Маккой подозвал официанта.
Кейт увидела, как его рука застыла в воздухе, а глаза расширились.
Прежде чем она успела обернуться и увидеть, что вызвало шок на его лице, она услышала свое имя:
– Кейтлин! О боже мой, малышка моя.
Чьи-то руки схватили ее, стащили со стула и заключили в крепкие объятия. Она знала этот голос, знала этот запах.
И сопротивлялась.
– Ты такая взрослая! Такая красивая.
Губы скользнули по ее лицу, по волосам, и Шарлотта заплакала.
– Прости меня, моя дорогая, прости меня.
– Отвали от меня! Уходи! Уберите ее от меня!
Воздух застрял у нее в легких, тяжесть камнем упала на грудь. Руки матери превратились в тиски, сжимающие, выдавливающие из нее жизнь, личность, цель.
Секунды, потребовались всего секунды, мгновения, какие-то жалкие мгновения – и вот она уже снова сидит в комнате с заколоченными окнами.
В борьбе за воздух Кейт оттолкнула ее и вырвалась на свободу.
Увидев Шарлотту с дрожащими губами и слезами на глазах, она поднесла руку к ее щеке так, как будто хотела ударить.
– Я это заслужила. Я виновата. Но я умоляю тебя.
Она упала на колени, сложив ладони в молитве.
– Отвали от нее к черту! – Джоэл поднялся и бросился к ним.
В хаосе рыданий, криков и гула голосов Кейт бросилась бежать.
Совсем как в ту ночь в лесу, прочь, прочь. Хоть куда-нибудь. На перекрестках она проскакивала, не обращая внимания на машины, сигналы и визги шин.
Бежать, бежать, как добыча, которая спасается от охотника.
В ушах звенело, сердце разрывалось, она бежала, пока у нее не подкосились ноги.
Дрожа, обливаясь паническим потом, она прижалась к какому-то зданию. Медленно красное облако, застилавшее ей глаза, рассеялось, звуки в голове стихли.
Машины, солнце, отражающееся от хрома, чья-то стереосистема, играющая хип-хоп, стук каблуков по тротуару – какая-то женщина вышла из магазина с парой глянцевых пакетов.
Она потерялась. Как тогда в лесу, но здесь было слишком жарко и слишком светло. Никакого шума моря, только постоянный шум улицы.
Она оставила в ресторане свою сумочку и телефон – у нее при себе ничего нет.
Кроме себя самой. На мгновение Кейт закрыла глаза и, собравшись с силами, зашагала к магазину на едва гнущихся ногах.
Внутри прохладного, благоухающего заведения она увидела двух женщин: молодую, тонкую, как тростинка, в конфетно-розовом, другую постарше, подтянутую, в укороченных брюках и накрахмаленной белой рубашке.
Младшая повернулась, нахмурилась и быстро оглядела Кейт.
– Простите, я сейчас подойду.
Неодобрение с примесью отвращения вырвалось у нее, когда она шагнула к Кейт.