Эпопея советско-финской Зимней войны 1939— 1940 годов. Сухопутные, воздушные и морские операции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

18 февраля армия Карельского перешейка взяла на себя все заботы по обороне бухты, которая представляла собой по большей части, что называется, terra incognita, – никакие маневры мирного времени, даже упражнения с картами, не касались обороны его западного побережья. Более серьезной проблемой была нехватка людей для обороны такого неожиданно удлинившегося фронта. Чтобы выделить несколько батальонов опытных войск для усиления этого сектора, маршал Маннергейм обратился к шведскому добровольческому корпусу, который уже несколько недель проходил подготовку на севере Финляндии. Его командир, генерал Эрнст Линдер, ветеран войны 1918 года, 19 февраля с готовностью принял предложение маршала о том, чтобы добровольцы взяли на себя оборону на фронте у Саллы. Начиная с 22 февраля около 8000 шведов и 725 норвежцев составили пять пехотных батальонов и две артиллерийские батареи Лапландской группы, которые начали долгий и опасный путь в район бухты Виипури (в последние дни зимы налеты советской авиации становились все более интенсивными – 19 февраля было совершено 1500 вылетов). Генерал Курт Валлениус был отозван из района успешных действий на диком севере для руководства финской обороной в районе бухты, где обстановка была на порядок хуже⁸⁵.

Еще до того, как Красная армия возобновила генеральное наступление, на нескольких участках вдоль линии V произошли ожесточенные локальные бои. Финский I корпус 22 февраля отразил сильные атаки к северо-востоку от озера Муолаанъярви и к северу от озера Яюряпяяньярви. В тот же день советская 13-я армия начала наступление между Яюряпяяньярви и Вуокси, но этот натиск в итоге потерял свою силу, разбиваясь о надежную финскую оборону на данном участке⁸⁶.

Наиболее серьезные бои развернулись к востоку от озера Няюккиярви, где части 123-й дивизии и танковые войска Баранова вклинились вглубь слабой финской обороны вдоль узкого кряжа. Неоднократные контратаки не помогли выбить захватчиков, которые к 23 февраля серьезно продавили промежуточную линию финской обороны у главной железной дороги. Именно здесь, у небольшой станции Хонканиеми, финны предприняли свою первую и единственную бронетанковую атаку. Утром 26 февраля шесть танков «Викерс» в сопровождении финской пехоты совершили рывок и приблизились к командному пункту советского батальона. Однако пять танков были вскоре уничтожены, и в целом эта финская контратака провалилась⁸⁷.

В тот же день командующий Тимошенко приказал 7-й и 13-й армиям подготовиться к возобновлению наступательных действий к 28 февраля. По счастливому совпадению, которое, вероятно, спасло немало финских жизней, маршал Маннергейм одновременно разрешил отвести I и II корпуса на тыловые позиции, поскольку советский клин у железной дороги угрожал их коммуникациям с Виипури.

В полночь по Карельской армии был выпущен приказ о начале отвода войск к линии Т, которая проходила от древнего города-крепости Виипури к Тали и далее к Вуокси, примерно в 15 милях севернее правого фланга III корпуса. Чтобы закрыть брешь между флангами I и III корпусов, фронт последнего был расширен на северо-запад вдоль восточных берегов Вуокси, а два полка 2-й дивизии были переброшены из I корпуса для прикрытия этого сектора. Отход, начавшийся 27-го числа, везде проходил по плану. На следующий день в результате часовой артподготовки промежуточная линия финской обороны была буквально перепахана, возвещая о возобновлении генерального наступления, но финские солдаты, с которыми столкнулись наступающие, находились на разрозненных позициях прикрытия⁸⁸.

Не менее двенадцати советских пехотных дивизий и пяти танковых бригад были награждены за участие в прорыве финской линии V⁸⁹, которую удерживали пять недоукомплектованных финских дивизий при поддержке всего шести легких танков! Но тактика грубого нажима захватчиков неумолимо побеждала в битве на истощение, по крайней мере, в западной, имеющей ключевое значение, половине Карельского перешейка.

