Я смеюсь.
— Мы даём тебе карт-бланш на ремонт всего особняка, а ты проводишь всё своё время, копаясь в саду. Какова мать, такова и дочь.
Хонор улыбается на это.
— Когда я жила здесь, я всегда чувствовала себя счастливее всего в этом месте. Кроме того, я уже много лет живу в квартире. Пришло время мне заняться развитием.
— У тебя хорошо получается, — произносит Кил. Некоторое время назад Хонор, вероятно, усмотрела бы в его словах скрытый мотив, но не сейчас. Я тоже так не думаю.
Хонор легко кладёт руку Лайлу на грудь и быстро целует его. Затем она подходит к скамейке Килиана и прижимается к нему. Она часто так делает, меняясь между нами троими. Держит нас всех рядом.
Никто из нас не возражает.
— Мне здесь нравится, — повторяет она. — Идеально.
— Так и есть, — соглашаюсь я, собираясь с мыслями. — Мне нравится здесь, внутри, теперь, когда Дик-Мудак ушёл, но с этими комнатами связано много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Эта беседка — как новый старт, вызывающий только положительные ассоциации.
Лайл кивает.
— Мне тоже всегда больше всего нравилось в саду, — он улыбается Хонор. — Может быть, потому, что ты часто бывала здесь.
На несколько минут воцаряется дружеская тишина. Приятно вдыхать свежий ночной воздух. Затем я приступаю к делу.
— Кто-нибудь хочет выпить?
Три голоса отвечают утвердительно.
— Хотите, я схожу за напитками? — спрашивает Хонор.
Обычно мы приносим напитки с собой. Лайл любит хороший скотч, Кил предпочитает виски, а Хонор обычно пьёт белое вино. Мой любимый напиток — бурбон, но сегодня мы ничего из этого не пьём.
Лайл ухмыляется и лезет в сумку, стоящую у его ног.
— Нет. Мы будем пить шампанское, чтобы отпраздновать твой завтрашний знаменательный день, — он достаёт бутылку «Кристал» и торжественно открывает её.
Я достаю поднос с бокалами, которые прятал от неё, и Лайл наливает. Тем временем Хонор сияет.
— Вам, ребята, не обязательно было это делать.
Кил сжимает её плечи.
— Не каждый день мы отправляем нашу девочку в колледж, — он выглядит совершенно расслабленным, обнимая её одной рукой. Только когда наш отец исчез из нашей жизни, я понял, каким нервным был Кил раньше. Даже когда он излучал непринуждённую уверенность, его плечи и подбородок всегда были напряжены.
Он больше не такой, и мы должны поблагодарить его за это. Я крепко целую Хонор прежде чем вручить ей бокал шампанского.
— За лучшую, чёрт возьми, студентку, которую когда-либо видел Университет Лойолы, — говорю я, поднимая свой бокал. Хонор краснеет в знак протеста, но тоже улыбается. Мы чокаемся бокалами, прежде чем выпить. Когда я снова сажусь на скамейку, Хонор садится рядом со мной. Я рад, что она решила, что теперь моя очередь.
— Я буду просто счастлива, если сдам все свои экзамены, — молвит она, прижимаясь ко мне.
— Ты сдашь, — заверяю я её.
Но она всё ещё сомневается.
— Я не была лучшей ученицей в старшей школе.
— Это была не твоя вина, — перебивает Лайл. — Ты работала по выходным и после школы до позднего вечера. У тебя почти не оставалось времени на учёбу.
Я этого не знал, но в этом есть смысл. Зарплата матери-одиночки в Чикаго не так уж велика. Я клянусь как-нибудь расспросить Хонор подробнее об этом, но я рад, что она поделилась этой историей с Лайлом. Эти двое доверяют друг другу всё, совсем как в детстве.