Животные в религиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К наиболее распространенному типу пережитков тотемизма относятся вера в животных-предков или родоначальников, названия групп людей по именам животных и птиц, а также запреты убивать это избранное животное, употреблять его мясо в пищу и использовать его шкуру. Большинство племен североамериканских индейцев вели свое происхождение от животных. У чиппева родоначальником считалась собака, у делаваров (восточное побережье Северной Америки) — орел, у алеутов острова Кадьяк — птица и собака. У ирокезов гуронов (к юго-востоку от Великих озер) были роды Волка, Оленя, Черепахи, Ястреба, Бобра, Медведя. Согласно одному из сказаний мексиканского племени зуньи (цуни), ребенка, родившегося у дочери великого жреца от солнечного света, воспитывает олень. Здесь животное выступает воспитателем, а не родоначальником. Это уже позднейшая трансформация мифа.

У южноамериканских индейцев известны племена Ананаса, Москитов, Зеленого дятла. Писатель XVI в. Гарсиласо де ла Вега писал, что индеец Перу «не считался уважаемым лицом, если он не происходил от какого-нибудь источника, реки, озера и даже моря или если он не вел своего происхождения от какого-нибудь дикого животного: медведя, льва, тигра, орла, кондора или другой хищной птицы»^[23]. Перуанцы морского побережья почитали акулу, морскую собаку, крабов. Бразильские индейцы бороро отождествляли себя со своим тотемом — красным попугаем арара.

У одних народов нельзя было убивать тотем и есть его, у других запрещалось есть определенные части тотема, у третьих существовал запрет на особей одного пола тотема, четвертые могли убивать его, но не могли есть и отдавали другим и т. д. Например, у североамериканских индейцев северо-западного побережья тотемное животное можно было убивать и есть: считалось, что охотиться на тотемное животное легче. А у североамериканского племени степей омаха род Оленя мог есть только мясо самки оленя; у других родов, тотемом которых являлся буйвол, можно было употреблять в пищу лишь его язык и бока. У некоторых племен разрешалось есть разные части тотема, но нельзя было употреблять его шкуру на мокасины и другие утилитарные цели, существовал запрет на употребление жира и т. п.

Пережитки тотемизма у народов Африки сохранились в названиях родов по именам животных, в легендах о родстве с ними, запрете убивать их, есть их мясо, прикасаться к ним. Роды суданских пуэров и динка имели тотемами льва, слона, крокодила и др. Считалось, что легендарный основатель рода был близнецом тотемного животного.

У одной из групп южноафриканских банту, машона, каждый род имел свой тотем-животное. Род назывался по его имени и считал себя находящимся в родстве с данным животным. Например, люди рода Антилопы считали, что они находятся в кровном родстве со своей покровительницей. Ее нельзя было убивать, употреблять в пищу, иначе могли выпасть зубы или случиться еще что-либо неприятное. Однако существовала возможность обойти этот запрет без плохих последствий; для этого надо было в котел с мясом антилопы положить особый камень и кору определенного дерева. Каждый род пигмейского племени бамбути в Центральной Африке имел свой тотем-животное, называя его «отцом», «дедушкой» и считая себя происходящим от него. Существовал запрет убивать тотем, есть его мясо, прикасаться к нему. Баквены (Люди крокодила) называли крокодила своим отцом. В случае опасности они убивали свое тотемное животное, но извинялись перед ним и устраивали обряд очищения. У мандинго Западного Судана тотемами были крокодил, черепаха, питон; у йоруба Нигерии — слон, обезьяна, баран. Их мясо нельзя было есть. У негров банту Басутоленда существовали пищевые запреты на молоко, яйца, куриное и говяжье мясо.

Существование в прошлом веры в родство с животным, взгляды на животное как на человека прослеживаются и у народов Азии. У горных народов Южного Вьетнама буйвол в легендах выступает как человек, у него даже есть имя. Пищевые запреты на тотемных в прошлом животных бытовали у веддов Цейлона.

