Паренек вздрогнул так, словно к его лицу поднесли огонь.
— Как вы сказали, учитель?
— Моя мама решила усыновить тебя, и мы станем братьями.
— Это вы решили сейчас, вам стало меня очень жалко?
— Нет, Алмаз, я об этом уже говорил дома. Там согласны.
Щека паренька задрожала, он какое-то время смотрел на меня, бледный, потом сорвался с места, направляясь к учебному корпусу.
И тут раздался голос:
— Радуетесь?
Я повернулся, рядом стоял Алтын Таджиевич.
— Не скрою, аксакал, приятно, что мой бывший ученик навсегда уходит из детдома счастливым человеком.
— Наивный вы еще, Байрам.
— Почему?
— Вы знаете, кто этот бритоголовый?
— Отец бывшего моего любимого ученика.
— Он — один из убийц вашего отца…
— Какого отца? — удивился я.
— Участкового милиционера, погибшего при исполнении служебного долга.
— Извините, яшули, но я вам не верю.
— Придется поверить. И скажите нам спасибо, что так долго молчали, зная, что в классе у вас сын человека, проходившего по делу об убийстве вашего отца.
— Не верю!
— Вы хотите сказать, что не хотели бы верить. Но что делать, жизнь такая штука — испачкавший руки, испачкает и лицо. Думаю, теперь Адам Гулович расскажет вам эту историю со всеми подробностями.
Казалось, меня ударили по ногам ломом.
— Но все же говорили, что мой отец погиб на фронте смертью храбрых.
Завуч опустил глаза.
— Говорили. Чтобы вам было легче смириться с мыслью о гибели отца. Его убили спекулянты.
— Яшули, а что вы знаете о моем отце? И почему о его гибели мама мне ничего не рассказывала?
— У тебя, дорогой, не родная мать.
— А где же родная?
— Она умерла от тоски по убитому мужу. Но лучше всего об этом ты спроси у своего друга Адама Гуловича.
Я, конечно, тотчас помчался в дом старого учителя. И потребовал довольно решительно рассказать, наконец, все, что он знает о моих родителях и родителях Нура Аширова.