Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через три дня мисс Хантер взволнованной и невнятной телеграммой вызвала нас в Уинчестер. Она назначила нам встречу на полдень следующего дня в гостинице «Черный лебедь». К тексту прилагался чек. И хотя проставленная в нем сумма была более чем скромной, мы всё же поехали в Уинчестер. Встретившая нас девушка была сильно встревожена. Она уверяла, что тянуть более нельзя, так как Рукасл давно подозревает ее и может в любой момент отказаться от ее услуг, и тогда помочь узнице или узнику из нежилого крыла станет невозможно. Она, конечно, может обратиться в полицию, но поверят ли там в ее фантастическую историю? Мистер Рукасл умеет произвести приятное впечатление и весьма уважаем в Хэмпшире.

– Никакой полиции! – категорично заявил Холмс девушке. – Положение крайне серьезно, и нужно срочно вмешиваться в ситуацию.

Я с удивлением наблюдал, как от былого скептицизма Холмса в отношении гувернантки Рукаслов не осталось и следа. Очевидно, произошло что-то, что ускользнуло от моего пристального внимания и категорически изменило отношение Холмса к происходящему. Но мисс Хантер преподнесла нам еще один сюрприз. Оказывается, как раз сегодня представился редкий шанс беспрепятственно попасть в дом. Рукаслы приглашены в гости, а Толлер напился до бесчувствия и вряд ли к вечеру проспится. Мы договорились, что Вайолет заманит миссис Толлер в погреб и запрет ее там. Находчивая девушка сама подсказала эту идею. Тогда никто не помешает нам вызволить бедняжку Алису из темницы.

Нашей сообщнице нужно было срочно возвращаться, чтобы избежать подозрений, а мы пообещали присоединиться к ней в семь часов вечера. Я горел нетерпением выведать у своего друга, почему же теперь он воспринимает слова Вайолет Хантер так серьезно и взволнованно.

