— Если моя нога при мне, то — да. — С трудом сконцентрировавшись, я пошевелил правой ногой. Вроде бы на месте. Были неприятные ощущения — но никакой сильной боли. Вращая пяткой туда-сюда, я почувствовал, как открывашка впилась в лодыжку — там, под носком.
— Да, он при мне, — сообщил я.
— Очень хорошо. А зажигалка?
— Прости, что?
— Зажигалка. Ты клал ее в карман рубашки.
— Прости, вот до рубашки мне сейчас никак не добраться, — сказал я. — По-моему, она под Пегги.
— Моя зажигалка — при мне.
— Наши шансы растут.
— А заправка для них?..
— Они — одноразового использования, дурная ты голова.
— Ха-ха-ха.
— Он, наверное, забрал ее. — Я вздохнул. — И освежитель воздуха. Но — не могу сказать наверняка. Может быть, он их упустил. А упустить он мог их, только если они скатились сюда, вниз. Я вот не думаю, что сейчас смогу проверить… да, только не сейчас.
— Что он делает? — спросила Кэт.
— Все еще возится в фургоне.
— Поскорее бы уехал.
— Он не уедет, — сказал я. — До темноты.
— Уехал бы, если б заглянул в багажник.
— В багажник он тоже до темноты не заглянет.
— Он ведь мог раскрыться, когда он протаранил нас.
— Похоже, не раскрылся.
— Снегович пошел на нехилый риск.
— Да, — сказал я, — но риск, как видишь, окупился. Мы выведены из игры.
— Можно сказать и так.
37
С ворчанием и кашлем двигатель фургона ожил. Серый дым с хлюпающим звуком повалил из выхлопной трубы.
— Он что, заводит фургон? — спросила Кэт.
— Да.
— О Боже, надеюсь, ему не захочется проехаться по нашим костям на прощание.
— Нет, он поворачивает направо. И… и, Кэт, он уезжает.
— Что? Какого черта?..