— Один — один! — признал он. — Это я изобразил твой первый урок в школе, Байрам.
Дурды опустился на скамейку, глаза его стали смотреть поверх очков на огонь памятника Неизвестному солдату, и он спросил меня так, будто хотел чем-то досадить:
— Вот ты мне хоть голову отруби, но я никак не пойму, почему ты хочешь пойти в учителя? Ты действительно веришь, что перед тем, как начать писать, писатели идут в народ и изучают жизнь?
Шаблонная фраза прозвучала очень смешно, но я на нее откликнулся всем сердцем.
— Тебе нужна моя правда?
— Да.
— Она не так проста. Сразу и не понять.
— Конечно, где уж нам. Ты просто упрям.
— Тебя когда-нибудь преследовали связка цветных карандашей и две пистолетные гильзы.
— Что это такое?
— Тогда сиди и молчи.
— Байрам, при чем тут карандаши и гильзы?
— Если бы это я знал… Иногда мне кажется, что я тогось — тронулся…
Когда-то отец мой работал учителем. Каждый день я выходил на улицу встречать его. Он передавал мне стопку тетрадей, завернутых в белую бумагу и говорил:
— Отнеси их в комнату, положи на стол. Да неси осторожно, чтобы не помялись.
Я, гордый тем, что выполняю такое ответственное поручение, вышагивал мимо соседей, задрав нос. Утром, едва встав, я бежал и приносил отцу вчерашние тетради, а он, гладя меня по голове, говорил:
— Пусть они пока полежат. Я еще не успел их проверить. Завтра возьму.
Отец иногда засиживался за своим столом до поздней ночи, делая пометки красным карандашом в тетрадях. Тогда я еще не знал, что красным карандашом он правил ошибки и ставил отметки.
Однажды я надел его рубашку, галстук, взял в руки книжки, тетради и вошел в комнату отца.
— Папа, теперь я тоже учитель, — сказал я, замерев у стола. Отец погладил мою голову и ответил:
— Вырастешь и станешь учителем, сынок. Вместе будем ходить в школу.
Но вместе в школу нам ходить не пришлось.
Как-то я прибежал с улицы, вошел в дом и увидел, что папа куда-то собирается. И был он в одежде, которую я никогда на нем не видел.
— Ты же говорил, что в школу учителю нельзя ходить в сапогах? — удивился я. — Почему же ты их надел?
Отец поднял меня к потолку.
— Такие дела, Байрам, праздник мой[5]. Теперь я красноармеец. Иду защищать нашу Родину.
— А когда вернешься?
— Скоро, очень скоро, сердце мое.
— Привези мне тетрадок и цветных карандашей.
— Хорошо, сынок! Хорошо! Только ты жди меня.
[5] Здесь игра слов: байрам — праздник.