– Видите ли, Ватсон, – объяснил мне Холмс, – у меня было несколько крайне интересных версий происходящего, необходимым условием которых являлась двуличность мисс Хантер. Плюс к тому они в значительной мере опирались на некоторые проявления извращенности человеческой природы, которые не только оживляют пресную жизнь провинциального семейства, но и предоставляют превосходную пищу для размышлений тем, кто позволит себе засунуть в эту жизнь свой нос, то есть нам с вами. Наша работа только выиграла бы в привлекательности, если б тайны семейства Рукаслов не состояли в банальных дрязгах за наследство, а являли собой нечто совсем уж непривычное и поразительное. Учитывая всё то, что мы знали о Джефро Рукасле, а именно что первая его жена умерла, а нынешняя слишком молода для него и не поладила с падчерицей, якобы перемахнувшей из-за этого через Атлантику, и что Толлер позволяет себе безнаказанно напиваться, я предполагал наличие какого-то отталкивающего позорного секрета, связывающего членов семьи в тесный и опасный клубок и передающего определенную власть над ними в руки их слуг – четы Толлеров. Какую роль здесь могла себе выбрать недавно попавшая в дом гувернантка? Я предполагал всё что угодно и жонглировал участниками интриги, словно тасуя колоду карт. Не принудил ли Рукасл свою дочь к разврату с ним? И не была ли смерть его первой жены самоубийством как следствием такого позора и бегством от него? И нынешняя его супруга, такая тихая и горестная, по наблюдению мисс Хантер, не от того ли так выглядит, что страдает от открывшегося ей ужаса и бесстыдства? Кстати, по возрасту она вполне подходит и на роль дочери. Так может, та, которую выдают за жену, на самом деле Алиса, а в отдаленной темной комнате удерживают в заточении молодую супругу, не пожелавшую смириться с гнусным извращением и пригрозившую предать огласке кровосмесительную связь? А может, Рукасл по собственной воле или по требованию жены решил победить властвующий над ним порок и услал дочь подальше от соблазна, оставив ее косу как память? Возможно, поэтому он пришел в такой восторг, увидев в новой гувернантке копию своей дочери, и даже уговорил ее надеть любимое платье Алисы. Тогда почему у них сложились такие плохие отношения и он почти готов уволить ее? Быть может, он домогался ее и получил отказ, а Вайолет нам не всё рассказывает? И кто вообще она такая, эта Вайолет Хантер? Та ли, за кого себя выдает? Она сама может оказаться как дочерью, так и молодой миссис Рукасл, пожелавшей для своих целей вмешательства сыщиков в дела ее семьи. Может, ей с нашей помощью нужно что-то выведать или она хочет припугнуть Рукасла тем, что ее интересы теперь отстаивают такие авторитетные люди? Но тогда выходит, что она не только не желает огласки, раз не обратилась в полицию, но и предпочитает водить нас за нос, выдавая себя за гувернантку. При всем обилии возможных вариантов я не находил у мисс Хантер мотивов зазывать нас в дом. Если она шантажистка, то ей невыгодно участие посторонних. Если же ей надо надавить на Рукасла с нашей помощью, то она не позовет нас в «Медные буки» в его отсутствие. Какой в этом смысл? Остается последнее, что всё объясняет. Девушка действительно рассказала нам правду, и единственное ее побуждение состоит в том, что она возмущена творящимся беззаконием и стремится восстановить справедливость. Я навел справки в агентстве по найму «Вестэуэй» в Вест-Энде, о котором говорила нам Вайолет. Она в самом деле состояла у них в списках трудоустройства, и та самая мисс Стопер подтвердила факт соглашения между ней и мистером Рукаслом из Хэмпшира, заключенного в агентстве две недели назад. Так что всё сходится. Жаль, конечно, что мои, согласитесь, интереснейшие версии не подтвердились и Вайолет Хантер оказалась порядочной особой. Это делает ее саму и историю, с ней связанную, несколько скучноватой. Но я, по крайней мере, рад, Ватсон, что мы теперь можем положиться на нее в этом рискованном деле. И всё же, чтобы вы не думали, что всё предшествующее сегодняшнему дню время мой мозг простаивал без работы, я описал вам ход моих мыслей, и вы, надеюсь, с интересом скоротали оставшиеся часы до нашего опасного вечернего предприятия.

Я был признателен Холмсу за его объяснения, но испытывал досаду. В течение довольно короткого времени мне в очередной раз приходится менять свое мнение о мисс Хантер. После первых доводов Холмса я уже привык крайне подозрительно воспринимать эту особу и очень настороженно держаться в ее присутствии. Напряженно вслушиваясь в ее голос, я улавливал в нем, как мне казалось, постоянный тон фальши. Каждая веснушка на ее носу свидетельствовала мне о лицемерии своей хозяйки, нагло насмехаясь над моей чистотой, основанной на свойственной мне с рождения порядочности и вере в людей. Теперь же получалось, что Вайолет – замечательная девушка, по собственному почину ринувшаяся на помощь попавшей в беду несчастной и призвавшая нас поучаствовать в столь благородном деле. Мне требовалось время, чтобы перестроиться, и, пока не настал час нашего появления у Рукаслов, я стал приучать себя хорошо думать о Вайолет и доброжелательно кивать и улыбаться при мысли о ней, чтобы успеть выработать необходимую мышечную память на ее образ и не выказать насупленным лицом устаревшую и неуместную теперь недоброжелательность.

