пребывание, т. е. в языке хопи оглаголивание пространственных отношений типа «в», «на», «вдоль», «под», «с» и т. д., относится к тому же типу, что и «бежать». И сюда относятся некоторые из переходных глаголов, в которых действующее лицо сразу же передает свой импульс объекту таким образом, что его форма активности проявляется моментально и полностью.

Впрочем, криптотип А – это деятельность, начало которой не означает даже кратковременного сохранения себя в результате одного первого импульса или склонности. Если бы первый импульс не был подкреплен, письмо не было бы письмом, а максимум – скрежетом ручки [64]. Действие ощущается как развивающийся ряд событий или как более чем кратковременное приложение воли к действию, как последующее участие субъекта, необходимое даже для самого краткого установления действия в его показательной форме. Некоторые из значений глагола типа А сначала будут казаться подобранными произвольно с этой точки зрения, но, немного поразмыслив над этим вопросом, мы обнаружим своеобразную проницательность, проявляющуюся в криптотипическом значении единиц языка хопи. Так, сон классифицируется здесь так, как если бы хопи считали сон состоянием, в которое субъект переходит путем непрерывной перенастройки, а не тем, в которое он сам себя запускает; в то время как бег и разговор рассматриваются как состояния, в которые человек сам себя запускает, а не настраивается на них. Все переходные глаголы, за исключением нескольких особых из типа В, относятся к типу А. Таким образом, криптотип А – это принципиально динамическое или символически динамическое понятие, хотя оно может относиться к состоянию покоя, и динамизм исходит от субъекта. Криптотип А активен или символически активен, но не динамичен; субъект просто вводится в состояние равномерного движения или его символического эквивалента и остается в нем.

Криптотип С – это деятельность (всегда непереходная), в которую субъект должен быть помещен только в начальной стадии, а затем захвачен естественной тенденцией и вопреки себе вынесен за пределы начального состояния. Он как бы передается в сферу закономерностей и отныне уже не является господином, а вынужден подчиняться неизбежному развитию и изменению исходного состояния. Так, исходным состоянием может быть потеря опоры или равновесия, после чего субъект передается силе тяжести и падает, опрокидывается; войдя в это состояние, он должен увидеть его завершение. Или, как в случае с вращением, поворотом и другими механическими действиями, это может быть инерция, импульс, упругость или просто неопределенная автоматическая тяга, которая захватывает субъекта, как только первая проекция действия, подобно спусковому крючку, освобождает его. Символически это обозначается как «быть брошенным», и данный образ лежит в основе проективного вида – «делать с движением вперед». Поначалу мы дивимся тому, что хопи относят к этой категории выход и вход. На самом деле никакая внешняя сила не захватывает субъекта и не перемещает его, но он переходит через определенную разделительную линию в другую область, область внешнего, в то время как он был частью внутреннего, или наоборот, и после того, как он совершил изменение, он подчиняется законам и природе новой области, а законы и природа первоначального состояния остаются позади. Таким образом, глагол войти или выйти в некотором смысле может служить символом всех остальных идей этого криптотипа. Криптотип С, в таком случае, является динамическим, или символически динамическим, но динамизм исходит не от субъекта, а от внешнего поля. Наконец, криптотип D, как мы убедились, не динамичен и даже не активен, а неактивен, т. е. либо статичен, либо пассивен.

Смысл фенотипа при всей его кажущейся простоте на самом деле не может быть до конца понят во всей его изящности, пока не будут извлечены из глубин сознания сопутствующие ему криптотипы и не будут доведены до сознания их действенные смыслы. Тогда различные воздействия, оказываемые на один и тот же фенотип криптотипами и наоборот, приводят к более выраженному осознанию и более четкому пониманию самого фенотипа. Теперь мы в состоянии лучше изучить тонкий смысл – va и – ni. В случае с последним мы, разумеется, должны начать с интуитивного изучения системы времен в целом, а затем и будущего времени, обозначаемого – ni. Будущее время предполагает, что ожидание события присутствует, что воля субъекта к событию, если это добровольный акт, наличествует, что самая первая начальная точка события, возможно, уже достигнута (здесь все зависит от контекста), но все что дальше – не настоящее, а будущее, т. е. событие в целом – будущее. Для того чтобы событие в целом было будущим, время не может подразумевать, что склонность субъекта сохранится и после начальной точки, иначе смысл будущности был бы сильно ослаблен или полностью утрачен; оно означало бы только «он начинает это делать» или «он начинает этот процесс». С другой стороны, – va подразумевает «начинает настойчиво или набирается сил, чтобы осуществить задуманное»; начальный момент присутствует, следующий момент быстро приближается, а продолжение угадывается. В криптотипе A без редупликации может использоваться либо – va, либо – ni с небольшой разницей в нюансах. Наличие – ni говорит о том, что деятельность дошла до начальной точки, но динамическое, настойчивое значение самого криптотипа предполагает, что недлительное состояние, обозначенное глаголом, будет начато. То же самое происходит и с – va, за исключением того, что с помощью него отправление описано в еще более положительном ключе. Но при редуплицированном или длительном глаголе А – va нужна потому, что слабой криптотипической персеверации в глаголе А довольно только для начала, а для того чтобы обещать продолжение через длительное действие, нужно утвердить настойчивую волю или склонность самого субъекта, что и делается с помощью – va. Таким образом, чтобы сказать «он начинает рубить», т. е. замахнулся топором и сделал хотя бы один удар (сделает ли он его еще или решит бросить, мы не знаем), мы можем использовать либо – ni, либо – va. Но чтобы сказать «он начал рубить», имея в виду, что за первым ударом последует второй, третий и т. д., нужно использовать редупликацию – va, а не – ni. То же самое происходит, если действие не повторяется, а просто продолжается: например, «он начинает засыпать».

