Ростки под гнётом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Никто не говорит о подобном. И я лично не видела ни одного закона, запрещающего изучать территории, которые не находятся под чьим-либо руководством. Поверьте мне, я изучила том Законодержцев от корки до корки. — Елена пронзительно посмотрела в водянистые и пакостливые глаза помещика Севера, которые предпочла бы не видеть никогда.

Всякий раз, при взгляде на него, она ощущала рвотные позывы, и лишь с трудом ей удавалось сохранять самообладание. На вид Яков был высок, статен и ладен. Его чистое лицо и опрятная одежда не вселяли другим людям ничего дурного. От мужчины пахло хвойным ароматом и сандалом. Даже Еферий — супруг помещицы — не видел в нем ничего худого. И только Елена, кажется, готова была отправиться к ближайшей реке, чтобы совершить омовение, сразу после того, как встретилась с ним взглядом — настолько он казался ей… грязным человеком.

— Восточные земли ограничиваются Карастовым морем. Но никто не говорит о том, что им запрещено отправлять корабли, изучать глубины и поддерживать торговые отношения со странами, находящимися по другую сторону Великой воды. Ваши, Яков, земли находятся на Севере, и заканчиваются на цепочке массивных горных хребтов, которые, кажется, ни у кого еще духу не хватило пересечь, чтобы узнать, что там находится — настолько они высоки и неприступны, словно стена. Однако, вы вполне можете тоже их исследовать, если соберете достаточное снаряжение. Только не хотите. За нашими владениями — выжженная земля. Черная, обугленная. Вы прекрасно знаете, после чего она стала такой. И причина тому — война, что оказалась столь разрушительной. Земли за нашими границами до сих пор необитаемы. Там ничего не растет, и даже зверю не выжить, что говорить о людях. Мы ничего не нарушаем и не оккупируем чужие земли. Мы исследуем. И против чьей же воли? Царя, или Вашей?

Торвин молча выслушивал Княгиню, не проронив ни слова, и только у Якова с каждым мгновением, казалось, глаза становились все меньше и меньше, а огонь в них становился всё злее и злее. Помещик отставил в сторону бокал вина, пытаясь скрыть начавшуюся дрожь в руках. Одному Отцу и Матери, пожалуй, было известно, скольких усилий стоило ему держать самообладание. Ведь если в Капитолии в целом не жаловали женщин среди царской знати, то о властителях Севера ходили самые неприятные и мерзкие слухи. Начиная с того, что новорожденных дочерей они убивали, как только те появлялись на свет, а жёны и другие родственницы никакой ценности для них не представляли. Разве что, когда вопрос касался продолжения рода — тогда о них вспоминали.

— Ваша мать была куда более прозорливой и сдержанной, Елена. Пускай обнимут Отец и Матерь ее душу в солнечных садах. Чтобы княгиня Рейна при живом муже самолично заявлялась в столицу и занималась тем, что подвергает под сомнение власть Царя? Чтобы она стояла рядом с мужчинами, и макала их в нечистоты одними лишь своими словами? Ни единожды не было подобного. Хотя, не могу не отметить: помещица хорошо постаралась, отправив своего супруга в мир иной и взяв бразды правления в свои руки. Почему бы Вам не последовать её примеру кротости и скромности? Прекратите попытки встать на один уровень с нами. Вам этого никогда не достичь, так довольствуйтесь тем, что уже имеется, пока и этого не лишились, — казалось, с приходом Эгрона к власти, с властителей земель сняли оковы, запрещающие как-либо осквернять память и лик представителей воли Царя в других княжествах, отличных от Столицы. Меридиан во время правления почившего царя Ланна явно отличался от того, что видела перед своими глазами Елена. По крайней мере, еще несколько лет назад в тронном зале, среди многочисленных гостей, невозможно было получить завуалированную угрозу в свой адрес.

— Ваши слова, Яков, звучат достаточно смело. Могли бы Вы вновь повторить их, но в присутствии Владыки? — Елена не отводила пристального взгляда зеленых глаз от лица Якова. Мужчина стал противен ей в первый же миг, как только она, будучи еще девицей, увидела его в тронном зале Чёрного замка. Каково же сейчас было облегчение Елены, что тогда, пятнадцать лет назад, Княгиня Рейна отвергла предложение посланца с Севера.