Особенно много пережитков тотемизма отмечено у народов Сибири. Орел особенным почитанием пользовался у якутов. Род, считавший своим тотемом-покровителем орла, назывался Происшедший от орла. Когда бесплодная женщина обращалась к орлу с просьбой дать ей детей и после этого у нее рождался ребенок, он считался рожденным от орла. В этом случае орел являлся тотемом материнского рода. Орла нельзя было убивать, убивший орла нечаянно должен был съесть его всего, кроме головы, поджарив на углях. Для орла, севшего рядом с жилищем якута, закалывали теленка. Почитанием у якутов пользовался также конь. В якутском предании о происхождении человека сказано, что сначала божеством был сотворен конь, из него получилось существо «полуконь-получеловек», а из этого существа — человек. Якуты не употребляли также в пищу мяса лебедя, ворона, гуся.

У бурят сохранилось поверье, что их роды Шарят и Харят произошли от брака шамана с девушкой-лебедью. Они считали лебедя своим предком и не убивали его.

Нарымские и тазовские селькупы подразделялись на группы, которые вели свое происхождение от различных птиц, рыб: лимбыль-гум (Орлиные люди), казель-гум (Окуньи люди). Другие, соседние, народы называли их Гусиными или Тетеревиными людьми. Эти подразделения, очевидно фратрии, в свою очередь состояли из более мелких групп, ведущих свое происхождение от медведя, журавля, ворона, кедровки и др. Исследователь селькупов Г. Н. Прокофьев спросил однажды одного из них, почему он не истребляет кедровку, которая, поедая орехи, наносит вред промыслу белки. Тот ответил: «Как его будешь убивать, ведь это мой брат»^[24].

Отдельные группы хантов и манси считали своими предками разных животных, птиц, рыб: щуку, лебедя, налима, чайку, гагару, ястреба. Их нельзя было убивать, употреблять в пищу, выделывать их шкуру, некоторые группы не могли разделывать отдельные виды рыбы. Нечаянно убив такое животное, охотник извинялся перед ним и приносил жертву. Такие обычаи известны в отношении медведя, лося, горностая, росомахи и др. Ханты и манси не только не выделывали и не использовали шкуру медведя, но и не продавали ее, а хранили в священном месте.

Орочи, некоторые группы нанайцев считали своим предком тигра. Встретив его на охоте, охотники бросали ружье и на коленях читали особые молитвы. Если же случайно нанаец убивал тигра, ему следовало принести жертву в присутствии рода, ведущего свое происхождение от тигра. Изучавший в XIX в. эвенков К. М. Рычков отмечал: «Животное, не нужное тунгусу, он никогда не убивает напрасно, считая это тяжким преступлением под страхом возможности убить какого-либо сородича в образе животного»^[25].

Следы былого почитания животных (верблюда, барана, горного козла, лошади, тигра), птиц (голубя), змей есть у народов Средней Азии. Одна из групп киргизов в прошлом считала себя происходящей от филина. Пойманную другими птицу они выкупали и выпускали на волю.

Если же они видели, что птицу мучают, то вступались за нее: «Зачем мучаешь моего отца?» Согласно поверьям туркмен, надо хотя бы раз в год съесть кусок мяса горного барана или горного козла (у горных таджиков), так как оно обладает целебными свойствами и снимает все грехи. Возможно, этот обычай восходит к древним тотемическим обрядам ритуального причащения мясом тотема.

У некоторых народов Кавказа (части грузин, армян) в прошлом бытовало почтительное отношение к рыбе. У них известны представления о матери-рыбе, говорящей человеческим языком. Считалось, что мясо форели целебно, его применяли как лекарство.

У ряда народов прежние представления о родстве с животными и птицами трансформировались в легенды о животных и птицах, когда-то игравших важную роль в жизни человека. Особенно это характерно для европейских народов. Например, предание о переселении италийских племен после вторжения этрусков рассказывает, что одно из племен шло под предводительством волка, другое — сороки, третье — быка. Волчица у римлян выступает уже не прародительницей, а воспитательницей основателей Рима — Ромула и Рема. Отголоски тотемизма видны в том, что дятел в Риме был посвящен Марсу, его не ели и поклонялись ему. Следы тотемизма прослеживаются также в названиях групп. Так, некоторые племена древних германцев назывались по именам животных: Молодые олени, Вепрь. Вероятно, древнее происхождение имеет традиция, существовавшая еще в начале XX в. когда француженки Бретани носили головные уборы из белой хлопчатобумажной ткани. В каждом селении форма головного убора была своя и имела название какого-либо животного. Возможно, этот обычай связан с прежними тотемическими представлениями, когда животные были тотемами определенных групп, проживавших в разных селениях.