Наконец подошло оговоренное время, и мы направились в «Медные буки». В семь часов мы были у входа. Двери, как мы и уговаривались с мисс Хантер, оставались незапертыми, и мы без труда проникли внутрь. Было очень тихо. Рукаслы с ребенком должны быть в гостях, но где же наша верная помощница? Мы стали осторожно осматривать комнаты и на кухонном полу обнаружили мертвецки пьяного мужчину лет пятидесяти. Толлер, как и предсказывала Вайолет, сегодня не игрок, и мы занялись дальнейшим осмотром первого этажа. Дверь одной из комнат была заперта. Мы осторожно проследовали в соседнюю, и я заметил, что Холмс остановился посередине, явно чем-то озадаченный. Приблизившись к нему, чтобы поинтересоваться, я обратил внимание, что уже не стою на полу, а очень часто и высоко подпрыгиваю. Те же самые движения синхронно со мной производил Холмс. Дело в том, что из-под наших ног неожиданно стал раздаваться дикий грохот, и, застигнутые врасплох этим шумом, мы были вынуждены отреагировать таким несколько несолидным образом. Однако я с удовлетворением успел отметить, что подпрыгиваю не менее часто и высоко, чем Холмс, то есть не уступаю в ловкости своему во всем превосходящему меня другу. Вообще-то я считаю себя современным и разносторонне развитым человеком, внимательно следящим за достижениями науки. Я читал Дарвина и пытаюсь отгадывать кроссворды в газетах; в детских журналах я расправляюсь с ними более чем наполовину. Но, согласитесь, взбесившийся пол, откуда раздается загоняющий душу в пятки низкий рев представителей загробного мира, не оставляет сомнений насчет существования духов, привидений и неприкаянно скитающихся душ умерших. В который раз уже я убедился, что Дарвин Дарвином, но всё же перед визитом сюда стоило свериться с календарем, не полнолуние ли сегодня.

Однако Холмс вовремя вспомнил про жену Толлера, которую мисс Хантер должна была запереть в погребе. Он отбросил ковер с пола, и нашим глазам открылась крышка погреба. Значит, Вайолет справилась с поставленной задачей. Видимо, миссис Толлер сидела там уже достаточно, чтобы смириться и затихнуть, поэтому поначалу, когда мы появились, дом встретил нас безмятежной тишиной. Но услышав, как мы ходим над нею, она оживилась настолько, что слегка перепугала нас. Я немножко запутался, кому следует сидеть взаперти, а кого мы вызволяем, поэтому чуть не бросился выпускать миссис Толлер из погреба, но Холмс вовремя напомнил мне, что так задумано и мы здесь из-за Алисы Рукасл. Пора было направиться в нежилое крыло вызволять бедняжку.

Мы повернулись к выходу, но дверь комнаты оказалась закрытой. Находясь к ней спиной, среди шума мы не заметили, как кто-то захлопнул ее и запер нас. Я стоял пораженный. Холмс, которого невозможно было смутить, указал мне на то, что его сразу насторожило. Это была единственная в доме комната с закрытыми ставнями. Кто-то основательно подготовился, чтобы, заманив нас сюда, отрезать все выходы, и теперь мы сами превратились в пленников.

Но кому это нужно? Может, мы недооценили Джефро Рукасла и он поджидал нас? Или миссис Толлер удалось перехитрить Вайолет Хантер и запереть ее в погребе вместо себя? И теперь, когда мы в ловушке, что за судьба нам уготована?

Холмс попытался выбить дверь. Он энергично наскакивал на нее с кивком головы, добавляя тем самым к удару плечом еще и тычок лбом. Но у этой зрелищной и в целом эффективной методики был один существенный недостаток. Отлетая от двери, Холмс опрокидывался на пыльный пол и еще перекатывался по нему. Его великолепный, с иголочки костюм грозил прийти в полную негодность, а этого никак нельзя было допустить. Даже если нам удастся вырваться из этой ловушки, Холмс как истинный джентльмен не позволит себе предстать перед Алисой Рукасл в возмутительно примятом виде, и освобождение девушки придется отменить. Возможно, в скором времени нас будут здесь убивать, или натравят полицию, или еще что. Но это всё же лучше того жесточайшего шока, в который мы непременно вогнали бы юную леди, и без того перенесшую столько лишений. Мы просто не могли себе позволить нанести такой бесчеловечный удар по ее психике. Представляя себе, как несчастная Алиса в тягостном смущении, на грани обморока отводит глаза, будучи не в силах взглянуть на ворсинки от яркого ковра на коленках моего друга и его съехавший в сторону галстук, я чувствовал, что сердце мое обливается кровью. Будь что будет. Предстоящее серьезное испытание потребует от нас мобилизации всех сил и ресурсов – физических, психических, может, материальных. В любом случае безупречный внешний вид – один из наших безусловных козырей, который нам обязательно пригодится при встрече с опасностью.