С другой стороны, в криптотипе В криптотипическое значение подразумевает, что после достижения исходной точки (для чего достаточно – ni) событие проявляется в типичной форме и сохраняется, по крайней мере, какое-то время в этой форме; таким образом, вопрос о настойчивости субъекта, так сказать, отбрасывается. Это означает, что – va было бы избыточным и неуместным, возможно, предполагающим бóльшую целенаправленность, чем это необходимо в простой констатации деятельности типа В. В словах криптотипа В есть некая пустота и абстрактность; они объявляют о типе движения или позиции и на этом успокаиваются. Особенно абстрактны все «идущие» и «приходящие» слова, не имеющие реальных словесных корней, а являющиеся лишь вербализованными постпозициями или наречиями «к», «от» и т. д. Возможно, дело в глубинных пластах мыслительного процесса хопи, в том, что эта холодная нагота не должна быть разрушена или искажена использованием такого элемента, как – va.

Данная иллюстрация показывает, как значение формы в таком языке, как хопи, может быть глубже проанализировано с помощью концепции криптотипов и как совокупность значений является совместным продуктом криптотипических и фенотипических факторов. Во многих языках концепция криптотипа была бы малопригодна, но есть языки, подобные хопи, в которых значительная часть важного материала для создания парадигм находится в таком завуалированном состоянии, так же как есть люди, чья психическая жизнь гораздо менее доступна, нежели других. Криптотипы играют в языке хопи гораздо более значительную роль, чем эта довольно незначительная проблема начинательных форм, которая тем не менее служит хорошей иллюстрацией. Мне кажется, я первый, кто указал на существование этого глубинного слоя смысла, который, несмотря на свою герметичность, регулярно функционирует в общем языковом целом.

Мне очень интересно узнать, что Вы как психолог думаете об этой идее в целом. Как она связана с теми проблемами, которыми занимаетесь Вы? Сходство криптотипов с концепцией бессознательного Фрейда, а еще в большей мере, пожалуй, Юнга, несомненно, поразит Вас, хотя, возможно, с этой параллелью не следует заходить слишком далеко^а.

Некоторые категории глагола в языке хопи

Переведено по: Language. 1938. Vol. 14. P. 275–286.

На ранних этапах работы над языком хопи у меня было приятное ощущение, что я нахожусь на знакомой языковой территории. О, чудо! Экзотический язык казался вырезанным по лекалу индоевропейского: с четко выраженными существительными, глаголами и прилагательными, залогами, видами, временами и наклонениями, без каких-либо внешних категорий, без родовых категорий на основе формы предметов, без местоимений, обозначающих племенной статус, присутствие, отсутствие, видимость или невидимость.

Но со временем стало ясно, что все не так просто. Предложения, которые я составлял и предъявлял своему информанту из хопи, чаще всего оказывались неправильными. Поначалу язык выглядел неупорядоченным. Позже я обнаружил, что он просто сообразен собственным, специфическим закономерностям. После длительного изучения и постоянной отбраковки предвзятых представлений я наконец обнаружил его истинную картину. Полученный опыт оказался весьма поучительным не только в отношении языка хопи, но и в отношении всей темы грамматических категорий и понятий. Оказалось, что категории хопи в определенной мере похожи на индоевропейские, чтобы сначала создать обманчивое впечатление тождественности, пусть и омраченное досадными нарушениями, и при этом в той же мере отличаются, чтобы после их правильного определения можно было по-новому взглянуть в целом на сходные черты, существующие во многих современных и древних индоевропейских языках. Взглянуть на английский язык под совершенно новым углом, необходимым для его перевода на язык хопи, было едва ли не более познавательно, чем раскрыть значения форм хопи. Особенно это касается четырех типов категорий глаголов, о которых пойдет речь.