Тотемический характер имеют также звериные пляски, известные повсеместно. О принадлежности подобных плясок к тотемическим церемониям говорит любопытный факт, отмеченный еще знаменитым английским путешественником Д. Ливингстоном у африканских бечуанов: «Чтобы определить их обычай принимать (родовое) имя животных, они употребляют слово „бина“, т. е. плясать. Поэтому, чтобы узнать, к какому роду принадлежит житель Южной Африки, необходимо спросить: „Какую пляску ты пляшешь?“»^[26]

Участники плясок, чтобы быть похожими на тотемное животное, надевали на себя его шкуру либо специальную одежду, напоминающую шкуру животного, либо украшали свое тело татуировкой, которая напоминала раскраску тотемного животного. Желая походить на тотем, некоторые племена носили специальные прически, головные уборы, подтачивали или выбивали зубы.

Североамериканские индейцы из рода Бизона носили на голове два локона — в подражание бизоньим рогам. Индейцы рода Волка, отправляясь на охоту, надевали шкуру волка, из рода Медведя — шкуру медведя. Перуанские индейцы племени чанка на празднествах наряжались в шкуры своего тотема — кугуара, другие украшали себя крыльями другого тотема — орла. Североамериканские индейцы знали пляски медведя, ворона, выдры, собаки, волка, кита, касатки, норки, орла, лисицы, утки, совы моржа, бобра, нерпы. С культом собаки были связаны «собачьи пляски» прерийных индейцев. У ирокезов роды Волка, Медведя, Черепахи, Бобра, Оленя, Бекаса, Цапли и Ястреба исполняли пляски своих тотемов.

Характерно, что, согласно легендам этих народов, сами животные обучили их этим пляскам. В легендах и мифах животные выступают как покровители почитающих их людей. Например, в легенде одного из индейских племен ирокезов пляшущие животные обнаружили героя, тайком наблюдавшего пляску бизонов, но приняли его радушно и обучили песням и пляске, с тем чтобы он обучил им других ирокезов. В другом североамериканском мифе волки обучают героя своей пляске, напутствуя: «Когда ты вернешься домой, научи людей нашей пляске».

На другом конце Земли, в Африке, у народа джукун (Нигерия) существует сходная охотничья легенда: «Когда-то в старое время Уиджи, дикий буйвол, мог говорить с людьми. И вот однажды превратился он в человека и зашел в дом одного джукун попросить напиться. Этот джукун был охотник, и он охотно дал просящему глоток пива… Однажды пошел охотник на охоту. У кустарника на поляне он встретил быка, которому когда-то дал напиться. Буйвол поздоровался с ним и сказал ему: „Пойдем со мной, мы вместе пойдем к моему логову“. Они пришли туда, где все буйволы лежали на траве. Буйвол сказал: „Вот здесь мои друзья, которых ты не должен никогда убивать. Другие буйволы — наши враги. Если ты их захочешь убить — это будет правильно“. Охотник некоторое время оставался у буйволов. Потом захотел он уходить. Бык показал ему другую поляну, где также находились буйволы, и сказал: „На этих можешь охотиться“. В заключение дал он охотнику рог и показал, как надо исполнять пляску аку-коа. Так джукун выучился пляске»^[27]. Здесь мы видим, как миф более позднего происхождения объясняет древнее, ставшее непонятным явление.

У африканцев известны пляски леопарда, разных видов обезьян, слона, антилопы, павлина, лягушки, пчелы, коровы, диких коз и свиней и т. п. Чтобы быть похожими на свои тотемы, восточные африканцы, почитающие буйвола, заплетали волосы жгутом, имитируя хвост буйвола. Племена Замбези затачивали зубы, чтобы быть похожими на кошек и крокодилов.

