Не имея достаточной артиллерийской поддержки, потрепанный батальон майора Линдмана был обречен. Почти половина личного состава была потеряна в ходе жестоких боев 11-го числа. Примерно через час после падения «Поппиуса» лейтенант Мальм, у которого не осталось противотанковых орудий и участок которого кишел десятками советских стальных монстров, приказал остаткам своей роты отступить к линии снабжения. К востоку от этого участка небольшая рота лейтенанта Ханнуса предотвратила атаку русской пехоты через болото Мунасуо, известное противнику как «долина смерти»; но и они были вынуждены отступить во второй половине дня, когда танки Т-28 обошли их с фланга по дороге на Ляхде. Бой за бункер «Миллион» затянулся до ночи; русские не раз брали его в кольцо, но всякий раз солдаты из роты лейтенанта Эрикссона отбрасывали их после решительных контратак22.
С наступлением темноты танки и пехота подошли к линии снабжения на дороге Ляхде, где и закрепились на ночь. Некоторые из победителей пили водку, празднуя в целом успешный для себя день. Впоследствии за участие в прорыве 22 бойца 123-й дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза, а около 1000 бойцов – других наград. Дивизия стала одной из шести частей, удостоенных ордена Ленина во время Зимней войны23. Однако один красноармейский врач, находившийся в тот день в финском бункере, решительно намекнул, что в этой хваленой дивизии было немало трусов. Он заявил командиру полка: «У вас много „связистов“. И тут, и там натыкаешься на лежащих на земле солдат. Спрашиваю: „Почему вы лежите?“ А в ответ: „Мы связисты“. Кругом одни „связисты“»24.
Хотя грандиозное наступление командующего Тимошенко 11 февраля охватило весь Карельский перешеек, ни на одном другом участке его успех не был столь значительным и зловещим для финнов, как в районе Ляхде. В окрестностях деревни Сумма, западнее места прорыва дороги на Ляхде, сильные атаки, начавшиеся утром, продолжались до поздней ночи, но финский полк JR-7 стойко удерживал свои позиции. Полк даже смог перебросить одну пехотную роту на соседний участок фронта в Суоканте, где русская пехота при поддержке танков оказывала сильное давление на финскую оборону. К вечеру русские захватили небольшой участок линии фронта у Суоканты, но финнам удалось до полуночи вернуть утраченные позиции и отразить дополнительные атаки. На другом участке фронта измотанной 3-й дивизии атакующие в течение дня заняли несколько передовых позиций у Меркки, но защитники все-таки отбили их, а ночью отразили несколько новых атак25.
На участке финской 4-й дивизии около полудня русские пробились на участок в миле южнее Марьяпеллон-мяки. Через полтора часа это преимущество было сведено на нет контратаками финнов, но захватчики сохранили контроль над близлежащей рощей, которую они захватили 10 февраля26.
В первой крупной операции, ставшей, по сути, предзнаменованием того, что дальше будет только хуже, противник попытался обойти по льду Финского залива позиции 4-й дивизии полковника Кайлы. Около двух или трех батальонов морской пехоты осторожно подошли к побережью за линией Маннергейма у Муурилы (см. карту 14). Девяти финским истребителям было приказано обстрелять колонны на льду, но из-за плохой видимости они не смогли обнаружить солдат в белых маскхалатах. Однако батареи береговой обороны, особенно шесть 152-мм орудий на Хумал-йоки, своим огнем создали хаос на льду и на время сорвали эту атаку. Из-за потенциальной угрозы с данного направления полковник Кайла счел необходимым усилить ближайший к заливу полк JR-12 ротой из резервного батальона JR-1127.
На 1-ю финскую дивизию, части которой действовали на противоположном фланге 3-й дивизии, русские обрушили мощные атаки в районе болота Таасионлампи-Суурсуо, где несколько их танков застряли в полузамерзшей грязи. Когда наступающие овладели двумя полуостровами на болоте, с одного из них они были потом вытеснены, но завязавшиеся перестрелки продолжались до поздней ночи28.
