Красные блокноты Кристины: читать начало книги онлайн

Я хочу быть девушкой, работающей в кафе официанткой.

Я хочу быть мужчиной, работающим в адвокатском бюро.

Я хочу быть женщиной, везущей ребенка к платному врачу на другой конец Москвы.

Я хочу, чтобы была такая тяжесть за глазными яблоками, как будто занимаешься чем-то важным и нужным.

Я здесь единственная из центра, и мое дело необязательное – все видят, и стыдно.

Тяжелый чехол с фотоаппаратом и двумя объективами больно оттягивает плечо, и на выходе уже ждет заказчица – скинула мне вчера фотографии из лесопарка какой-то девушки в пышном арендном платье, написала хочу так же. Хорошо, я осторожно ответила, давайте я скину вам контакты хорошего проката платьев. Еще нужен визажист – или у вас свой?

Да ладно, она набрала, меня подружка накрасит.

Сейчас замерзнет, будет через каждые пять минут пуховик на плечи набрасывать, отхлебывать из термоса. И подружка накрасит плохо, грязно – или не накрасит вовсе, не встанет рано.

А я термос не взяла, потому что тогда совсем тяжело будет, а мне сказали, чтобы еще как минимум месяц ничего такого не поднимала.

Молочница

Первый курьер привозит лекарство от молочницы, завернутое в коричневую бумагу, в которую обычно в дорогих цветочных магазинах упаковывают розы. Поняли ли они в аптеке, что нужно вот так в непрозрачном нести, не в пакете, – или у них так всегда? Курьер ничего не видел, не смотрел с жалостью. Хотя мужчины не знают, что такое молочница. Скажешь – так каждый второй подумает, что это болезнь в груди, молочная.

Может быть, показалось. Может быть, ничего и не начнется.

Я ставлю лекарство на холодильник, не открываю, не читаю инструкцию. У меня много такого, что купила на всякий случай, – они портятся в аптечке, у всего сроки годности тихо выходят, но выкидывать жалко. Всякий раз думаю – заболею, тогда и понадобится. И только от молочницы не было ничего.

Второй курьер привозит готовую еду. Надрываю защитную пленку на упаковке с гречневой лапшой, ставлю в микроволновку. Плюс тридцать секунд. Еще плюс тридцать секунд. Макароны плавают в растительном масле, и первую минуту вкусно, а дальше почему-то нет. Долго пытаюсь отмыть вилку, долго ищу ей место.

Через полтора часа молочница начинается на самом деле, но уже не могу заставить себя распаковать пакет – как легла на диван, так и вставать не хочется.

Надо сходить. Надо взять.

И только вечером заставляю себя принять таблетку – и снова ложусь на диван, замирая, прислушиваясь: была аллергия на лекарство, название которого не помню, и с тех пор любое пью с дрожью внутри – будет или нет?

Через двадцать минут начинает словно бы покалывать во рту, но утешаю себя, что ничего – если и было бы, то не так. Потом покалывать перестает, и я засыпаю.

Сквозь сон работает телевизор на приглушенном звуке – с недавних пор засыпаю только так, потому что даже курьеры перестали со мной разговаривать.

Пробовала много раз обратиться, заговорить – молчат.

Время

Когда я узнала про протромбиновое время, было утро, и никакого другого времени – я просыпалась рано из-за болезни, в шесть или семь утра, больше спать не могла. А тут уведомление на почту – ваши анализы готовы, там незнакомые слова. Антитромбин. Д-димер. Протромбиновое время. Ничего-то не узнала, а только то, что за это время что-то происходит с моей кровью в пробирке – она сворачивается или нет, в нее добавляют какие-то реактивы, взбалтывают, замораживают.

У моей крови есть свое время, она течет в нем, продолжается.

Когда молодая медсестра неловко протыкает вену и кровь брызжет на валик, на одежду – не удивляюсь, потому что, верно, настало ей такое время. Протромбиновое время удлиняется. Я вижу деревья, заглядывающие в окна моего третьего этажа, – а когда мы с мужем заселились в эту квартиру, совсем маленькие были, чахлые, я уж думала – не вырастут.

Терапия

Зажигается окошко чата, там он и Алена. У Алены рыжие волосы, она долго расспрашивает, спокойно ли ему, один ли он в комнате, не чувствует ли какого-то стеснения, неприятия.

Он вспоминает, что вчера смотрел ее дипломы и подумал, что все-таки лучше было найти кого-то из Москвы, настоящего психолога, взрослую женщину, не ее.

О чем вы сегодня хотите поговорить?

Алена поднимает голову, всматривается в его лицо.

Алена, почему она ко мне не возвращается?