Между ними воцарилась пауза, наполненная перезвоном бокалов, заливистым смехом гостей и мелодичным напевом барда, чей голос, казалось, плыл в воздухе, смешиваясь с теплым светом свечей. Величественный тронный зал Обители Власти поражал своим размахом: тяжелые дубовые столы, покрытые богато вышитыми скатертями, стояли рядами, а уставленные угощениями скамьи едва ли когда-либо пустовали — пиршества в Золотом замке не знали конца. Здесь, среди роскоши и бесконечного веселья, всегда витала тень власти, клубившаяся в воздухе, словно предвестие грядущих интриг.

На небольшом постаменте, в самом сердце зала, возвышался пока что пустой трон — массивный, с высокой спинкой, украшенной тончайшими золотыми узорами, изображавшими легендарных зверей (символов почивших царей). Отсутствие правителя говорило громче любых слов. Самодержец, как и подобает особе Высоких кровей, никогда не являлся первым. Он выжидал, пока тронный зал наполнится до краёв. И когда ожидание достигнет своего пика, он обязательно снизойдёт к своим подданным.

По обе стороны от трона выстроились четыре массивных кресла, каждое из которых олицетворяло часть великого государства. Слева, окутанный отблесками факелов, стоял синий стул — символ холодного, непреклонного Севера, земли неприступных гор. Рядом с ним — кресло огненного цвета, словно выхваченное из самого пекла кузнечных горнов Юга, где вино лилось рекой, а клинки выковывались искуснейшими мастерами.

По правую сторону от царского трона располагалось кресло глубокого, насыщенного красного цвета, подобного раскаленному золоту при заходящем солнце, принадлежавшее владыке Востока — землепроходцу, купцу, мореплавателю, чьи корабли бороздили воды Карастова моря. И, наконец, у самого края возвышения, словно тёмная тень, притаился черный стул Запада, земли загадочной и опасной, чья история была пропитана кровью и магией.

Эти кресла стали символами власти, наследием поколений, немыми свидетелями сговоров, предательств и великих решений. И сегодня, в этот особый вечер, все они ждали своих хозяев — тех, кто правил частями великого, но хрупкого государства.

— Полно вам. Мы собрались здесь не для того, чтобы показать друг другу зубы, — прежде чем последовал какой-либо ответ со стороны Якова, в разговор вмешался помещик Востока, Саладор. Под властью мужчины оказалась малая часть государства, что находилась по другую сторону Столицы. И, в отличие от своих соратников, он был более благосклонен к происходившему, а если еще точнее сказать — вовсе находился в стороне от дворцовых интриг, что имели привычку плести приближенные Царя.

Саладор, как и его брат Еферий, князь Запада и супруг Елены, олицетворял саму суть своего рода — высокий рост, смуглая кожа, крепкое телосложение, широкие, выразительные черты лица, в которых угадывалась выразительная красота их предков. Темные, словно полуночное море, волосы ниспадали на плечи мягкими, тяжелыми прядями, а в глубоких, холодных глазах отражалось небо, затянутое бурей.

И все же, несмотря на внешнюю схожесть, в облике каждого из них таилась своя история. Саладор, сдержанный, с чуть насмешливой улыбкой на губах, носил свои черты легко, с лукавым прищуром, словно знал какую-то тайну, недоступную остальным. Его движения были плавными, почти небрежными, но в них сквозила уверенность человека, привыкшего получать желаемое.

Князь Востока уже успел пригубить не один кубок вина, и теперь его глаза лихорадочно сверкали в полумраке зала, отражая пляшущие огоньки свечей. Походка его, прежде уверенная и ровная, обрела некую плавность, граничащую с небрежной грацией, словно он невидимо скользил меж гостей в ритме своего собственного, никому не понятного танца.