– Я думаю, Ватсон, – обратился ко мне Холмс, – кто бы ни сидел в погребе, теперь можно выпустить его.

Я кивнул ему, и мы подняли крышку. На поверхность выбралась сильно запыленная и раздраженная женщина, не имевшая ничего общего с молодой рыжей гувернанткой. Какой бы стресс она ни испытала, просидев в погребе, всё равно за пару часов она не успела бы настолько постареть, а заодно перекраситься в мышиный цвет и вообще приобрести такую отталкивающую наружность, из чего мы заключили, что перед нами миссис Толлер. Несмотря на то что мы явились ее спасителями, она довольно требовательно поинтересовалась, кто мы такие и что делаем в чужом доме. Мы не предполагали, что этим вечером нам придется отчитываться перед кем бы то ни было, для чего мы прибыли в «Медные буки» без приглашения хозяев и в их отсутствие. А уж тем более перед миссис Толлер, для которой, как раз во избежание недопонимания, на этот вечер и был выделен погреб. Поэтому возникла некоторая заминка, в течение которой мы с Холмсом задумчиво смотрели друг на друга, собираясь с мыслями. А в это время суровая женщина с подозрением во взгляде переводила глаза с Холмса на меня и обратно. Наконец Холмс заявил, что мы страховые агенты, явившиеся по приглашению мисс Хантер подписать с ней полис.

– Сразу два агента ради какой-то чертовой гувернантки, которые притащились, когда хозяева напиваются в гостях у таких же бездельников, как сами! – воскликнула она. – Неужели вы рассчитываете, что я поверю в эту чепуху?! И где тогда ваши бумаги?

Насчет «напиваются» прозвучало так грубо, что мне захотелось указать ей на ее мужа, храп которого из кухни доносился до нас даже через запертую дверь, а может, и до миссис Толлер, когда она сидела в погребе, поддерживая ее дух в тяжкие часы заточения. Но главное, у нас действительно ничего с собой не было, никаких документов. Во время нашего разговора в гостинице мисс Хантер пообещала встретить нас у входа и вручить небольшой ломик, чтобы взломать злополучную дверь. Поэтому мы отправились налегке, не позаботившись о прикрытии своего визита. Даже маски с лиц мы сняли только после того, как Холмс назвал миссис Толлер страховую компанию, которую мы якобы представляли. Это тоже не укрылось от ее сверлящих нас с удивительной подозрительностью глаз.

– И где, кстати, эта рыжая дрянь в крапинку, что заперла меня в этом чертовом погребе?! – не унималась она. – Куда она запропастилась?! Или вы с нею заодно?

Мы ответили, что тогда бы не выпустили ее и не сидели бы с ней в запертой комнате. Она успокоилась и даже повеселела, объявив, что уж теперь нам точно не отвертеться.

– Сама бы я двоих вас не удержала, хоть вы и дохлые. Один бы как пить дать удрал. А вот когда вернутся хозяева, мы с мистером Рукаслом до прибытия полиции вас точно не упустим, можете даже не сомневаться.

После такого глумления мой друг уже не выдержал и строго заявил служанке, что это ей с хозяином придется давать объяснения полиции по поводу издевательств над Алисой Рукасл. Да, никакие мы не страховые агенты. Мы те, кто неравнодушен к судьбам притесняемых, и неотвратимо появляемся и вершим правосудие всюду, где попран закон. А она, как соучастница, пусть не рассчитывает на снисхождение присяжных. Угрюмая женщина выслушала Холмса с явным замешательством на лице и попросила повторить насчет «издевательств над бедняжкой Алисой». Разоблаченная пыталась таким образом выиграть время.

