Ростки под гнётом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ходили слухи и о тайной библиотеке Капитолия. Во всяком случае, об этом говорили Шепчущие — шпионы, что обладали особым искусством волшебных практик, и на которых в первую очередь уходили запасы добываемой магической энергии, когда им нужно было сотворить сложные заклинания. Ведь Шепчущие, прежде всего, являлись элитными солдатами, защищавшими помещика, беспрекословно выполняющими его приказы, и не имевшими права причинять своему Господину вреда. Кольца, что носили все Князья, а также их жены, являлись в первую очередь магическими атрибутами. Давая присягу своему Владыке, Шепчущий обязательно целовал перстень, и тем самым скреплял себя клятвой верности. Сильнейшей клятвой, стоявшей выше семьи, любви и жизни. И надевали они в честь той клятвы медальоны на свои шеи, на которых был высечен герб помещика.

Шепчущие могли проникнуть куда угодно и сделать что угодно, если того желал их Владыка. В пределах разумного. Так, между Капитолием и Остальными частями Меридиана существовала закрепленная на бумаге договоренность — Шепчущие не имеют права проникать в Золотой замок.

Случилось это после того, как кто-то пробрался в Обитель Власти, проник в тайную секцию библиотеки и похитил важные свитки, хранившие в себе государственные тайны. Поднялся хаос. Начались разбирательства. Помещиков обязали явиться в царский дворец вместе со всеми Шепчущими, что были у них на службе. Законодержец, способный увидеть чужие воспоминания, прочитал тогда каждого, кто оказался в поле подозрения. Но вора так и не нашли. С тех пор, все важные свитки поместили в тайную библиотеку, о существовании которой ходили слухи, но никому не удавалось туда попасть. А между Капитолием и помещиками было заключено соглашение, вошедшее в том Законодержцев, по которому Шепчущим отныне и впредь запрещено появляться в стенах Обители Власти. И неповиновение каралось по древним законам.

О тайной библиотеке слышали единицы, плелись слухи, но никто при этом ее не видел. За исключением, пожалуй, Царя. На вопрос еще совсем юной княжны Елены есть ли в Капитолии тайная библиотека, почивший Царь Ланн при их первой и единственной встрече ответил достаточно уклончиво. Но и не стал отрицать того, что это место существовало. Это все, что было известно помещице.

Тишина в библиотеке висела в воздухе густым покрывалом, словно некая древняя магия, что была вплетена в эти стены, заглушала любой звук. У самого входа, где стояло золотое блюдо с рядами аккуратно расставленных свечей, Елена осторожно взяла одну из них. Пламя на мгновение вздрогнуло, как будто не желая покидать своего места, но тут же принялось дрожать в её руке, отбрасывая на стены причудливые и удлиняющиеся тени.

Каменные стены, обшитые чёрным деревом, казались глухими, поглощающими свет, и только слабое свечение факелов вдоль стен напоминало, что это место всё ещё живое. Очертания стеллажей в дальнем полумраке выглядели странно живыми: то ли из-за игры света, то ли из-за древнего уюта, который казался чуждым самой княгине.

Елена шагала почти бесшумно. Её мягкие сапоги касались пола так легко, что лишь редкий шорох выдавала ткань её тяжёлого платья. Подняв свечу чуть выше, она стала осторожно изучать полки, одну за другой.

Каждый стеллаж был высоким, уходящим ввысь, к самому потолку, откуда свисали цепи с погасшими масляными лампами. Древнее дерево, из которого были вырезаны полки, потемнело с годами, а его узоры напоминали густо переплетённые ветви, на которых, казалось, вот-вот прорастут листья. На каждом стеллаже стояли книги в кожаных переплётах, чьи корешки были покрыты золотыми тиснениями.

Некоторые корешки почти полностью стерлись, оставляя только следы от старых надписей, которые Елена с трудом различала. Она подносила свечу то к одной, то к другой полке, но огонь никак не мог полностью осветить тесно стоящие тома.

История Меридиана, помеченная большими, чёткими буквами, занимала значительную часть полок. Это были тяжёлые, массивные книги, которые, казалось, писались не для того, чтобы их читали, а чтобы они могли веками стоять на этих полках, собирая пыль. Елена пробежала глазами заголовки: «Летописи правителей», «Великие союзы», «Заключение мира в Золотую Эру». Рядом лежали свитки, аккуратно завёрнутые в кожаные полосы, а некоторые книги стояли в деревянных ящиках, словно их не хотели показывать даже здесь.

Княгиня задержалась на полке, где находилась целая коллекция томов, посвящённых военным победам. Каждый том был огромным, с утолщённым корешком, украшенным золотыми орнаментами. «Семьдесят лет борьбы за Запад», «Битвы на границах Меридиана», «Героические победы Эпохи Огня». Пальцы княгини почти невольно провели по ряду книг, оставляя за собой едва заметный след в пыли.

В следующем ряду она наткнулась на раздел, посвящённый искусству. Здесь стояли узкие книги с плотными корешками, украшенные яркими гравюрами. «Искусство запада: скульптура и резьба», «Мифы в живописи», «Поэзия великих эпох». Томов было много, и на полках нашлось место даже для мелких статуэток, покрытых паутиной. Но ни на одной полке не было упоминания о магии.

Елена чувствовала, как с каждой пройденной полкой её раздражение росло.

«Будто магии никогда и не было, — думала она, поднося свечу к очередному ряду. — Нигде ни слова о заклинаниях, ни единого намёка. Будто все эти магические знамена в тронном зале — не более чем обман, а слова отца о Заклинателях — лишь сказки для детей».