Хотя своевременное отступление прошло успешно, даже маршал Маннергейм позже в частном порядке признал, что измотанная армия Карельского перешейка не сможет удержать тыловую линию обороны⁹⁰. Линия Маннергейма продержалась более двух месяцев, но промежуточные позиции – всего двенадцать дней. Как долго изможденные защитники линии Т могли выдерживать растущий натиск постоянно пополняемых советских войск, в то время как их собственные ряды неуклонно редели? Не имея четвертой линии обороны, за которую можно было бы зацепиться, в конце третьего месяца неравной борьбы за выживание Карельская армия оказалась, по сути, прижатой к стенке.

Пусть это было и слабым утешением для финнов, переживших февральское пекло на Карельском перешейке, но в тот месяц тысячи их ненавистных врагов погибали в заснеженной северной глуши. Особенно это касалось Ладожской Карелии, где крупные советские подразделения оказались отрезанными от баз снабжения с начала января, а еще более крупные силы не смогли их спасти. К февралю число русских соединений, направленных в качестве подкреплений, так выросло, а оперативное управление ими настолько усложнилось, что 8-я армия была разделена на две части. Новая 15-я армия действовала южнее Лоймолы (см. карту 3), а 8-я армия продолжала бои северо-восточнее этого важного узла сухопутных и железных дорог. Усиление давления с востока не помешало финнам, находясь далеко за главной линией фронта, планомерно уничтожать один котел за другим. Поскольку в феврале положение армии перешейка неуклонно ухудшалось, маршал Маннергейм приказал генералу Хэгглунду ускорить ликвидацию «мотти», чтобы высвободить больше войск для решающих сражений на юге⁹¹.

18 февраля IV корпус ликвидировал так называемый «полковой мотти», который тянулся примерно на милю вдоль дороги между «большим мотти» у Ладожского озера и Леметти. Падение этого укрепленного района, где располагались штабы нескольких полков и отдельные подразделения, ознаменовало конец 18-й дивизии как организованного подразделения. Было взято около 250 пленных, а убитых насчитали не менее 1000⁹².

Через три дня было завершено уничтожение еще одного «мотти». Советские войска, пытавшиеся прорваться по прибрежной дороге к 168-й дивизии, были окружены в Коннункюля, в миле юго-восточнее «большого мотти». Из-за высоких скал у Ладожского озера прорыв этих оборонительных позиций представлял собой трудную и дорогостоящую задачу, но к 21 февраля она была выполнена⁹³.

Наконец наступил день расплаты для значительной части 34-й танковой бригады, окруженной в анклаве Леметти Восточное – так называемом «генеральном мотти» (менее крупные силы противника в Леметти Западном были ликвидированы к 4 февраля). Уже 12 января русские принялись поедать лошадей, а к 16 января у них закончилась даже соль.

Вскоре они уже мучились от голода, обморожения и истощения, их боеспособность непрерывно снижалась, день за днем, неделя за неделей. Здесь финская артиллерия, значительно уступающая советской, смогла отчасти погасить убийственный шквал, который русские обрушили на армию Карельского перешейка. Спорадические обстрелы в течение ночи не давали покоя истощенным советским солдатам, дрожавшим от холода в своих промерзших землянках. Длительное испытание для большинства русских закончилось смертью, когда финны атаковали их в ночь с 28 на 29 февраля, а немногие оставшиеся в живых пытались бежать утром. О поразительной стойкости этих танкистов свидетельствует тот факт, что финны нашли здесь более 2000 трупов, а сдались в плен всего около 100 русских. Среди замерзших был и командир бригады С.И. Кондратьев, найденный в землянке лежащим лицом вниз с гротескно вытянутой, словно в мольбе, рукой. Здесь же был обнаружен мертвым командир 18-й дивизии Кондрашев, бежавший вместе со штабом после разгрома своей части. Трофеями финнов стали 71 танк, 12 бронемашин, 24 артиллерийских орудия и 133 пулемета⁹⁴.

К тому времени было уничтожено девять «мотти», но два района окружения, где русские создали мощную оборону, продержались до самого конца войны. Один из них находился в Уомаа, сразу за фронтом реки Ууксунйоки, где финны обороняли позиции под натиском численно превосходящей их советской 60-й дивизии. Другой – «большой мотти», где с 11 января находилась в окружении 168-я дивизия⁹⁵.