Для начала целесообразно обозначить следующие общие особенности.

1. Явная категория: категория, обозначенная морфемой, которая встречается в каждом предложении, содержащем данную категорию. Ей противопоставлена неявная категория: эксплицитно не обозначенная, но требующая особого внимания в некоторых типах предложений, например, в случае с родом в английском языке.

2. Категория слова: категория (явная, неявная или смешанная), отграничивающая один из первичных иерархических классов слов, каждый из которых имеет ограниченное представительство (не совпадает со всем словарем), например, знакомые нам части речи индоевропейских и многих других языков. Ей противопоставлена модульная категория, модифицирующая либо всякое слово словаря, либо всякое слово, уже отнесенное к отграниченному классу, например, залоги, виды, падежи.

3. Специфическая категория: отдельный класс любого из перечисленных выше типов, например, пассивный залог, длительный вид. Ей противопоствлена обобщенная категория – более высокая ступень иерархии, образованная путем объединения классов сходных или взаимодополняющих типов, например, залог, вид.

Категории, рассматриваемые в данной работе, относятся к явным и модульным типам, однако следует отметить, что неявные категории и категории слов тоже имеют большое значение в грамматике хопи. Отсутствие определения таких классов сразу же придало бы грамматике весьма неупорядоченный вид. Рассматриваемые здесь обобщенные категории относятся к глагольной системе и обозначаются как утверждение, модус, статус и модальность.

Утверждение

Глаголы хопи имеют три формы утверждения: отчетную (нулевая форма), ожидаемую (суффикс – ni), номическую (суффикс – nꭣï). Они в большей или меньшей степени соответствуют английским временам [65]. Но они не относятся ко времени или длительности. Они обозначают три различных вида информации. Иными словами, утверждение – это классификация, которая относит высказывание к одной из трех различных сфер действительности. Отчетное высказывание – это просто сообщение об исторической актуальности определенной ситуации: например, he ran, he is running, I see it [66].

Ожидаемая форма выражает ожидание или предвосхищение ситуации. Она переводится как форма будущего времени, т. е. «собирается» или «начинает», так как отношение может быть скорее ожиданием, чем сообщением о свершившемся факте, в то время как действие уже начинается. Поскольку утверждения не имеют отношения ко времени как таковому, ожидаемые формы могут быть спроецированы на рассказ о прошлых событиях, что позволяет перевести их как «собирался», «начал». Ключ к неясным в других случаях смыслам содержится в варианте «ожидается, что он это сделает». Таким образом, добавление суффикса – kaŋ «в то время как» образует ожидаемое дополнение на – nikaŋ, но переводить здесь английским «пока он будет это делать» было бы совершенно неверно. Эта форма означает «до того, как он это сделает», т. е. «пока ожидается, что он это сделает» [67].

Номическое высказывание не заявляет никакой конкретной ситуации, а предлагает ее как общую истину, например, английское: «она пишет стихи», «он курит только сигары», «дождь изливается из облаков», «некоторые динозавры откладывают яйца в песок». Означенные категории утверждений являются взаимоисключающими.

Модус

Модус в языке хопи – обобщенная категория системы, обозначающая характер смешения дискретности и связи между предложениями в составе сложного. Независимый модус (нулевая форма) подразумевает, что предложение оторвано от других, хотя такие предложения могут быть связаны между собой паратактическими связями типа нашего союза и. Но бóльшую склонность хопи проявляют к гипотактическим конструкциям. В них используются шесть взаимоисключающих зависимых модусов, обозначаемых суффиксами, которые ставятся после суффикса утверждения. Каждый способ обозначает основной тип родства, включающий как связь, так и дискретность или несходство. При дальнейшем добавлении уточняющих частиц эти модусы могут обозначать множество возможных отношений – подобно тому, как в греческом языке система трех косвенных падежей может быть развита большим количеством предлогов. Однако модусные отношения – это не падежные отношения, не ущербные формы типа английских инфинитивов и герундиев, а полноценные глагольные парадигмы.