Считалось, что тотем охраняет своих почитателей, поэтому кости, зубы, шкура, рога, части тела тотема служили амулетами-оберегами. Более поздней трансформацией этих обычаев явилось изображение почитаемого животного на домах, одежде, предметах быта, орудиях труда и оружии. Термин «конек» происходит от изображения лошади на коньковой слеге крыши дома; на северорусских домах изображались также гуси. По-видимому, раньше на крышах домов укрепляли черепа лошади, птиц. Украшательское значение коньков деревенских домов, вышивок на одежде (петухи, кукушки, гуси, павлины и т. п.) появилось позже, первоначален их охранительный смысл. Тем более что, согласно представлениям первобытного человека, изображение животного равно самому животному, так как в него вселяется душа этого животного.

Охранительным свойством обладали рога, а в более раннее время, вероятно, и черепа животных. Почитание рогов, возможно, восходит к глубокой древности: так, например, по краю ямы вокруг погребения неандертальца (среднеазиатская стоянка Тешик-Таш) лежали рога горного козла. Раскопки палеолитических землянок в Костенках на Дону, Авдееве под Курском дают возможность предполагать, что на кровле жилищ были укреплены целые черепа мускусного овцебыка. Еще в прошлом веке на домусульманских святилищах ингушей в горах красовались рога быков и оленей. У народов Средней Азии (туркмен, киргизов, узбеков, таджиков) рога горного барана или козла считались священными, ими обкладывались могилы.

Пережитки тотемизма у индейцев Северо-Западной Америки в конце XVIII в. внешне уже выражались в почитании не самого животного, а частей его тела (шкуры, ушей, перьев, пуха и т. п.) и его изображения. Изображения животных-тотемов наносились в виде резьбы на домовые столбы, поддерживавшие балки, на специальные стоящие перед домом тотемные столбы, на деревянные головные уборы, панцири, оружие, орудия труда и утварь; в виде рисунков они встречаются на одежде, фасадах домов, в татуировке. Большую роль в парадном костюме индейцев играли перья, особенно орла. Американские эскимосы нашивали с внутренней стороны кухлянок ожерелья из собачьих зубов. Лишь позднее, с утратой первоначального охранительного их значения, такие ожерелья стали применяться как украшения. Эскимосы Берингова пролива, отправляясь на охоту, брали с собой изображения или какие-нибудь части тела тотемных животных или птиц (например, лапки ворона).

Из быта сибирских народов хорошо известно широко принятое украшение жилищ рогами оленя, лося. Еще и в настоящее время ханты и манси украшают свою одежду орнаментами, среди которых основное место занимает изображение животных, птиц. Это канонизированные типы орнаментов, у каждого из них есть свое название: «заячьи уши», «след соболя», «зуб лошади», «щучья челюсть», «оленьи рога», «беличьи следы», «гусиные крылья», «копыта взрослого коня», «копыта маленького жеребенка», «лапа маленькой лисицы», «выводок утят», «след медведя» и т. д. Манси-охотники для удачи в промысле носят с собой засушенную часть мордочки соболя, горностая или лисицы, многие охотники Сибири прикрепляют к поясу клыки медведя.

В русской сказке тоже остались воспоминания об этих обычаях: часто волшебными предметами, помогающими герою в сказке, бывают когти, волосы, зубы животных, птиц (перо Жар-птицы, волоски из хвоста коня, щучья косточка и пр.).

Из веры в родство и покровительство животных возникают обычаи тотемических ордалий (испытаний). Члены тотемического рода Скорпиона в Сенегамбии, считая, что для них укус скорпиона не опасен, подвергали этому испытанию людей, в принадлежности которых к своему роду они сомневались. Ту же процедуру проделывало описанное Варроном племя Малой Азии офиогенов (Рожденные от змей) со змеями. С подобной процедурой связаны суды у многих народов. В одном из африканских племен обвиняемый, чтобы доказать свою невиновность, должен был переплыть через водный бассейн, в котором водились крокодилы.

[23] Н. Харузин. Русские лопари. М., 1890. С. 58.

[24] Г. Н. Прокофьев. Остяко-самоеды Туруханского края. «Этнография», 1928, 11. С. 16.

[25] К. М. Рычков. Енисейские тунгусы. — «Землеведение», 1922. Кн. 1–2 (приложение). С. 95.

[26] Д. Ливингстон. Путешествие по Южной Африке. М., 1937. С. 20.

[27] L. Frobeniys. Dämonen des Sudan. Jena, 1924. P. 233.