Затянувшаяся осада «большого мотти» дорого обошлась обеим сторонам. К концу боев было уничтожено более половины 168-й дивизии. Вместе с тем поддержание блокады привело к страшным потерям и среди финнов. После того как советская 15-я армия сосредоточила большие силы у Питкяранты, 6 марта она начала мощную атаку на острова, откуда финский IV корпус пресекал попытки снабжения попавшей в ловушку дивизии по льду Ладожского озера. Советская артиллерия и бомбардировщики опустошили небольшие острова, которые были слишком скалистыми, чтобы защитники могли там закрепиться. Затем в дело пошли танки и огнеметы, за ними последовали массы пехоты, и здесь финны доказали, что при необходимости способны сражаться до последнего; в тот страшный день погибло несколько рот пехоты. Окружение 168-й дивизии было частично прорвано, так как 15-я армия в последнюю неделю войны смогла использовать маршрут снабжения по льду из Питкяранты⁹⁶.

Хотя финский IV корпус разгромил 18-ю дивизию и 34-ю танковую бригаду, русская «гидра» продолжала свой натиск. После прибытия в Финляндию 37-й дивизии в конце войны в одном только секторе Питкяранта в наступлении участовало четыре советские дивизии⁹⁷. Они стремились прорвать или обойти финские позиции, линия которых тянулась на северо-восток от прибрежной дороги. За несколько дней до перемирия неумолимое численное превосходство и постоянно растущая артиллерийская мощь противника вынудили защитников ради сокращения фронта начать отход. Тем не менее финны сохранили контроль над островом Мантсинсаари, где их береговая артиллерия и партизанские группы продолжали терзать коммуникации русских в районе Салми, глубоко в советском тылу⁹⁸.

Расширение боевых действий в других районах Ладожской Карелии в конце февраля и начале марта также было зловещим знаком, поскольку генерал Хэгглунд вынужден был перебрасывать войска в бухту Виипури в то самое время, когда свежие русские дивизии обрушились на остатки двух его измотанных дивизий. Важно отметить, что перед самым окончанием войны 8-ю армию посетил начальник артиллерии Красной армии Н.Н. Воронов⁹⁹.

На участок Койлаа, где слабые части финской 12-й дивизии с декабря сдерживали 56-ю и 164-ю дивизии, советская 8-я армия перебросила еще две дивизии – 24-ю моторизованную кавалерийскую и 128-ю пехотную. Русские кропотливо прокладывали проходы через глухую местность вокруг обоих флангов защитников, одновременно сохраняя сильнейший натиск на пятимильный участок фронта в центре. 2 марта все четыре дивизии начали согласованное наступление при мощной поддержке артиллерии и авиации. Первоначально развернутые здесь две дивизии наносили удары по центру, а остальные – по флангам. 128-я дивизия, наступавшая в юго-западном направлении, столкнулась лишь с незначительными задержками и добилась кое-каких успехов. Гораздо более тяжелые бои развернулись на северном фланге, где более сильные финские части вступили в бой с 24-й дивизией и другими советскими войсками, которые одновременно наступали с позиций юго-западнее фронта реки Айттойоки. Столкнувшись с серьезной угрозой, группа «Талвела» (теперь ею командовал полковник Паяри) координировала свои действия с действиями IV корпуса, в итоге задействовав свои последние резервные батальоны. Затем последовала сложная череда фланговых маневров и перестрелок в глухом районе между дорогами Коллаа – Лоймола и Толваярви – Ягляярви, в ходе которых советские войска были застигнуты врасплох и, по крайней мере, частично остановлены в ожесточенных схватках. Из-за проблем со связью с дальними патрулями эти бои продолжались и во время заключения перемирия, а в ряде случаях – и после. Когда пушки замолчали, исход оставался неопределенным, но диспропорция в соотношении войск в Ладожской Карелии неуклонно росла¹⁰⁰.

