Она положила трубку.
– Джино придет пораньше – ну, в его понимании пораньше, – и только ради тебя. Будь готова в восемь тридцать.
– Мими не самая лучшая, а вот ты – да.
Кейт снова вскочила, шумно чмокнула Лили в щеку, потом поцеловала дедушку.
– Вы оба. Вы еще будете мной гордиться. Мне пора!
Когда она умчалась, Лили снова подняла бокал с мартини.
– Смутно припоминаю, что и в тебе бурлило столько энергии. Тебе нужно присмотреть за ней, Хью.
– Знаю. Я присмотрю.
Прошли годы с тех пор, как Кейт в последний раз бывала в лос-анджелесском пафосном салоне, где клиентам приносят родниковую воду или шампанское, настоянный чай или латте, одном из тех салонов, которые могут похвастаться частной стоянкой и перечнем оказываемых услуг толщиной с роман.
Но с первых же мгновений запахи – дорогие средства, духи, аромасвечи – слились воедино и словно перенесли ее в детство.
Обратно к матери.
Она едва не развернулась.
– Кейт?
– Простите.
Девушка погрузилась в мир, окрашенный в черное и серебряное, с низкой пульсирующей техно-музыкой и яркими люстрами, похожими на изогнутые серебристые ленты.
Мужчина в рубашке, которая, возможно, была придумана Джексоном Поллоком, сидел за полукруглой стойкой регистрации. Над его лбом поднималась волна кудрявых, как у серфингиста, волос. В левом ухе у него было три сережки, а на тыльной стороне левой руки красовалась татуировка в виде стрекозы.
– Великолепная Лили! – Он вскочил и хлопнул в ладоши. – Джино уже на месте. Неужели это ваша внучка. Тебе было бы десять, когда она родилась!
– Цицерон! – Лили обменялась с ним поцелуями. – Ну разве ты не прелесть! Кейтлин, это Цицерон.
– Моя милая девочка. – Он сжал ее руку в своих ладонях. – Какая красота! Я верну тебя обратно. Итак, что я могу тебе предложить? Утренний латте, Лили, любовь моя?
– Два, для нас обеих, Цицерон. Как у вас с Маркусом дела?
Он поиграл бровями, пока они шли через весь салон.
– Накаляются. Он попросил меня переехать к нему.
– И?
– Я думаю… согласиться.
Кейт подумала, что есть что-то милое в том, как Лили обняла его, прижала к себе.
– Ему с тобой повезло. Знаешь, Кейт, Цицерон – это не просто еще одно симпатичное личико. Он помогает Джино вести дела и готовит лучший латте в Беверли-Хиллз.
– Но лицо у него действительно симпатичное, – сказала Кейт, и Цицерон улыбнулся.
– Ну что за прелесть!
Он рывком раздвинул черные занавески.
– Джино, к тебе пришли две роскошные дамы.