— Ты его хоть раз видела?
— Нет. Но зачем Пегги выдумывать?
Я подумал над ее вопросом, затем — предположил:
— Ради Снеговича?
— Зачем ей подыгрывать этому громиле?
— Кто знает?
— Нет, не может такого быть. Кстати, второе окно тоже?..
— Да. Только на половину. Оба задних пассажирских окна так работают.
— О, великолепно.
Я выглянул в проем. Кэт ползла через соседнее сиденье к дверце напротив. Рубашка ее снова задралась, обнажая гладкую кожу на животе. Опершись о локоть, Кэт принялась дергать за ручку, опускающую стекло — с каждым рывком ее груди подпрыгивали, — но та, похоже, заела. В конце концов что-то щелкнуло, ручка резко прошла весь свой ход, стекло наполовину опустилось, а Кэт, потеряв равновесие, ойкнула и шлепнулась прямо на грудь.
— Вот дерьмо, — процедила она.
— А ветерок неплохой, — заметил я, подставляя лицо. — Даром что теплый.
— Открой и свое оставшееся, — попросила Кэт. — Оно-то хоть откроется нормально?
— Да, тем, кому разрешено сидеть впереди, разрешено и рисковать головой, высовываясь в окошко.
— Вот радость-то.
Перегнувшись через Пегги, я нащупал ручку. Мой локоть пару раз бесцеремонно пересчитал выступающие ребра девушки — поза была не из удобных, — но все же мне удалось справиться с окном.
— У Билла были свои хорошие стороны, — вдруг сказала Кэт.
— Какие же?
— Он, по крайней мере, выбрал машину не из сильно автоматизированных. Если бы после аварии вся автоматика накрылась, мы бы эти окна даже наполовину не смогли бы опустить.
— Старый способ — самый верный, согласен, — сказал я.
— Прогресс убивает, — провозгласила Кэт.
— А правительство подает ему патроны.
— Это откуда?
— Не знаю. Какая-то крылатая фразочка. — Потоки разогретого зноем воздуха обдавали мне лицо, грудь и голые плечи. Было очень жарко — но все лучше, чем прежде.
— Явно не твоя.
— А я на нее и не претендую.
Я глянул на Кэт. Она развалилась на заднем сиденье, подогнув поудобнее ноги, невольно напомнив мне о старых днях — когда мы, молодые и бесшабашные, бегали в кинотеатр. Вот там она сидела так же. По-королевски. И был приятный запах попкорна, и вся жизнь была впереди, и никаких извращенцев-мужей, вампиров и седых чокнутых байкеров нам тогда еще не светило. И не было всех этих шрамов… всех этих крошечных бледных вмятин и рубцов на теле Кэт.
Она терла щеку — засохшая кровь сходила темной пленкой. Ветер трепал ей волосы на макушке, бросал пряди на лоб. В глазах Кэт отражалось ясное голубое небо.
— Не так уж и плохо сидим, — заметила она.
— Но в укрытии было бы безопасней, — напомнил я.