За столиком, под колоннами, сидел худой человек в очках. Рядом чего-то ждали две старушки. Человек в очках зяб. Он пытался втянуть голову в воротник осеннего пальто, часто поднимался и расхаживал по ступенькам портала.
— Первый этаж — старинный, — объяснял он, показывая на башню перед собором. — А верх — надстройка восемнадцатого века.
Карвялис услышал частый стук каблучков по каменным плитам, обернулся и очутился почти вплотную с девушкой, встретившейся вчера на башне Гедимина.
Она остановила на нем рассеянный взгляд, узнала и спросила по-литовски:
— А, это вы? — Потом прибавила: — Не понимаете?
— Кое-что я вспомнил, — ответил он запинаясь.
Он сейчас сам не узнавал себя. Обычно он говорил с девушками грубее, насмешливее. И смотрел так, чтобы девушки не сомневались, о чем речь. «Они это любят, когда прямо, они не обижаются».
— Кое-что… Какие-то слова сами лезут, — говорил Карвялис. — Даже удивительно…
Действительно, последние сутки, и наяву, и особенно ночью, в полусне, литовские слова то и дело всплывали в памяти.
Она посмотрела на него с некоторым интересом; не так, будто просто забыла отвести взгляд.
— Экскурсия отменяется: дождь, и народу мало. — Человек в очках застегнул пальто, поднял над головой столик на тонких ножках и скрылся в дверях музея.
Карвялис и девушка остались одни.
— В город прошвырнемся? — предложил он.
Она не ответила, но пошла рядом. Несмотря на модные туфельки с очень высокими каблучками, она шагала широко и быстро. «Как девочка, а не взрослая, — подумал он. — Да и на вид ей лет девятнадцать. Деревенская школьница — несмотря что нарядная такая, стильная. И пахнет от нее лесом. Сколько лет я не был в лесу. А эта, вероятно, часто наматывает из города».
Девушка шла впереди не оглядываясь.
— Собор пятнадцатого века, — сказала она, останавливаясь перед высоким красным зданием. — Стиль называется — пламенная готика; все линии закруглены, как языки пламени.
Ему нравилось, как она говорит: отчетливо, словно ученица, отвечающая урок.
Он попробовал взять ее под руку, она отодвинулась.
— Познакомимся?! — предложил он. — Казимир Карвялис.
— Казимир? По-нашему Казне. А я — Лида. — Помолчала и сказала еще: — Вы знаете, что это означает — Карвялис?
— Просто фамилия.
— Вот и нет. Карвялис — это голубь.
Он улыбнулся.
— Честное слово, голубь, — повторила девушка.
Улыбнулся он вовсе не от недоверия. Ему стало странно, что у него такая фамилия, а он не знал этого. Вообще он подумал, что многого не знал о себе.
— Значит, голубь… А вы — голубка.
— Не надо, я Лида.
Под вечер они очутились на кладбище. Тут были могилы заброшенные, с плитами, поросшими мхом, и совсем недавние. На одной старой могиле лежали астры. Она наклонилась и прочитала:
Сказала:
— Счастливый, сто лет прошло, а его помнят… А у меня родных нет. Только братик.