Её взгляд упал на полку, где стояла небольшая табличка: «Кухня и утварь замков Меридиана». Томов здесь было меньше, но каждое издание выглядело роскошно: бархатные обложки с изображением золотых кубков, чеканки кастрюль и старинных кувшинов.

«Ничего важного. Ничего настоящего», — подумала она, шагнув дальше, туда, где полумрак становился ещё гуще, словно что-то пыталось удержать её от поисков.

Но Елена не могла остановиться. Где-то в глубине зала должна была быть правда, которую скрывали веками. Где-то среди этих книг должна была быть хоть одна, которая пролила бы свет на вопросы, которые не давали княгине уснуть уже много лет: почему магическая энергия в Меридиане находится в дефиците? Почему некоторые люди могут колдовать без использования элементов, а другие нет? Почему помещикам земель Меридиана нельзя обладать магическими способностями, и почему это является угрозой короне?

Едва сомнение закралось в мысли княгини, как в глубине библиотеки, где тени становились гуще, а воздух плотнее, раздался голос. Хриплый, натруженный, он звучал так, словно его обладатель прожил не одну жизнь, и каждая из них оставила тяжёлый отпечаток на его душе.

— В каком году было заключено дипломатическое соглашение между княгиней Рейной и генералом Алтусом? — раздалось сквозь тишину, густую, как старое вино.

Елена замерла. Голос, словно нитями, притянул её внимание. Она вслушивалась, затаив дыхание, стараясь разобрать каждую интонацию. Почти сразу ему ответил другой, совершенно иной голос — звонкий, детский, но полный недовольства и скуки:

— Э-э-э… Не помню.

Любопытство, как острый шип, кольнуло её. Кто мог находиться здесь, в сердце этой древней библиотеки, кроме неё? Елена медленно двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Тени от её свечи плавно скользили по стенам и переплётам, будто оживляя их.

Она обошла несколько стеллажей, оставляя за собой след из еле слышимых шагов. Каждый уголок, каждый ряд книг казался дышащим, наблюдающим за ней. Тусклый свет, доносившийся из дальней части библиотеки, постепенно становился сильнее, пока не вывел её к нише, скрытой между двумя массивными колоннами.

В нише свет от свечей был мягким и золотистым, но всё равно недостаточным, чтобы разогнать мрак, притаившийся в углах. На простом деревянном стуле, обтянутом тёмной кожей, сидел пожилой Просветитель. Его мантия песочного цвета, украшенная потускневшей золотой вышивкой, свисала с плеч, как тяжёлый плащ, скрывая почти всё тело. Капюшон глубокими складками закрывал лицо, оставляя лишь тень и проблеск седых волос, которые спадали до плеч, тонких и редких, словно серебряные нити.

Его руки, с узловатыми пальцами, сложенные перед ним, казались застывшими в вековой молитве. Лицо, покрытое морщинами, пряталось в полумраке, но даже так Елена могла различить усталость в его чертах — усталость, которая приходит лишь к тем, кто видел слишком много.

Рядом с ним, на низком стуле, сидела девочка лет семи. Её вьющиеся чёрные волосы, обрамлявшие миловидное личико, были украшены крошечной диадемой, изящной и тонкой, словно созданной для куклы. Она покачивалась на стуле, раскачивая ножки в воздухе, и в её движениях читалось явное раздражение. Её взгляд, тёмный и глубокий, был устремлён куда-то вниз, как у человека, чей разум далеко отсюда.

— А где Дерилор? — вдруг спросила девочка, её голос стал тише, серьёзнее, и в нём зазвучала лёгкая печаль. — Я не видела его с тех пор, как прошли похороны дедушки…

Вопрос маленькой царевны, невинный и хрупкий, словно громом разорвал неподвижный воздух. Просветитель вздрогнул, его голова резко поднялась, а глаза, блеснувшие из-под густой тени капюшона, устремились в пространство ниши. Настороженный взгляд старца, полный скрытой тревоги, обшаривал каждый уголок, каждый стеллаж, будто в этом древнем хранилище знание могло само явить себя врагом.

Елена, стоявшая в нескольких шагах от них, почувствовала, как её тело превращается в камень. Она едва дышала, прячась за высоким стеллажом, который казался ей не просто укрытием, а стеной, защищавшей её от неизведанного. Сердце билось так громко и яростно, что, казалось, его звук мог разнести тишину на тысячи осколков. Рука её судорожно сжала подсвечник, и в этот миг горячий воск, расплавленный до состояния кипящего масла, брызнул на пальцы. Жгучая боль вспыхнула в ладони, пронзив её до самой души. На миг её плечи вздрогнули, но Елена подавила рвущийся вскрик, лишь крепче сжав зубы. Свеча задрожала в её руке, а затем погасла, словно в ужасе перед тем, что могло произойти дальше. Теперь её окружила кромешная тьма. Чёрный мрак обволакивал её, сжимал в своих липких объятиях, лишая не только света, но и уюта, который он обычно приносил.

Елена, стиснув кулак, где всё ещё оставались следы воска, почувствовала, как её тело обострённо откликается на каждый звук. Тишина вновь окутала зал, но теперь она была иной. Это была не привычная библиотечная тишина, наполненная шорохом страниц и редкими шагами. Эта тишина была тяжёлой, как грозовое облако перед бурей, насыщенной ожиданием, готовой разразиться шёпотом или криком.