Помощник Хольцера с секунду поколебался, потом поднял кейс. Я бросил ему ключи:
— Открывай.
— Я приказываю не открывать! — взвыл Хольцер. — Там диппочта США.
Помощник неуверенно замер.
— Думаешь, ему охота умереть ради дипломатической почты? Открывай!
— Застрелите его! — внезапно взвизгнул Хольцер.
— Открой кейс, или тебя заляпает его гребаными мозгами!
Взгляд помощника перебегал с Хольцера на кейс и обратно.
Все произошло внезапно. Помощник упал на колени, повозился с ключом. Кейс, щелкнув, открылся. Внутри между двумя слоями вспененного пластика лежал диск Кавамуры.
Прошла долгая секунда, прежде чем я услышал за спиной знакомый голос:
— Арестуйте этого человека.
Я обернулся и увидел Тацу с тремя японскими копами за спиной. Копы подошли ко мне, один из них уже снимал с пояса наручники.
Мне завели руки за спину, и я услышал щелчок наручников. Тацу смотрел на меня достаточно долго, чтобы я заметил печаль у него в глазах, потом повернулся и пошел прочь.
Меня отвезли в главное управление Кейсацутё, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и поместили в бетонную камеру. Счет времени я вел по тому, как меня кормили. Три раза в день неразговорчивый охранник заносил в камеру поднос с едой.
Я дожидался, стараясь не тревожиться за Мидори, шестнадцатой кормежки, когда за мной пришли двое охранников. Они отвели меня в комнатушку, вмещавшую стол и два стула. Голая электрическая лампочка свисала с потолка. Похоже, настало время допроса, подумал я.
Несколько минут спустя в комнату вошел Тацу, один. После пяти дней в одиночке приятно было увидеть знакомое лицо. Тацу молчал, а я ждал, когда он заговорит.
— Надеюсь, ты простишь меня за то, что несколько дней тебя пришлось продержать здесь.
— Пожалуй, дружеский хлопок по плечу был бы более уместным.
Тут я увидел его патентованную печальную улыбку.
— Понадобилось время, чтобы все уладить, — сказал он. — Чтобы подготовить твое освобождение, нужно было раскодировать записи на диске Кавамуры, сделать некоторое количество телефонных звонков, провести несколько встреч. Кроме того, требовалось стереть из компьютеров Кейсацутё все следы твоего существования.
— Диск оправдал твои ожидания?
— Более чем.
Тацу чего-то недоговаривал. Я ждал продолжения.
— Хольцер объявлен персоной нон грата и возвращен в Вашингтон, — сказал Тацу. — Из ЦРУ он уйдет.
— Просто в отставку? Ему не предъявят никаких обвинений? Он же был кротом Ямото, кормил правительство США фальшивыми разведданными. Разве диск не обличает его?
Тацу вздохнул:
— Информация с диска не из тех, что можно использовать в суде. Все хотят избежать скандала.
— А Ямото? — спросил я.
— Ямото — враг сильный. С ним придется бороться косвенными средствами, украдкой, причем долгое время.
Тут до меня дошло: