У меня всё внутри горит.
— Ты ужасный человек.
— Нет, это ты окажешься в списке плохих в этом году, — хрипло шутит он.
Я плавно опускаюсь на него, чувствуя, как он заполняет меня. Это легче, чем я ожидала, и становится ещё проще, когда его палец начинает рисовать круги на моём клиторе. Я продвигаюсь вниз, осторожно привыкая к его размерам, но он тут же берёт инициативу в свои руки, направляя меня вверх-вниз, пока мы не находим идеальный ритм.
И тогда всё движется.
Его голова откинута назад, глаза, похожие на звёзды в ночи, смотрят на меня сквозь густые ресницы, направляя к дому, и я отдаюсь ему целиком.
С каждым движением он всё глубже, его руки крепко удерживают мои бёдра, а звуки наших тел наполняют комнату. Мои стоны и его низкое, хриплое рычание сливаются в причудливую праздничную симфонию, перемешиваясь с перезвоном колокольчиков за окном, свистом ветра и шумом улицы.
Наконец он наклоняется вперёд, тянется к узлу гирлянды за моей спиной, заставляя меня выгнуться к нему. Его язык касается моего соска, и это ощущение разливается волной тепла по всему телу.
Это нечто большее, чем эйфория.
Я достигаю оргазма первой, и кажется, мой хриплый, полный страсти стон его имени доводит Ника до предела.
А затем он жадно осыпает мою грудь поцелуями, словно лакомится сладкой тростью, и я ухожу в новый виток блаженства.
— Чёрт, Бёрди Мэй, — выдыхает он, и от этих слов по мне пробегает дрожь.
Я падаю на него, обессиленная. Мы лежим так, тяжело дыша. Он проводит ладонью по моей спине, а я целую его грудь.
Спустя минуту он развязывает гирлянду на моих запястьях, и, обретя свободу, я сплетаю наши пальцы.
— Где ты была всю мою жизнь? — спрашивает он, и его слова находят отклик в моей душе, ведь я чувствую то же самое.
— Встречалась не с теми людьми, — признаюсь я.
Он смеётся, зарываясь лицом в мою шею и оставляя глубокий поцелуй на пульсе.
Его голова откидывается назад, и он издаёт усталый стон.
— Мне придётся подавать мятное пиво с кривым носом и синяком на щеке.
— Ты, между прочим, отлично держишь удар, — говорю я.
Ник снова смеётся.
— Могу ударить ещё раз, если это снова так заведёт тебя.
— Всё дело в Фёрби.
— Непослушная девочка.
Мы оба смеёмся, и он откидывается на диван, тяжело вздыхая.
Мы молчим. Комнату наполняет тишина, словно это наш собственный мир, наш маленький стеклянный шар, наполненный рождественским счастьем.
— Ну, мне нужно закончить книгу, — говорю я. — Я могу пойти с тобой в бар и работать там. Даже добавлю в книгу сексуального бармена Санту.
Он наклоняется и целует мой нос, от чего у меня внутри всё сжимается.
— Я хочу этого больше всего на свете.
ГЛАВА 10