Красные блокноты Кристины: читать начало книги онлайн

А если у тебя жар.

А если у тебя боль в груди.

Вызовите врача, оставайтесь дома.

Кристина остается дома, пятый день остается дома. Ей приносят апельсины и мед, только мед горячий на языке, а апельсины пресные, никакие. Мама говорила, что при температуре не стоит есть – разве что-то легкое, йогурт там, а потом нужно потихонечку набирать вес, входить в силу. В Кристине сорок четыре килограмма. Кристина ест апельсины, терпит горечь. Даже рассматривала язык в зеркале в ванной – может, там воспаление какое-то, царапины. Но он бело-розовый, обычный на взгляд, никаких ранок. А апельсины – просто, просто испортился вкус, разонравился, бывает так. В семь лет Кристина любила шоколадные конфеты «Белочка», могла целую вазочку съесть, а потом красные пятна диатеза расчесывать, а недавно нарочно купила в «Перекрестке», так и проглотить не смогла, как откусила. Мерзкое, темное, неразборчивое.

Может, уже?

Кристина слушает напряженно, внимательно.

Ваш номер в очереди:

Тридцать пять.

Тридцать четыре.

Тридцать один.

Через несколько месяцев ей будет тридцать один, а что значит – ничего не значит, раньше думала, что будет плакать, не захочет себя помыслить после тридцати, а вот же: все так же любит мороженое, кошек, остановившиеся карусели.

Кристина прочитала, что при одышке нужно дышать по треугольнику.

Может быть, для того вальс включили.

А как дышать по треугольнику, что представлять?

Закрывает глаза, представляет, как вот это все, что есть внутри, легкие и трахея, отделяются от тела и описывают треугольник в воздухе – как на той картине Фриды Кало, где над ней на кровавых привязях-пуповинах матка и ребенок. Но только у Кристины вовсе ничего не привязано – так, над ней, сверху; без ничего, без ленточек.

Помню как.

Треугольником.

Треугольником.

Трахея.

Гортань.

Кольца.

С пальцев давно кольца сняла, когда температура поднялась, – казалось, что впиваются, мешают. Хотя раньше хранили. От боли, от всего.

Помню ли что-то? Помню названия хрящей, но выговорить не смогу – от боли горло словно слиплось, сжалось. Спреем на травах брызнула, не уснула с трубкой возле уха. Спрей пахнет мятой, обжигает. Наверное, нужно что-то еще, хорошее, действенное, но мама только его и покупала. Еще календулой просила рот полоскать, ромашкой.

Сейчас бы встать, прополоскать – только кто будет номер в очереди слушать, хотя и ясно, что быстро-то не выйдет? Все равно страшно отойти. Вдруг именно сейчас?

Ваш номер в очереди –

двадцать восемь.

В двадцать восемь Кристина думала, что не хочет детей. Никогда. Вообще. Что бы сейчас дети думали? Пришлось бы встать, улыбнуться, суп разогреть. И все равно, что лекарство жжет нёбо.

А что, если сказать не смогу, когда трубку поднимут?

Кристина боится. Кристина говорит.

А что говорить, когда нечего? Это может быть стихотворение, это может быть старое стихотворение, но ни одного наизусть не помню.