Ростки под гнётом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И всё же Эгрон не обратил на него внимания, принимая этот жест как должное. Он знал цену таким людям. И, возможно, именно потому не потрудился даже взглянуть в сторону Якова.

Вслед за его возгласом, по залу прокатился одобрительный гогот гостей, который прервала яркая вспышка молнии. От раскатов грома, проследовавших за нею, задребезжали стекла в витражах. Елена подняла свой бокал, но не стала осушать его, обводя взглядом присутствующих. Вдруг она почувствовала легкую дрожь под тканью платья, на уровне своей груди. Поднеся ладонь к бархату и нащупав под ним металлический амулет, она перевела взгляд в сторону выхода. К ней направлялся солдат в черном облачении. Минуя гостей, он подошел к княгине. Елена встала из-за стола и поклонилась новоиспеченному Царю, а также остальным помещикам.

— Прошу прощения, но мне нужно отойти, — голос Елены звучал ровно, почти непринуждённо. Она уже нарушила за этот вечер столько правил, что ещё одно — всего лишь капля в переполненной чаше.

Её взгляд скользнул по лицу Саладора, сидевшего у правого плеча Царя, и она едва заметно улыбнулась, прежде чем быстрым, уверенным шагом направиться к выходу.

Но, как и следовало ожидать, молча её отпустить не собирались.

— Хорошо хоть тост удосужились выслушать! — громыхнул Торвин, запрокидывая голову назад и осушая половину своего кубка одним глотком. — Тонкие, видать, нервы у вас, княгиня. Интересно, как с таким нравом Западом правите?

Яков, сидевший поблизости, разразился глухим, змеящимся смехом, за ним подхватили и остальные гости, спаянные одним духом.

— Всё равно, баба у трона — к беде! — лениво пробормотал князь Севера, поднимая свой кубок, словно воздавая хмельную дань этому «неизменному» порядку вещей.

Смех за спиной княгини сливался с общим гулом зала, но слова — эти слова — резали слух острее кинжала. Однако, она не остановилась, не выдала ни раздражения, ни презрения. Её шаг был таким же уверенным, как и прежде, спина — прямой, а голова — высоко поднятой. Она не дала им этой радости — увидеть, что их насмешки задели её.

Елена шагнула через массивные ворота тронного зала, и тяжёлый гул их закрытия эхом разнёсся по каменным сводам. Древние двери, покрытые узорными барельефами и символами Матери и Отца, с громким стуком сомкнулись, будто запирая за её спиной не просто зал, но и всю ту холодную враждебность, что витала там. Двое стражников, оставшихся у входа, в едином движении повернулись к ней.

Владычица Запада не оглянулась. Её высокая фигура, закутанная в изумрудное платье с серебряной вышивкой, двигалась ровно, как если бы за её плечами не было ни слов царя, ни унижений. Свет факелов, едва освещавших каменные плиты пола, блеснул на её длинных светлых волосах, спадавших до самой спины.

В коридоре, куда она вышла, было значительно холоднее, чем в зале, и этот ледяной воздух сразу коснулся её кожи, пронзая насквозь. От резкой смены температуры на щеках Елены проступил лёгкий румянец, но её лицо оставалось бесстрастным. Её руки, скрытые в рукавах, сжались в кулаки, но на её лице не дрогнул ни один мускул. Она ощущала этот холод не только телом, но и душой — он словно был отражением её собственного внутреннего состояния.

— Послание от князя, Ваше высочество, — вполголоса проговорил солдат, вышедший вместе с нею, и передал Елене небольшой свиток, который она тут же скомкала, стоило ей бегло прочитать его содержимое. Лицо ее в одно мгновение обрело жесткие черты, в зеленых глазах появились искры гнева.

— Подери тебя темень, Еферий! — как можно тише прошипела Княгиня. За ее спиной стояли солдаты в золотом облачении, и она не хотела, чтобы те стали свидетелями ее уязвимости, а затем охотно передали всё вышестоящему командиру. За закрытыми дверьми слышался приглушенный гул сотни голосов, чей-то смех и звон бокалов. Празднование было в самом разгаре.

Глава 1. Лев на престоле. Тени над Меридианом

Весь оставшийся вечер, посвящённый приветствию нового царя, княгиня Елена сидела в тронном зале, окружённая блеском и звуками пиршества, но чуждая всему происходившему. Её взгляд, блуждающий и исполненный если не явного пренебрежения, то едва скрываемой скуки, медленно скользил по величественным сводам зала. Высокие стены из мрамора, украшенные развевающимися магическими знаменами, отливали приглушённым светом факелов, заставляя узоры на гобеленах оживать и двигаться, подобно теням. Знамёна, словно живые, трепетали в воздухе, будто подчёркивая торжественность момента, но их магическое мерцание казалось Елене не более чем дешёвым трюком.

Зал был наполнен звуками, которые переплетались в хаотичную симфонию праздника: громкие тосты, звон бокалов, скрип столешниц, на которые без стеснения опирались пьяные гости, и хохот, пронизывающий шум, как острый кинжал. Слуги Самодержца, облачённые в простые, но опрятные одеяния, беспрерывно сновали между столами, наполняя кубки и убирая крошки. Их лица были бесстрастными, будто и они сами были частью декораций.

