— Думаю, лучше все же выйти. Ты точно в порядке?
— Точно. Как сам?
— Сносно. Можем попробовать вскарабкаться на какую-нибудь скалу и затаиться. Так, чтоб Снегович не нашел нас.
— Почему он ушел? Куда поехал?
— Кто знает? Но он все еще думает, что у нас Эллиот припрятан в багажнике, так что он вернется, рано или поздно. Так вот, если он нас не найдет, он… ну… не сможет нам навредить.
— Да, для битья у него останется только Донни, — заметила Кэт с горечью в голосе. — Мы, как и прежде — в одной упряжке. Ну, нашу-то упряжку перевернули… и, черт побери, здесь жарче, чем в аду, давай хотя бы окна откроем! — Она откинулась назад, на свое место.
— Давай, может, выберемся и спрячемся? — напомнил с надеждой в голосе я, но просьбу выполнил. Стекло с моей стороны не разбилось, хоть, чаяниями Снеговича, я крепко приложился об него головой. Опустилось оно без проблем — даже ручка не заклинила после аварии. — Мы ведь даже не знаем, жив ли До…
— Черт!
— Что такое? — Я чуть вздрогнул.
— Я не могу… не могу опустить стекло до упора. Что-то мешает.
Я оглянулся через левое плечо. Шея протестующе хрустнула. Кривясь от боли, я перевалился на плечо и посмотрел в ее сторону. Действительно, окно опустилось едва ли наполовину. Поначалу я ломал голову, что пошло не так — но вскоре до меня все дошло.
— Так и должно быть. Это конструкционное решение.
— Зачем, черт возьми?..
— Ради безопасности детей, посаженных на задние сиденья. Если им придет в голову опустить стекло, они не смогут выпасть на дорогу на полном ходу.
— Кому такое в голову пришло?
— Правительству.
— Да чтоб их!..
Я с трудом сдержал улыбку.
— Кэт, они просто пекутся о безопасности.
— Я вот сейчас точно здесь испекусь.
— Но дети…
— За детьми должны следить родители.
— Родители бывают заняты, отвлечены…
— Да чепуха это все! Ребенок — первее всего. А окна, открывающиеся только наполовину — это либо чьи-то комплексы, либо чья-то дурная голова.
— Может быть, и так. — Я все-таки расплылся в улыбке.
— Не знала, что тут так все устроено. Бьюсь об заклад, что и Билл не знал. Знал бы — не купил бы эту дурацкую машину вовсе.
— Все ради детей, Кэт.
— Я просто хочу подышать.
— Придется потерпеть. — Я отвернулся. — Так на чем я остановился: мы волнуемся за Донни, при том — не знаем, жив ли он еще… мы ведь даже не знаем наверняка, есть ли Донни.
— Конечно, есть.