Красные блокноты Кристины: читать начало книги онлайн

– Понимаешь, я вот прихожу на работу – а она там. Она там, со мной. Мы кофе пить садимся, она приносит. Или я приношу. И нам все равно, кто приносит, – мы никогда не считали, не отдавали друг другу деньги.

Трогаю кастрюлю, в которой вареники – теплые, не успели еще остыть.

Пахнет сахаром, хотя еще не посыпала.

Моя мама никогда не делала ничего из несвежего – выкидывала все. Даже когда последний день срока годности был. Даже когда запах был хороший. Все в мусорное ведро, все. Но только меня все равно часто тошнило, мама думала, что снова не усмотрела за чем-то, проверяла холодильник, смотрела на консервы, думала на них. Я не ела шпроты. Я не ела пожелтевшего масла. Первую ложку открытого варенья смывала в раковину.

Но все равно тошнило.

Меня и сейчас.

– Я ей сказал про тебя. Ну, что десять лет вместе, все такое.

Я кивнула.

Я открыла крышку.

Там белые-белые вареники.

Там бе

Почему он сидит на этой дурацкой скамеечке, почему его коленки торчат нелепо и высоко?

Почему так тошнит, хотя не ела целый день, ждала?

Вставай, это же глупо. Или сядь на обычный стул, а лучше – вообще стой, я не хочу тебя на этой скамеечке видеть через десять лет, через двадцать лет.

И я пинаю скамеечку, не знаю зачем, она же не виновата ни в чем, а только та женщина, с которой вы пьете кофе, – она ведь еще не видела тебя на скамеечке, она и не подозревает ничего.

Она болеет

Будва

Он боялся ослепнуть. Не постоянно боялся, а только в море, в первый день – обычно они приезжали к вечеру, когда жене уже было купаться холодно и она сидела на пляже в джинсовой юбке и футболке, ждала. Предполагалось, что он не мерзнет и всегда готов поплавать; это было не совсем так, но не разубеждал. Пусть он любит море, пусть он любит хотя бы что-нибудь по-настоящему. В городе она смеялась – ты любишь только еду и по вечерам дома оставаться. Он и верно не любил выходить, смотреть, обсуждать фильмы, которых не понимал и не любил. Но только она, кажется, тоже не любила, а только хотела любить.

Этим летом они появлялись на пляже около пяти – не так поздно, и она бы тоже могла пойти, но не хотела оставлять бумажник, телефоны. Поплавай, сказала, я потом.

– Тут ни одного кафе на пляже, – он посмотрел.

– Но мы же не собираемся здесь ужинать, – она поморщилась.

Но дело было в том, что из кафе обычно доносится музыка, а сейчас ее не было – пляж стоял в тишине.

– Сплавай, что ты? А то этот обед в самолете – ужас какой жирный, кекс шоколадный, масло… Как только люди такое едят?

– Чтобы не бояться разбиться.

– А что, если съешь – не будешь бояться? Ерунда какая.

– Не ерунда. Отвлекаешься.

– Иди плавай, – она разделась, легла на полотенце, растерла по груди и животу немного белого крема от загара, – как можно от такого отвлечься? Я вот все время боюсь.

Я тоже, он хотел сказать, но нельзя было говорить.

Он надел очки для плавания, чтобы смотреть на скатов и маленьких цветных рыбок, которых видел в прошлом году, и вошел в воду – нырнул, не привыкая, чтобы острый холод сразу достал до сердца.