Центральное место на столах занимали огромные блюда с запечёнными баранами. Их румяные бока были покрыты золотистой корочкой, источающей аппетитный аромат трав: розмарина, тимьяна и базилика. Вокруг каждого из блюд аккуратно разложили корнеплоды: морковь, картошку и луковицы, запечённые до сладости, а на рёбра были натянуты веточки ягодного соуса, который стекал, создавая видимость драгоценной эмали.

Рядом с баранами возвышались туши кабанов, поданных целиком. Их головы украшали венки из розмарина, а во рты были вставлены яблоки, отчего животные выглядели одновременно зловеще и роскошно. Мясо кабанов было приправлено смесью специй — перца, кориандра и мускатного ореха — и подано с густым соусом на основе красного вина.

Чуть ближе к краям столов располагались огромные мясные пироги с хрустящей золотистой корочкой. Их формы были разнообразными: от традиционных круглых до сложных плетёных конструкций, напоминавших герб царя. Внутри каждого пирога скрывались сочные кусочки телятины, оленины или куропатки, а сверху тесто было украшено сложными узорами в виде птиц, деревьев и звёзд. В корзинах, выложенных льняными салфетками, лежали буханки хлеба, их тёмные корки источали запах ржаного солода и жаровни. Вокруг них рассыпали булочки, смазанные медом и посыпанные маком, которые выглядели словно миниатюрные сокровища.

Большие серебряные блюда украшали запечённые гуси с хрустящей кожицей, начинённые яблоками и пряным луком. Рядом с ними лежали индейки, их мясо было нарезано тонкими ломтями, уложенными в форме веера, а на тарелках сверкали маленькие груши, запечённые с корицей.

По углам столов стояли блюда с дичью: фазанами, утками и голубями. Их туши были покрыты глянцевой глазурью из мёда и ягодного сиропа, который придавал мясу лёгкую сладость.

На одном из столов в центральной части возвышались подносы с рыбой. Щука, сёмга и треска, запечённые с травами, лежали на слоях зелени, а вокруг них были аккуратно разложены ломтики лимона. В центре каждого блюда — маленькие пиалы с соусами из уксуса, горчицы и миндаля.

Не забыли кухарки и про десерты: на серебряных тарелках лежали пастила, марципаны и засахаренные орехи, которые блестели, как драгоценные камни. Большие чаши были наполнены спелыми плодами: виноградом, инжиром, гранатами и дынями.

Всё это великолепие сияло под светом факелов, создавая ощущение, что сам зал был местом магического изобилия. Ароматы жареного мяса, пряностей и сладостей смешивались, образуя симфонию запахов, от которой кружилась голова. Столы не просто манили гостей, они подчёркивали роскошь и власть Самодержца, служа напоминанием о его могуществе.

На этом празднике женщины оказались в меньшинстве. Помещица уже привыкла к такому положению вещей. Те немногие, что присутствовали, скорее напоминали марионеток — покорные жёны дворянской знати, замершие рядом с супругами, как предметы обстановки. Они сидели за своими местами, отстранённые и молчаливые, с холодными, безжизненными взглядами, направленными то на столы, уставленные яствами, то на своих мужей, которые увлечённо набивали желудки вином и элем. Их руки двигались словно по чьему-то приказу, отламывая кусочки хлеба или поднося к губам кубки, но в их движениях не было ни радости, ни желания.

Платья, которые когда-то могли бы впечатлить роскошью, теперь казались лишь попыткой скрыть пустоту, царившую в их душах. Рукава, расшитые драгоценными камнями, и корсеты, стянутые до идеальных форм, подчеркивали красоту, которую ценили их мужья, но сами женщины, казалось, уже давно не верили в эту внешнюю оболочку.

Елена, в отличие от них, сидела прямо, с выправкой, которая выдавала в ней правительницу. Её платье из тяжёлого зелёного бархата, украшенное тонкой серебряной вышивкой, мягко отражало свет факелов. Лишь тонкая диадема из кристаллов огненного цвета, держала её пышные светлые волосы. Её овальное лицо, спокойное и непроницаемое, было бледным, но это не придавало ей болезненного вида — напротив, холодная красота княгини выделяла её среди толпы.

Сквозь суету и шум она то и дело изучала собравшихся, словно пытаясь разглядеть что-то за их громкими тостами и приторной радостью. Но, чем дольше она смотрела, тем больше убеждалась, что всё это лишь блестящая в глаза пыль, скрывающая гниль. Празднество, хоть и посвящённое началу новой эпохи, казалось ей не более чем очередной демонстрацией власти, в которой мужчины упивались своей силой, а женщины — своим бессилием. Она позволила себе лишь короткий вздох, когда очередной тост, полный высокопарных слов и пустого пафоса, разрезал шум зала. Вокруг неё пир продолжался, мужчины хвастались своими подвигами и богатствами, а женщины продолжали терпеливо сидеть, погружённые в свои мысли или безмолвные страдания.

Елена, казалось, была единственной, кто видел этот вечер таким, какой он был на самом деле: не триумфом нового царя, а жалким напоминанием о том, как далеко отошла власть от истинного величия, каким оно было при Ланне.