По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как уже говорилось, кедр, эта краса Сибири, на свою беду имеет мощный, «кубатуристый» ствол. Пару сосен или пяток пихт надо свалить, чтобы получить столько же «кубиков», сколько дает один кедр. До 1937 года живой кедр вообще было запрещено рубить, а теперь лесозаготовители, уничтожив самые богатые и доступные массивы, дорубаются до гольцов, до запретных ореховых лесов, до приречных и приозерных кедрачей.　

Около десяти миллионов кубометров кедровой древесины берется ежегодно в Сибири и Приморье — это больше чем в пятьдесят раз превышает специальные потребности нашей промышленности. Главлесхоз РСФСР, выполняя в одной упряжке с сибирскими совнархозами лесозаготовительные планы, прикрывает бесчисленные огрехи в ведении лесных дел за счет «кубатуристого» кедра. Может ли такая организация искренне стремиться к выработке новых, прогрессивных методов эксплуатации кедровой тайги? Конечно, нет! В истории Кедрограда сыграли свою роль и конъюнктурные соображения. Дело в том, что большая часть кедровых лесов находится в совнархозовской зоне. Если бы кедроградский опыт быстро и окончательно удался, как бы на это посмотрели основные кедроистребители?　

Ныне Главлесхоз РСФСР планирует на новой кедроградской территории растянуть опыт еще на семь — десять лет, ставит инженеров перед необходимостью самим вырубить последний кедровый массив Алтая — Пыжинскую тайгу. Да что там Алтай! За эти годы пойдут под топор остатки кедровых лесов всей Сибири. И хотя молодые инженеры, свершившие настоящий гражданский подвиг, уже, можно сказать, добились своего: развили устойчивый комплекс, получили большие прибыли, — не слышно и не видно, чтобы Главлесхоз беспокоился о распространении принципа комплексности хотя бы на принадлежащие ему кедровые леса. Уничтожить кедр куда легче, хотя это противоречит и науке, и требованиям экономики, и нашим законам, и просто здравому смыслу. Это не противоречит только морали, согласно которой «лет на пятнадцать хватит рубить, а там уже нас не будет»　

Всего один процент нашей лесной площади занимают кедрачи, доступные для хозяйственного освоения, и неужто мы их уничтожим, как уничтожила свой кедр Америка? Не хочется верить в это…　

Немало поездил я по кедровым вырубкам Южной Сибири, но, пожалуй, самое страшное, что довелось увидеть, — старые лесосеки бывшего Иогачского леспромхоза на Алтае. Иванов лог Суучакского лесопункта — настоящее ристалище дьявола. Умирающий молодняк, огромные, как цистерны, кедровые чурки, брошенные здесь гнить, глубокие овраги по склонам с рыхлыми, сырыми краями, вспоротая и уже поползшая лесная почва. А несколько лет назад в этой молодой ореховой тайге водились соболь и марал, свистели рябчики и токовали глухари. Бесконечно долго отсюда можно было брать таежное добро…　

Два года назад я забрался в знаменитый Кыгинский кедрач, старейший в стране. Зачарованный, бродил меж исполинских стволов, слушая, как высоко-высоко над головой шумят вершины — их перекатный и глухой голос доносился будто с неба, — а внизу царила первозданная тишина, недвижимо стоял мягкий, прохладный воздух, струились тонкие смоляные ароматы.　

Этим кедрам было уже по 500 лет, и они еще плодоносили! Здесь заказник, однако тут и там лежали по долине поверженные стволы; великанов валили, выпиливая для клепки лишь самую здоровую часть хлыста, остальное бросали.　

А на промышленных лесосеках много раз видел погубленный молодой кедрач. Он и плодоносить-то еще как следует не начал, и древесина его только еще поспевала, а его уже рубят. Но самое грустное — подростковые кедры, маломерки, брошенные догнивать тут же, на лесосеке…　

Кедровые леса России — уникальная сокровищница разнообразных богатств, и пора наладить ее разумное использование. Чтобы сберечь наш кедр от окончательного истребления, необходимо срочно сверить практику с данными науки, экономических расчетов и опыта. Некоторые ученые в качестве первоначальной меры предлагают перевести все кедровые леса в первую группу. Вместе с практиками-лесоводами, экономистами мы разработали, если так можно выразиться, программу-минимум, вполне реальную и осуществимую.　