Восточнее озера Муолааньярви советская 13-я армия предприняла крупное наступление на участке вокруг реки Пуннус-йоки, форсировав ее в начале дня. Здесь, как и везде, финской артиллерии сильно мешала вражеская авиация. Командир измученной 2-й дивизии, полковник Коскимиес, запросил прикрытие с воздуха для своих орудий, но немногочисленные финские истребители уже были задействованы на других участках. Поздно вечером одиннадцать советских танков прорвались к устью реки, где в атаку пошли примерно два полка пехоты. Русские также добились небольшого прорыва в Ойнала, на восточном берегу озера Муолааньярви, где были задействованы не менее крупные силы. Общую численность вражеской пехоты на своем фронте полковник Коскимиес оценил в семь полков; тем не менее поначалу он достаточно оптимистично расценивал перспективы контратаки. Однако к позднему вечеру русские расширили брешь у Пуннусйоки примерно до полумили, и он чувствовал, что этот контрудар – с учетом дефицита артиллерийских снарядов – обойдется ему слишком дорогой ценой.
Поскольку основные позиции финнов на опушке леса в миле к северу от реки оставались пока непреодолимой преградой, задача непременного вытеснения противника из района береговой линии не выглядела критичной, и ранее запланированная контратака была отменена29.
Как обычно, сильным атакам противника подвергся район Тайпале. На этом участке линии Маннергейма фланговые удары по льду Ладожского озера, как и атаки через залив у Муурилы, были отбиты, и линия Маннергейма от Вуокси до Ладожского озера осталась под контролем финского III корпуса генерала Хейнрикса, если не считать незначительных прорывов противника на самых передовых позициях финнов30.
Это был ужасный день для армии перешейка, безусловно, худший на тот момент для II корпуса, оборонявшего западную часть Карельского перешейка. Тем не менее хладнокровной реакцией финских командиров на широкомасштабные прорывы противника и серьезную брешь на дороге Ляхде был их привычный, полный мужества и практически неизменный приказ – контратака! Вечером частям полка JR-8 удалось выбить противника из западной части сектора Ляхде, и два батальона продолжили бои вдоль дороги, стремясь вернуть под свой контроль восточную часть. С некоторым колебанием маршал Маннергейм выделил свои основные резервы – 5-ю дивизию, которая должна была действовать совместно с частями II корпуса. 10 и 11 февраля туда был переброшен полк JR-15, вечером 11 февраля – полк JR-13, а на следующее утро – полк JR-14. Предполагалось бросить в контратаку всю дивизию, но давление противника на фронте 3-й дивизии привело к необходимости ее развертывания сразу на нескольких проблемных участках, и потому лишь последний прибывший полк стал фактически доступен для таких действий. Части JR-15 были первоначально распределены между 4-й дивизией и сектором Суоканта 3-й дивизии, в то время как JR-13 оборонял линию снабжения у Ляхде31.
Тем временем советская 123-я дивизия продолжала наступление, все шире вклиниваясь в оборонительные порядки финнов. В то время как 245-й стрелковый полк майора Рослого планомерно брал намеченные цели вдоль дороги на Ляхде, полк, действующий западнее от него, был временно остановлен ротой лейтенанта Эрикссона и бункером «Миллион», который оборонял взвод лейтенанта Скаде. Ожесточенные бои вокруг поврежденного укрепления длились весь день и всю ночь, когда русская пехота наконец окончательно взяла бункер в кольцо. Под покровом темноты саперная группа младшего лейтенанта Леканова подтащила огромное количество взрывчатки, которую уложили сверху. 12 февраля в 5 часов утра раздался взрыв, в результате которого бункер был разрушен, а под обломками погибли лейтенант Скаде и весь его взвод. Даже после столь тяжелой потери стойкие бойцы лейтенанта Эрикссона удерживали отдельные позиции на передовой до полудня, после чего отошли к северу от озера Суммаярви на линию снабжения32.
Несмотря на тяжелые бои на линии снабжения в Ляхде, 123-я дивизия, похоже, больше стремилась закрепить свои успехи, чем вклиниваться еще глубже в финскую оборону. Генерал Эстерман считал действия противника на данном участке «удивительно пассивными», что облегчало финнам подготовку запланированной крупной контратаки33.
На других участках в тот день бои также носили безрезультатный характер. В районе деревни Сумма было отбито пять атак, в которых участвовало от роты до полка вражеских солдат. Однако более осмотрительное применение танков в этом секторе (в тот день было уничтожено всего четыре танка по сравнению с почти сотней, подбитых во время атак предыдущих дней) указывало на то, что это были лишь попытки прощупать оборону, а не стремление совершить более или менее серьезный прорыв. В ночь с 12 на 13 февраля на помощь передовым батальонам финского полка JR-7, которые выдержали двенадцать дней непрерывного натиска врага, пришел на выручку полк JR-1534.