На отдаленном субарктическом фронте юго-восточнее Кухмо в течение последнего месяца войны также шли тяжелые бои, и, как и в Ладожской Карелии, в которых обе стороны понесли огромные потери. Хотя 54-я дивизия была лучше подготовлена к действиям в условиях окружения, чем большинство советских частей, отправленных в северную глушь, в конце января она была рассечена на многочисленные котлы-«мотти» вдоль дороги Лёйтёваара– Расти (см. карту 2). Однако, помимо сооружения мощных укреплений, красноармейцы, проявив воинскую смекалку, вырубили деревья на пятьдесят и более шагов по обе стороны дороги, что существенно затруднило атаки финских войск. Некоторые «мотти» в конце концов сдались – один у Реухи 25 февраля, один у Луэлахти Восточного 8 марта, – но многие продержались до самого конца. Мощный «штабной мотти» в самом Луэлахти, расположенный в центре 54-й дивизии, в последний день войны смог отразить еще одну мощную атаку. Командир бригады Гусевский вовремя перегруппировал дивизию, подтянув 118-й полк к Луэлахти для защиты штаба 28 января, всего за сутки до того, как финское наступление, по сути, обездвижило все его силы¹⁰¹. В течение оставшихся 45 дней войны окруженные войска сражались так упорно, что генерал Туомпо, командующий группой «Северная Финляндия», позже отдал им дань уважения, похвалив за «храбрость и упорство» и отметив «военный профессионализм… командующего Гусевского»¹⁰².

В течение последних полутора месяцев красноармейцы, попавшие в котлы окружения, довольствовались лишь тем, что сбрасывалось им с самолетов, но большая часть этой помощи попадала в руки финнов.

Иногда это происходило по воле случая или из-за несовершенства техники, но чаще всего становилось результатом плохой защиты связи и высокой бдительности финских разведчиков и наблюдателей. В перехваченных радиодонесениях указывались сигналы, которыми обозначались зоны сброса – обычно это были буквы, сделанные из сучьев, или небольшие костры в форме букв, если сброс производился ночью. Примером отличной работы финской разведки может служить перехваченное донесение начальника штаба 9-й армии 337-му полку на фронте Кухмо, отправленное 17 февраля и в тот же день прочитанное в штабе полковника Сииласвуо: «Финны ввели в заблуждение наш самолет буквой Т. Придется использовать крест из сучьев или ткани».

Таким образом, финны получали желанные «добавки» к своим пайкам, например бочонки с эстонским маслом, в то время как окруженные русские голодали¹⁰³.

9-я армия предпринимала множество попыток спасти 54-ю дивизию; хотя ни одна из них в итоге не увенчалась успехом, все они так или иначе истощали и без того ограниченные ресурсы финнов. Самой драматичной из таких попыток прорыва был фланговый рейд трех батальонов элитных лыжных войск (около 2000 человек), которые преодолели более 20 миль по безлюдной местности к северу от дороги Лёйтёваара – Расти, прежде чем были смяты. Их командир, полковник Долин, был убит в стычке с небольшим разведывательным отрядом 11 февраля, на второй день предпринятой русскими дерзкой экспедиции. Тогда финны еще не понимали, что перед ними целая бригада Красной армии, и после снегопада потеряли следы врага. В полдень 14 февраля одна из лыжных рот противника достигла дороги у Кессели, юго-западнее Кейкинкоски, где застала врасплох подразделения тылового обеспечения полка JR-27, часть полка JR-65 и саперную роту; красноармейцы захватили обоз снабжения последней и нанесли значительные потери финским частям поддержки. За ночь до этого другой отряд, насчитывавший около 100 лыжников, атаковал штаб полка JR-27 и держал в окружении подполковника Мякиниеми и его штабистов до тех пор, пока 15-го числа к ним на выручку не подоспели другие финские подразделения. Чтобы противостоять этой угрозе, полковник Сииласвуо отозвал два батальона, ведущие бои по ликвидации котлов. Красноармейская бригада была рассеяна финнами 14 февраля, после чего финны двое суток занимались окружением и уничтожением ее разрозненных отрядов. Потери русских после этих боев составили 1500 человек. Финские потери оказались меньше, чем можно было ожидать, поскольку стрелковое оружие противника, слишком сильно смазанное для столь холодной погоды, часто заклинивало¹⁰⁴.

Пока бригада Долина совершала маневр севернее дороги Лёйтёваара – Расти, отдельный лыжный батальон 12 февраля продвинулся к югу от этой дороги и 13 февраля достиг Юми, что примерно в шести милях к западу от Лёйтёваары. Он тоже был разбит, потери составили около 300 человек, а остатки в последующие дни отступили обратно за советскую границу. Несколько других отрядов в разное время пытались прорваться к 54-й дивизии, но их успехи тоже были минимальными. Например, из 200 человек, пробивавшихся на подкрепление к «мотти» в Лосо 18 февраля, погибло, не дойдя до места назначения, около половины¹⁰⁵.