Мы предложили пересмотреть возраст рубок кедровых лесов в соответствии с научными данными по технической спелости древесины и плодоношению: для эксплуатационных лесов второй и третьей групп установить возраст рубки 201–220 лет, а для орехово-промысловых зон и других кедровых лесов первой группы в зависимости от условий — 260–300 лет.　

По нашему мнению, пора категорически запретить и кедровых лесах сплошные рубки, не обеспечивающие естественного возобновления. При этом способы рубок должны быть научно обоснованные, различные для разных районов.　

Пятилетний практический опыт Горно-Алтайского опытного леспромхоза не должен пропасть зря. На основе его материалов по лесоустройству, изысканий, технического проектирования следовало бы перестроить по принципу комплексности работу нескольких обычных леспромхозов в Тюменской, Томской, Иркутской, Кемеровской, Читинской областях, в Красноярском, Алтайском и Приморском краях. Одной из важных задач комплексных леспромхозов является, как нам думается, организация лесосеменных и питомниковых хозяйств, чтобы снабжать саженцами лесные предприятия своего района.　

По нашему глубокому убеждению, кедр надо выделять из общего понятия «хвойных», и цены основных продуктов кедровой тайги (древесины, ореха, кедрового масла, живицы) должны быть приведены в соответствие с их техническими или пищевыми свойствами, с фактическими затратами на заготовку.

Рассмотрим пристальнее главный, коренной вопрос — принципы, методы современного лесопользования. Лесопромышленные организации, как мы уже видели, осуществляют в эксплуатационных лесах временное, краткосрочное пользование лесом. Вырубив сырьевую базу, леспромхоз перебирается в новые, нетронутые леса. Этот метод, дающий лишь кажущийся эффект, ныне узаконен.　

Давно пора подсчитать, сколько мы теряем от этих бесконечных «кочевий». Ведь три четверти основных средств лесной промышленности вкладывается в недвижимости — в здания и сооружения. На новом месте средства вкладываются вторично, затем в третий раз и так далее во всевозрастающих размерах.　

Сплошные рубки, варварские методы разработки лесосек вызывают бесконечные дополнительные вложения в дороги, так как добираться до нетронутых лесов все труднее и дальше. В погоне за «сливками», за лучшими древостоями лесозаготовители строят часто в полтора-два раза больше дорог, чем это необходимо при разумном и полном использовании спелых лесов.　

Одна из важных задач в лесной промышленности — переход на полное, комплексное использование древесины и ее отходов. Экономика подсказывает, что невыгодно перерабатывать это лесное сырье при бесконечных кочевьях. Предприятия по утилизации отходов будут убыточными, если станут возить сучья или хвою издалека, а перебазирование этих предприятий вслед за лесозаготовками — уже совершеннейшая нелепица.　

У всех временных леспромхозов есть еще одна общая беда: сводя лес сплошь и растягивая коммуникации, они с каждым годом все труднее выполняют планы, начинают работать с убытками, и положение не спасает ни новая техника, что в огромных масштабах поступает в леса, ни щедрые премии, ни грозные приказы. Производственные здания ветшают, на длинных и уже разбитых дорогах «горит» резина, рвутся траки, перерасходуется топливо Вкладывать же деньги в новые объекты, на ремонт и реконструкцию старых невыгодно, потому что затраты не успеют окупиться: близится время переезда. При таком способе эксплуатации русских лесов нельзя решить острейшую проблему создания постоянных кадров, невозможно избежать текучести рабочей силы. Современный лесоруб не хочет жить в тех условиях, в которых жил его отец, и он прав. Разбросанные по лесам бараки-времянки лишены элементарных бытовых удобств, они быстро сгнивают и часто отвлекают на ремонт и восстановление больше средств, чем вкладывается в строительство новых поселков.　

«Кочевой» метод хозяйствования ставит перед лесной промышленностью неразрешимые проблемы Но есть еще одна, самая большая опасность в подобном методе — неизбежное обесценивание лесного фонда страны. При теперешних способах рубок лесные сырьевые ресурсы совсем не восстанавливаются или восстанавливаются очень медленно, причем малоценными или сорными породами. Пустыри, болота, заросли кустарников и осины — вот какой «лесной» пейзаж все чаще и чаще можно увидеть в России. Недавно один из лесозаготовителей выступил в прессе со статьей о необходимости «прекратить столь значительные и неоправданные лесозаготовки в центральных и северо-западных районах Российской Федерации». Но какой же выход он намечает? Перебазирование!　