В начале дня русские прорвались между Суммой и Суокантой, но к вечеру местные защитники, усиленные батальоном из полка JR-15, выбили их с занятых позиций35.
Во второй половине дня 1-й дивизии удалось провести контратаку и вновь закрепиться у Таасионлампи36.
12 февраля Красная армия вновь прорвала оборонительные порядки 2-й дивизии у Ойнала, Парккила и Пяллиля (см. карту 14), но за ночь финны вернули себе все эти участки. Русские смогли закрепиться лишь на небольшом плацдарме у реки Пуннусйоки37.
На флангах линии Маннергейма финская 7-я дивизия вынуждена была отражать атаки у Тайпале, в то время как на участке 4-й дивизии 12-го числа было сравнительно спокойно. Подразделения противника, которые накануне подошли к Мууриле через залив, отступили, бросив на льду часть вооружения и около 100 пар лыж38.
Хотя финская Карельская армия упорно удерживала свои передовые позиции на Карельском перешейке, ее собственные потери в тот день достигли ужасающей цифры – около 1200 человек39.
Основная контратака, запланированная финнами на утро 13 февраля, должна была представлять собой трехсторонний удар, целью которого было выровнять линию фронта на важнейшем участке у Ляхде. Два батальона полка JR-14 должны были продвинуться на юго-восток от северной части озера Суммаярви к своей первоначальной цели – долине реки Маяйоки. Одновременно один из батальонов 3-й бригады должен был продвигаться на юго-запад из района северо-восточнее болота Мунасуо. Когда полк JR-14 достигнет реки, полку JR-13 предстояло снять свой батальон с линии снабжения и направить к утраченным позициям на линии фронта40.
В 7 часов утра второй и третий батальоны JR-14 начали запланированную атаку. К полудню они не только достигли реки Маяйоки, но и после продолжительного боя отбросили русских с высоты северо-восточнее озера Суммаярви. Однако под массированным обстрелом советской артиллерии продвижение вперед застопорилось. Во второй половине дня советские танки прорвали восточный фланг полка, вынудив полковнику Полттилу отдать приказ об отступлении на линию снабжения. Особенно большие потери были среди офицеров; один из батальонов четыре раза менял командиров, а вечером того же дня был смертельно ранен сам полковник Полттила41.
В контратаке не смогли принять участия ни 3-я бригада, ни полк JR-13. Большая часть бригады с утра была занята устранением новой опасности у Меркки, восточнее прорыва дороги на Ляхде, где русские лыжные отряды угрожали зайти в тыл измотанного финского полка JR-9. Разгромив большую часть этих сил противника в середине дня, бригада увязла на участке полка JR-9, где наступали пять советских батальонов42.
Полк JR-13 под командованием полковника Ваалы, занимавший позиции на линии снабжения у дороги на Ляхде и за ней, с раннего утра 13 февраля оказался под сильнейшим натиском противника. Ясная погода благоприятствовала наиболее интенсивным на тот момент атакам с воздуха, не менее яростными были и артиллерийские обстрелы. Утром несколько атак было отбито, но днем восточнее дороги на фронте шириной около полумили прорвалось около полусотни советских танков. Поскольку противотанковые орудия отсутствовали, надежды на то, что русские не смогут развить свой успех, было мало. Бой в месте прорыва стал настолько ожесточенным, что в одной из рот, насчитывавшей более 100 человек, в живых осталось всего 14 финских солдат. Из-за неразберихи в те лихорадочные минуты пехота не успела предупредить артиллерию, и десять 150-мм гаубиц было потеряно, когда на их позиции к востоку от Маякюля прорвались тяжелые советские танки. В этот район было брошено последнее подразделение «танковых коммандос» II корпуса, но, когда они вечером готовились к своим самоубийственным атакам, на них обрушились десятки новых танков. На этот раз бронетехнику сопровождала советская пехота, защищая ее от гранат и бутылок с зажигательной смесью. Массированный танковый натиск представлял собой ужасающее зрелище; полковник Ваала отмечал, что даже годы спустя грохот танков болью отдавался в его сердце. Некоторые из беспомощных защитников в панике бежали, даже когда к местам боев спешно подтягивали резервы43. Командир 5-й дивизии полковник Исаксон был настолько деморализован, что в 19:50 доложил генералу Эхквисту, что «теперь все кончено, они прорвались»44.