Почти сразу после ее слов через закрытые ставни до нас с улицы стали доноситься чьи-то голоса и звуки, похожие на хруст гравия под ногами. Один из голосов, вопрошавший, что полиции понадобилось в его доме, узнала миссис Толлер. Она сильно удивилась неожиданно раннему возвращению Джефро Рукасла.

– Неслыханно! Он отсутствовал каких-то два часа!

Другой голос тем временем отвечал, что полиции угодно будет осмотреть дом, потому что поступило анонимное заявление о проникновении в дом посторонних, предположительно грабителей.

– Это становится интересным, господа, – громко отвечал Рукасл, – потому что я получил записку о том же самом и был вынужден срочно вернуться из Уинчестера. Следуйте к дому, а я пока позабочусь о том, чтобы спустили собаку.

При этих словах меня охватило ощущение, очень похожее на то, когда мы с Холмсом прыгали над погребом.

– Ничего у него не выйдет, – успокоила нас миссис Толлер. – Сам он подойти к псу не решится, а мой Джеффри пьян до чертиков. Лишь бы хозяин не успел принять достаточно, чтобы позволить себе глупость фамильярничать с Карло. Это очень серьезный пес.

По дому затопали ноги. Хлопали двери, дернули и нашу. Я подумал, что нам с Холмсом пора уже отойти в сторонку и отрепетировать характерное поведение, по которому всюду узнают страховых агентов, чтобы порадовать полицию уже вполне сносным спектаклем. Но служанка не сводила с нас своего тяжелого взгляда, благодаря которому я уяснил, почему репетиции пьес во всех театрах без исключения всегда проходят без зрителей. Заикание, онемение конечностей и языка, общее одеревенение тела, испарина и сердцебиение, неуемная истерическая дрожь и острое кишечное расстройство – вот лишь некоторые напасти, которые неминуемо погубили бы труппу еще в процессе подготовки спектакля, если б гардеробщик проворонил проникновение в пустующий зрительный зал одной лишь миссис Толлер.

В коридоре несколько человек, негромко переговариваясь, разделились. Миссис Толлер крикнула тем, что остались у нашего порога, что запасной ключ висит на кухне и потому вовсе незачем ломать хорошую дверь. Через пару минут в комнату вошли трое, один из которых представился инспектором полиции Хэмпшира Колриджем. Настал черед наших объяснений, но тут произошел эпизод, один из немногих совпавших в точности с интерпретацией Дойла в его рассказе. Мистер Рукасл попытался собственноручно спустить с цепи громадного Карло, и душераздирающие крики с лужайки выгнали всех нас скопом из дома. По счастью, сержант, сопровождавший Колриджа, застрелил пса прежде, чем тот успел добраться до горла своего хозяина. Раны оказались неопасными, хотя и вызвали обильное кровотечение, так что в итоге мистер Рукасл отделался настолько дешево, что после оказанной ему помощи даже смог на месте дать показания инспектору. Из них следовало, что, находясь в гостях у одного из местных сквайров, он получил записку от соседа, мистера Роджерса, что к нему в дом забрались двое взломщиков. Мистер Роджерс впоследствии заявил, что никакой записки не писал. Мальчишка, передавший записку слуге в доме, где гостил Рукасл, не стал дожидаться ответа и исчез. На следующий день его удалось найти, и он рассказал, что передать записку его попросила рыжеволосая девушка, сильно напоминающая по описанию мисс Хантер.

Естественно, как уже понял читатель, всё это выяснилось позже, а пока после первых же слов Рукасла Холмс гневно воскликнул, требуя, чтобы тот указал полиции комнату, где упрятана Алиса. На что раненый в ответ сделал правдоподобно изумленное лицо и заявил, что его дочь уже год как пребывает в Пенсильвании.

– Ведите нас туда сейчас же! – потребовал Холмс.

– Куда? – с замешательством в голосе переспросил Рукасл.