Кейт подскочила на кровати, широко раскрыв глаза.
Послышался смех, это было странно. И сквозь смех донесся голос ее матери:
– Я еду домой. Берегись. Берегись.
– Ты думала, что все кончено? – прошептал кто-то. – Ты ведь так и не заплатила. Но это пока.
Изо всех сил пытаясь вдохнуть, она уронила телефон на кровать. Тяжесть, ужасная тяжесть в груди давила на легкие. Горло перехватило.
Комната по краям стала серой.
Дыши, приказала она себе и закрыла глаза. Дыши, дыши. Она представила себе прохладный влажный воздух на берегу озера в Ирландии, представила, несмотря на холодный пот, который покрывал ее кожу.
Представила, как медленно вдыхает этот воздух.
Представила уютное ранчо, вкус швейцарской колбасы и яичницы-болтуньи. Нежное прикосновение рук Джулии.
Тяжесть спала, не исчезла, но спала. Кейт продолжала активно дышать и вскочила с кровати, чтобы проверить все замки.
Никто не сможет пробраться внутрь. Никто и не проберется.
Она опустилась на пол с затихшим телефоном в руках.
Она понимала, что, если бы папа был дома, она бы с криком бросилась к нему.
Но его дома не было, а она уже не ребенок, который зовет папу, чтобы тот прогнал чудовищ.
Если бы она рассказала ему, рассказала бабушке с дедушкой… Она должна, она знала, что должна, но…
Сев на пол, она подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом.
Все прекратится. Ее отец прервет съемки и вернется домой. Он откажется от новых сценариев и, возможно, увезет ее обратно в Ирландию.
Хотя часть ее хотела этого, хотела вернуться в то зеленое, безопасное место, но это было бы нечестно ни по отношению к ней, ни по отношению к отцу и всем, кого она любила.
Запись, это просто запись. Кто-то злой хочет ее напугать, нашел ее номер телефона и сделал запись.
Прекрасно, у них получилось.
Она заставила себя встать и пойти на кухню. При включенном свете темных углов не осталось. Я в безопасности, напомнила себе Кейт.
Стены, ворота, охрана, замки. Все в безопасности.
Она достала бутылку воды и долго пила, пока горло не ощутило приятный холод.
Нужно было бы сменить номер телефона. Где журналист (а кто сказал, что это был не журналист) его раздобыл?
Можно было промолчать и просто сменить номер.
Никому не нужно будет беспокоиться, потому что она сама решит этот вопрос.
И тот, кто отправил ей эту мерзкую запись, не получит удовольствия оттого, что напугал ее.
Она заставила себя выключить свет на кухне, затем выключила свой телефон на случай, если они попытаются позвонить снова. Но в спальне она не могла вынести ни тишины, ни темноты, поэтому телевизор и свет остались включенными.
– Я не взаперти, – пробормотала она, намеренно закрывая глаза. – А вот они заперты снаружи.
Но она еще долго не могла заснуть.