Возможно, столь мрачная оценка положения была вполне оправданна, но – что почти невероятно – победители, продвинувшись на две мили, вдруг остановились. От стратегически важного стыка дорог у Ляхде их отделяло чуть больше мили. Перерезав линию снабжения, 7-я армия Мерецкова оказалась перед открытой дорогой; ближе промежуточной линии у озера Няйккиярви, примерно в восьми милях к тылу, не было подготовленных полевых позиций. Кряж Кямяря, тянущийся от советских позиций почти до самого озера, – открытая, почти безлесная пустошь, не дававшая ни малейшего укрытия финским истребителям танков, – представлял для наступавших почти идеальную местность для обстрела. Финны были вынуждены бросить в бой свой последний резерв – батальон шюцкора из Виипури. В большинстве своем это были студенты, не прошедшие военную подготовку; лишь накануне было принято решение о запрете их использования на фронте45.
Генерал Эхквист признал, что в течение нескольких часов русские могли выйти на стык дорог в Ляхде и овладеть дорогой у железнодорожной станции Камара. Из Ляхде они могли продвинуться к дороге за фронтом Суммы, а также выйти в тыл всей финской 1-й дивизии, что имело бы «катастрофические последствия» для защитников46. Если бы тыл II корпуса был прорван, то занятие советскими войсками Хельсинки – то, что раньше казалось лишь кошмарным сном, – становилось просто вопросом времени.
Если до полной победы, очевидно, было рукой подать, то почему Красная армия не воспользовалась в полной мере такой возможностью? Несомненно, одной из причин стало запоздалое планирование. Особые подвижные группы, состоящие из танковых бригад при поддержке пехоты и саперов, предназначенные для эффективного использования прорывов, были организованы лишь в середине месяца. Полковник Баранов, командовавший такой группой, сформированной для вклинивания в финскую оборону на участке одного из прорывов, получил от Мерецкова приказ атаковать Ляхде и станцию Камара только 14 февраля47. Каждый час советского промедления был для финнов на вес золота, и они спешно заделывали бреши в обороне, привлекая резервы из всех возможных источников.
Однако даже без подвижной группы Баранова советская 7-я армия вполне могла продолжать наступление – с отличными шансами на успех. Их основная слабость в этот решающий момент, вероятно, была чисто психологической – советские командиры научились уважать и опасаться своего малочисленного, но грозного противника. Дорогостоящие декабрьские неудачи оставались для многих весьма отрезвляющим воспоминанием, а «проклятые» финны по-прежнему демонстрировали удивительную стойкость. Сам Сталин проявлял немалое беспокойство по поводу финских контратак. Таким образом, когда осязаемая линия обороны была прорвана, финнов спасла их неосязаемая сила – вполне заслуженные доблесть и мужество.
На других участках фронта 13 февраля финнам в целом удавалось отражать мощные русские атаки. Противник возобновил попытки обойти линию Маннергейма по льду залива, бросив против прибрежного сектора Муурила– Кюрённиеми около батальона солдат при поддержке восьми танков. В условиях хорошей видимости атакующие становились отличными мишенями на льду; береговые батареи потопили три танка, остальные откатились обратно. Однако с наступлением сумерек к месту событий русские получили подкрепление49.
На противоположном конце линии Маннергейма продолжались массированные атаки на район Тайпале. С 11 по 13 февраля советская артиллерия обрушила на него около 100 000 снарядов, а в атаку было брошено от четырех до пяти полков пехоты. Обе стороны понесли серьезные потери, но финские позиции все-таки устояли50.
Около полудня 7-я армия смогла несколько продавить финскую оборону на фронте у Суканты, но контратака одного из батальонов полка JR-15 остановила дальнейшее продвижение советских войск51.
2-я дивизия, занимавшая позиции восточнее озера Муолааньярви, подверглась более серьезному давлению противника. Финны отразили несколько атак у Ойналы, но около полудня в нескольких милях восточнее 20 танков в сопровождении пехоты прорвались к укреплениям у церкви Муолаа. Хотя после наступления темноты защитники вернули часть утраченных позиций, полностью выбить отсюда советские войска не удалось52.