Имена, суффиксы и типы дискретности-связи следующие: условный (-ɛʔ, перекрывающая конечный гласный) – условие, необходимое для обоснования неотчетного (ожидаемого или номического) утверждения во второй предикативной части (when, if) (модусное предложение логически относится к тому же типу утверждения, хотя и не имеет соответсвующего суффикса); коррелятивный(-qaY) – пояснительное обоснование утверждения второй предикативной части (because, since, as, for, герундиальная конструкция); сходящийся (-kaŋ, -kakaŋ) – параллельное одновременное возникновение (while, as, and); последовательный (-t) – последовательность во времени (after, …and then…); агентивный (-qa) – характеристика лица или объекта в одном предложении в качестве субъекта другого, модусного (who, which, но не whom); трансродственный (-q, – qöʔ) – общая родственность, преодолевающая различие субъектов в двух предикативных частях (в английском эквивалент отсутствует). Каждый модус обозначает определенный вид несоответствия или противоположения, а также связи между двумя предикативными частями, причем раздельность субъектов в них сама по себе является одним из основных видов несоответствия наравне с другими основными видами и обусловливает необходимость трансродственного модуса в одном из предложений. Следовательно, все остальные модусы относятся к ситуации, когда в обоих предложениях субъект един, т. е. контраст основан не на различии субъектов, а на других факторах. Если к общему понятию трансродственного модуса необходимо добавить выражение факторов, подобных тем, которые являются основными в других модусах, то это можно сделать с помощью обособленных частиц. Субъект трансродственного модуса во многих конструкциях и агентивного модуса в некоторых конструкциях находится в объектном падеже. Во всех остальных конструкциях – в именительном. Далее следует несколько иллюстраций использования способов. В этих примерах и в дальнейшем в данной работе суффикс модуса пишется через дефис, что помогает выделить зависимый глагол.

Условный: ni´m-ɛʔmï·´nat tïwạ´ni (когда он пойдет домой, он увидит реку – ожидаемое); ni´m-ɛʔmï·´nat tïwạ´ŋωï (когда он идет домой, он видит реку – номическое).

Коррелятивный: ni´ma-qa`Y mï·´nat tḯ ̣wa (он увидел реку, потому что пошел домой); ni´ma mï·´nat tïwạ´ni-qa`Y (он пошел домой, чтобы увидеть реку), т. е. (он пошел домой, потому что он предвкушал, ждал того, чтобы увидеть реку); pạ´Ŋqa`W-qaY ya`w mï·´nat tḯ ̣wa (он сказал, что видел реку) (по его словам, «он видел реку»).

Сходящийся: ni´ma-ka`ŋ mï·´nat tḯ ̣wa (когда [или пока] он шел домой, «он видел реку»); wïni´ma-ka`ŋ ta·´wla`wï (он танцевал и пел [одновременно]).

[64] В оригинале Уорф противополагает the writing и a writing, что отразить при переводе на русский, увы, невозможно. – Прим. пер.

[65] В своей более ранней работе «Точечный и сегментативный виды глаголов в языке хопи» я называл их временами.

[66] В отчетной форме нет различия между прошлым и настоящим, поскольку и то и другое в равной степени является свершившимся фактом. То, что мы называем настоящим временем (не считая нашей формы настоящего времени, которая соответствует номическому), с точки зрения хопи является просто сообщением другим о ситуации, которую они разделяют с ними, причем это сообщение либо является избыточной информацией, либо используется для привлечения внимания, либо рассказывает о каком-то фрагменте ситуации, не полностью разделенном с ними. Так, для хопи «он бежит» не отличается от «он бежал», поскольку если и говорящий, и слушающий видят бегуна, то в первом случае слушающий может сам видеть, что ему говорят; ему сообщают лишнюю информацию, и это единственное отличие от второго случая. И носитель языка хопи не чувствует изъяна в своей грамматике. Если говорящий видит бегущего, а слушающий не видит, то информация не является избыточной, но в этом случае речь идет о быстрой передаче информации, что исключает отличительное прошедшее значение, и опять же хопи считают наше временное разграничение нерелевантным.

[67] Орфография языка хопи является фонематической. Мы используем символы, разработанные Американской антропологической ассоциацией, обычно применяемые для языков американских индейцев, со следующими незначительными изменениями: k несколько выдвинуто вперед и перед a и ɛ звучит как ky; c – аффрикат ts; ʔ – глоттальный смычный; ν – билабиальный, а когда слог конечный – глухой, r – ретрофлексный, нерифмованный и слегка спирантный, а когда слог конечный – глухой, малые прописные буквы обозначают глухие согласные, которые являются отдельными фонемами, точка под гласным обозначает краткость, ´ («высокое ударение») означает повышенную высоту тона и достаточно сильное ударение, при этом в монослоговых словах оно не обозначается, но подразумевается, ` («низкое ударение») означает более низкий уровень высоты тона и слабое ударение, и обозначается там, где встречается в монослоговых словах. Модусные суффиксы и большинство частиц имеют особые паузальные формы, когда они стоят в конце предложений; они не приводятся, за исключением суффикса – qöʔ, который используется в примере.