Как он снова оказался в моей жизни? Почему это происходит? Почему вселенная ненавидит меня?
Окей, сосредоточься на билетах.
Но… ничего.
Ни одного рейса.
Обновляю страницу снова и снова.
Ничего. Только аэропорты в трёх часах езды.
Кладу телефон обратно на тумбочку, но экран загорается — и на нём светится лицо Энн, моей сестры. Она улыбается в идеальном осеннем семейном образе: колготки, шарф с бесконечным узором.
Беру трубку, заворачиваясь обратно в кокон из одеяла.
— Бёрди Мэй! — кричит она в панике. — Я только что посмотрела прогноз!
Конечно, она посмотрела.
— Это ужасно, — бормочу я.
— Снег не может идти больше пары дней, правда?
— Не накликай беду! — стону я, проводя рукой по лицу. Но пальцы сразу замерзают, и я возвращаю их под одеяло, зажимая между коленями — в моем уютном «теплом уголке».
— Проклятие Санта-Клауса, как же холодно… — бурчу я.
— Не паникуй.
— Я не паникую, — шепчу с угрозой. — Это ты паникуешь.
— Ну, Бим, ты можешь пропустить Рождество…
И в этот момент внутри меня шевелится странное чувство… облегчение? А что, если я останусь здесь на Рождество? Не придётся видеть, как оно испорчено этим проклятием.
Но Николас… Николас здесь.
Два дьявола на плечах. Где мой ангел?
— Так, никаких переживаний, только хорошие новости, — заявляет Энн. — Как прошёл вчерашний вечер? Городок милый?
Милый? Милый! В нём есть он — проклятие из моего прошлого, которое собственноручно проводило меня до двери.
— Он симпатичный, правда? — настаивает Энн, когда я молчу.
— Снега много, — выдыхаю я, снова выглядывая в окно. — Просто тонна. Настоящая армия из снежных ног.
— Фу, не говори про ноги.
— Прости.
— Но… подумай, — в её голосе звучит чрезмерный энтузиазм, явно от переизбытка праздничного сахара, — ты сможешь написать! Походить по городу! Увидеть людей, радующихся снегу! Пропитаться духом Рождества!
Она тараторит — значит, нервничает. А не говорит она лишь о том, что боится остаться на Рождество наедине с мамой. Мы никогда не проводили этот день раздельно. Ни разу с девяносто девятого года.
— Ладно, прогуляюсь, наверное, — отвечаю я, укутываясь одеялом по уши.
— Главное, чтобы ты вернулась на Рождество. Для мамы.