Огненно-красный кафтан облегал его статную фигуру, словно пламя, готовое разгореться от малейшего дуновения. Ткань, легкая, но плотная, была расшита тончайшими медными нитями, складывавшимися в замысловатые узоры — морские волны, разбивающиеся о борта величественных кораблей, что не знали страха перед безбрежными водами. В вышивке таилась история Востока, его покоренных горизонтов и непреклонных мореходцев.

Тёмно-синие сапоги князя гулко цокали по каменному полу, но даже этот гул казался частью его танца — рваного, причудливого, будто он уже не шел, а следовал за музыкой, что звучала у него в голове. Вино текло в его крови, разгоняя холод, и с каждым шагом Саладор становился похож на пьяного актёра в театре теней, разыгрывающего собственный спектакль — беспечный, уверенный, чуть насмешливый.

Огненный замок, который так же все картографы помечали как Огненную Гавань, являлся так же и крупным портом, первым по своей величине, обгоняя южный. Восток славился тем, что в нем воспитывались умелые моряки и грозные воины. Все деловые переговоры с иностранцами велись именно через столицу восточных земель, потому что князья и придворные могли без труда найти ключ к любому чужеземцу. На востоке знали многое о культурах других стран, изучали языки, собирали свою богатую библиотеку из сочинений иностранных авторов. Так же, как и на юге, там занимались ловлей рыбы, поставляли её в Капитолий в обмен на золото.

И, обращенные скорее на морские путешествия, а также иностранные дела, князья Востока совершенно не разбирались в том, что творилось у них перед самым носом. Да и, честно сказать, не особо хотели в том разбираться. Однако, когда грозила серьезная опасность, они могли быстро собраться и дать отпор, достойный тех слухов, что ходили об их воинской доблести и умениях. Таковым был и Еферий, часто страдавший от скуки в Чёрном замке, и потому чинивший немало проблем своей супруге.

— Мы чествуем Царя Эгрона, братья помещики, — раздался теплый, чуть хмельной голос Саладора, и в ту же секунду он поднял свой кубок, вино в котором вспыхнуло алыми отблесками в свете факелов. — Давайте оставим все распри за пределами дворца. Сегодня — вечер празднества, а не интриг.

Он повернулся к Елене, его светлые глаза мерцали в полумраке зала с хитринкой, будто в них пряталась непроизнесённая шутка.

— Испробуете вина, княгиня? Быть может, наконец, оцените вкус столичного алкоголя? Он сладок, но не приторен, терпкий, но не резок. Лучшие винодельни Меридиана вложили в него свою душу.

Елена чуть наклонила голову, уголки её губ дрогнули в вежливой, едва заметной улыбке.

— Благодарю, Саладор, но вынуждена отказаться. У меня… давние споры с винодельнями, — в её голосе скользнула тень насмешки. — Вкус столичных и северных напитков для меня слишком… горьковат.

Она не стала добавлять, что каждый раз, когда кто-то приносил в дар Черному замку столичное вино, её первый глоток неизменно оборачивался гримасой отвращения, а содержимое кубка оказывалось выплеснутым в ближайший горшок с цветами. Последний такой эксперимент закончился тем, что растение увяло за считанные часы, и с тех пор княгиня предпочитала не рисковать.

— Однако я рада видеть вас здесь, — добавила она, вновь кивнув в знак приветствия.

Саладор рассмеялся, покачав головой, но не настаивал.

— Как и я вас, — с лёгкой улыбкой отозвался Саладор, его голос звучал мягко, но в тоне сквозила привычная уверенность. — Позвольте мне украсть жену моего брата на пару слов. Хочу узнать, как там наш доблестный Еферий — надеюсь, он не захлебнулся в делах и не забыл о своем родном Востоке?

Он сделал приглашающий жест, чуть склонив голову, и Елена, не медля, шагнула вперёд. Их фигуры скрылись в полумраке зала, оставив позади двух помещиков, которые, казалось, прочно вросли в свои места.

Яков проводил княгиню колючим взглядом, его водянистые, цвета стоялого льда глаза сузились, когда свет факелов скользнул по струящимся локонам Елены, отливавшим золотом. Сжатые губы его дрогнули, но он так и не произнёс ни слова — лишь налил себе ещё вина, его пальцы с силой сжимали кубок, словно тот был виновником всех его неудач.