– Сам занимаюсь. Три вечера в неделю. Можно мне сразу для ясности сказать: Лили Морроу – богиня.
Кейт сразу решила, что он не придурок и не идиот.
– Для меня она всегда была богиней.
– Должно быть, это взаимно. Она просто светится, когда ты приходишь. Чем ты занимаешься, когда не в театре?
– Пытаюсь со всем разобраться.
Его улыбка, спокойная и красивая, заставила сердце трепетать.
– Как и я.
Разговор давался легко. Так легко, что она забыла о волнении. Забыла о правиле часа, пока у нее на телефоне не зазвонил будильник.
– Прости, прости. – Она вытащила его, выключила. – Это напоминание о том, что мне нужно заказать ужин. Я подменяю ассистентку Лили. Мне, эм, нужно бежать. Было классно. Спасибо.
– Слушай, пока ты еще не ушла, в субботу вечером будет вечеринка. Актеры и парочка людей не из индустрии хотят немного развлечься. Не хочешь пойти?
«Повтори название дня», – напомнила она себе и воспряла духом.
– В субботу? Конечно.
Он протянул свой телефон.
– Запиши свой номер в контакты, пожалуйста.
Конечно, конечно, она знала, как это делается. Она постоянно делала это с друзьями. Просто никогда не делала с кем-то, кто пригласил ее на второе свидание. Они протянули друг другу телефоны.
– Я могу заехать за тобой около девяти. – Он вернул ей телефон. – Если только не хочешь сначала съесть пиццу.
О боже, о боже!
– Я люблю пиццу.
– Тогда в восемь. Просто напиши мне адрес.
– Хорошо.
Он не двинулся с места, и Кейт не была уверена, радоваться ей или разочаровываться.
– Спасибо за кофе.
Она вышла и исполнила счастливый танец только тогда, когда точно скрылась из виду. Тори взглянула на Ноя, приподняв брови.
Он изобразил глубокий вздох и приложил руку к сердцу.
Три недели спустя, после пиццы и вечеринок, после танцев в клубах и долгих отчаянных поцелуев среди цветущей весны, Кейт лежала на узкой кровати Ноя в его крохотной спальне в тесной квартирке, которую он снимал с двумя бродвейскими цыганами.
В ее первый раз бугристый матрас казался вздымающимся облаком, а мучительный ритм рэпа, пульсирующий сквозь стену из соседней квартиры, – песней небесных ангелов.
Хотя сравнивать ей было не с чем, она была абсолютно уверена, что только что ей открылось истинное значение каждой песни, каждого стихотворения, каждого сонета, которые когда-либо были написаны.
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза, и она оказалась частью величайшей истории любви.
– Я хотел этого с тех пор, как впервые увидел тебя. На тебе был синий свитер. Лили привела тебя на экскурсию за кулисы. Я боялся проронить хоть слово.
– Почему?
Конец ознакомительного фрагмента.