Одновременно с фланговым рейдом Долина в районе Лёйтёваара предпринимались массированные советские атаки на финские позиции за рекой Куусийоки, целью которых было перекрыть дорогу от границы. К концу войны по этой дороге из Советского Союза прибыли новые войска. Их атаки поддерживались мощным огнем артиллерии, и 2 марта финская оборона на линии Куусийоки была прорвана. Она была восстановлена примерно в 1–2 милях западнее, на более узком фронте между двумя небольшими озерами. Натиск советских войск не ослабевал и здесь, и обе стороны несли большие потери. В основном из-за массированных артиллерийских обстрелов общие потери финнов на участке этого заслона составляли в среднем около 100 человек в день¹⁰⁶.

В то время, когда маршал Маннергейм отчаянно искал ресурсы для обороны района Виипури, генерал Туомпо почувствовал, что нужно во что бы то ни стало усилить фронт под Кухмо. 13 февраля туда прибыл партизанский батальон, 24-го – минометная рота, а 7 марта – две стрелковые роты и пулеметный взвод. Но даже с такими подкреплениями положение финнов к концу дня стало настолько шатким, что полковник Сииласвуо подготовил резервные планы по отводу частей 9-й дивизии ближе к Кухмо¹⁰⁷.

Перемирие 13 марта, возможно, спасло уцелевшие части советской 54-й дивизии от участи других соединений, уничтоженных в северных дебрях, но можно предположить, что оно спасло и финскую 9-ю дивизию от необходимости отступать и снимать осаду. В ходе кампании в Кухмо уже погибло около 1400 финнов, и в марте их потери росли¹⁰⁸. Кроме того, советская 9-я армия, похоже, была готова заплатить высокую цену, чтобы одержать хотя бы одну громкую победу.

На других северных фронтах патовая ситуация, сложившаяся после финских побед в декабре и январе, сохранилась до конца войны без особых изменений. Небольшим исключением стало сражение в районе Петсамо. Тупик под Хёйхеньярви (см. карту 2) был преодолен в конце февраля, когда усиленные советские части отбросили небольшие финские силы к Наутси. В начале марта это крошечное поселение также пришлось оставить, но к 7-му числу фронт снова стабилизировался на восточной петле реки Наутсийоки. Этим незначительным успехом русские, похоже, были удовлетворены, поскольку до самого перемирия они сосредоточились на дальнейшем обустройстве своих позиций. Было очевидно, что исход войны решится не здесь¹⁰⁹.

Глава 7

Одиннадцатый час

И хотя финское командование обоснованно беспокоилось о том, выдержит ли линия Т, которая, как и оставленная линия V, состояла в основном из временных полевых укреплений, самая большая угроза на заключительном этапе войны была сосредлоточена не там, а на западном берегу бухты Виипури. В штабе рассматривалась возможность фланговой атаки на линию Т по льду; более того, такой прецедент уже имел место – в марте 1710 года армия Петра Великого прошла 80 миль по льду Финского залива и бухты Виипури с целью осадить город-крепость. Однако то, что лед в марте 1940 года окажется достаточно прочным, что по нему смогут пройти даже тяжелые танки и артиллерия, стало для финнов весьма шокирующим сюрпризом¹.

Новый командующий Карельской армией, генерал Хейнрике, позже отдал должное смелости и предприимчивости советского командования. В конце февраля из резервных частей Красной армии был сформирован 28-й стрелковый корпус, который был передан в состав 7-й армии с задачей обойти финский II корпус через бухту Виипури. Планировались также одновременные отвлекающие удары по южному побережью Финляндии с островов, удерживаемых советскими войсками. Наступление с островов Суурсаари и Лавансаари предполагало 30-мильный марш-бросок через Финский залив. Советское командование не остановила первая неудача, когда несколько танков ночью выехали на потрескавшийся лед и затонули в ледяных водах. В условиях продолжающихся холодов лед продолжал намерзать, его прочность усиливалась; любые трещины и воронки, которые финны пытались пробивать или дополнительно расширять с помощью взрывчатки, быстро застывали².