Мой телефон вибрирует. Я уже знаю, кто звонит.
— Ты всё ещё в пути? — голос Энн звучит немного грустно.
— Я обещала, что буду дома, — твёрдо говорю я.
Мы уже выходим из машины. Ник вытаскивает наши чемоданы из багажника, и мы идём по знакомой подъездной дорожке. Дом Энн ничем не выделяется: кирпичная кладка, ухоженный газон, простые украшения. Ни заснеженных лесов, ни волшебства старины. Только обычный пригород.
Возможно, это не мой дом. Да. Но именно здесь моё сердце.
Ник смотрит на меня, берёт мою руку, нежно сжимает её, а затем целует меня в лоб.
— Ты милая, Энн.
— Как я могу быть милой? — возмущённо спрашивает Энн. — Ты даже не знаешь, как я одета!
— Я представляю: семейная пижама, волосы собраны в хаотичный пучок?
— Мы так делаем каждый год.
— Вот именно. И я скоро узнаю, права ли, — отвечаю в трубку. — Примерно прямо сейчас.
— Сейчас? — Энн удивлена. — Да перестань! Серьёзно?
— Совершенно серьёзно, — говорю я. — Я здесь.
Ник нажимает на дверной звонок, и на том конце линии я слышу знакомый звук.
Раздаются лёгкие шаги, и через пару секунд дверь открывается. На пороге стоит мой племянник в пижаме со снеговиками, с растрёпанными волосами и шатающимся передним зубом. Ещё чуть-чуть — и он станет копией Купера. За ним появляется моя племянница в розовой пижаме с теми же снеговиками, её глаза округляются от удивления, будто она не верит, что я стою прямо перед ней.
— Тётя Бим! — кричит она.
Оба бросаются обнимать мои ноги.
В прихожей появляется Энн, как я и предполагала, в точно такой же пижаме. Она всё ещё держит телефон у уха, её взгляд мечется между мной и Ником. Кажется, она не верит своим глазам. Впрочем, я тоже не верю.
Взгляд задерживается на Николаcе, и её глаза начинают напоминать блюдца.
Да, сестра, я понимаю твои чувства.
— Если ты снова привела Санту, то я…
— Я лучший Санта на свете, поверьте, — говорит Ник с улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.
Энн, похоже, буквально теряет равновесие и скользит по деревянному полу.
— О, Господи!
— … Боже, — подхватываю я с улыбкой.
Мы с Ником одновременно тянемся к её локтю, чтобы удержать её на ногах.
— Я же говорила тебе не брать эти пушистые тапочки, — шучу я.
— Мэй-бэй! — кричит мой зять Брайан с лестницы, подходя ко мне в своей нелепой пижаме со снеговиками.
Его шаги похожи на ковбойскую походку. Это какая-то особенная «отцовская» манера ходить, и я видела её у всех пап, которых знаю, включая нашего отца в детстве.
Брайан раздвигает детей, как Моисей воды Красного моря, и заключает меня в медвежьи объятия.