А давно пора набраться мужества и сказать правду: срочное перебазирование лесозаготовок за Урал, если даже каким-то чудом лесозаготовители получат на это необходимые средства, не решит проблемы, а лишь ненадолго отодвинет ее и поставит вновь с еще большей остротой. Дело в том, что и за Уралом не так уж много лесов, если учесть наши способы их эксплуатации и наши потребности. Один из специалистов лесного хозяйства, используя имеющиеся статистические данные, подсчитал, что, за вычетом лиственницы (ее до сих пор почти не рубят), северных недоступных и горных лесов, березовых колков, гарей, шелкопрядников, защитных и кедровых массивов, остается в лесном фонде Сибири всего 15–17 процентов площадей, на которых в ближайшие десятилетия можно вести заготовки древесины…　

Ясно видится не столь уж далекое будущее: при теперешнем «кочевом» способе заготовок лесного сырья мы быстро дорубимся до тундры и гольцов, выроним топор из рук и растерянно оглянемся назад. Неужели, спросим мы себя, нельзя было по-другому? Нет, жизнь требует отказа от нынешней лесопромышленной практики!

О том, как надо добывать наше лесное сырье, вот уже несколько десятилетий среди ученых идут дискуссии. Некоторые представители лесной науки оправдывают существующее положение в русских лесах, которое, дескать, «сложилось исторически». Не берусь утверждать, что это положение создалось в результате того, что у нас стало слишком много грацианских, хотя, правду сказать, есть и такие ученые, которые не понимают, как это можно бороться за какие-то научные принципы, если отказ от них неплохо оплачивается: деньгами, должностями, спокойствием…　

И все чаще специалисты обращаются к наследию основателей отечественной лесной науки Ф. К. Арнольда, А. Ф. Рудзкого, М. К. Турского, М. М. Орлова, Г. Ф. Морозова, Н. С. Нестерова, М. Е. Ткаченко, все с большей настойчивостью говорят о необходимости ведения у нас настоящего лесного хозяйства, о реабилитации и восстановлении лесоводства в своих правах. А что такое лесоводство?　

Несколько лет назад большой знаток русских лесов С. А. Хлатин разыскал и с немалыми трудностями издал лекцию профессора Петроградского лесного института Г. Ф. Морозова «О лесоводственных устоях», прочитанную им полвека назад. И вот лежит передо мной тоненькая серая брошюрка, одна из двух тысяч — такой тираж дали этому изданию. На обратной стороне обложки в верхнем левом углу значится: «Цена 07 копеек». На самом же деле этой книжечке нет цены.　

Когда-то я с наслаждением прочел благородную, романтическую, стройную, как хорошая поэма, книгу Георгия Федоровича Морозова «Учение о лесе», а эта брошюрка естественно завершает большой труд знаменитого русского лесовода, как бы подводит итоги яркой жизни и многогранной деятельности ученого, первым в мире давшего классическое описание статики и динамики лесных сообществ.　

Лесоводство Г. Ф. Морозов понимает широко, всесторонне. «Лесоведение, — говорит он, — безусловно необходимая ступень нашего образования, но ступень недостаточная Мало знать законы статики и динамики леса…» Второй составной частью общего лесоводства он считает технику, практику, поиски путей осуществления лесоводственных начал И третьей — «политику лесоводства» — «суть нашего символа веры».　

Какие же принципы лесоводства намечал Г. Ф. Морозов? Основной, главный — постоянство пользования лесом, непрерывность его эксплуатации. В чем он состоит? Г.Ф. Морозов пишет: «Мы неизбежно должны выдвинуть в качестве самого первого, самого основного условия для осуществления идеи постоянства пользования некоторое жизненное и определенное требование — это создание и поддержание устойчивости лесных насаждений».　

Стихийный лес — сложнейшее природное образование, «общежитие разнообразных организмов, объединенных общностью условий жизни». «Надо стремиться к такой организации пользования лесом, — писал Г. Ф Морозов в своей книге, — чтобы он не уничтожался и по возможности улучшался в своих хозяйственных качествах».　

Уже после смерти Г. Ф. Морозова его обвиняли в том, что провозглашенный им принцип постоянства пользования лесом якобы противоречит закону расширенного воспроизводства. Рискуя завести читателя в терминологические дебри, решаюсь все же остановиться на этой важнейшей теме.　

Есть еще специалисты, которые слишком своеобразно понимают расширенное воспроизводство в лесу. К. К. Абрамович, например, пишет: