— Поверь мне, я не забуду, — затем её взгляд становится задумчивым. — Но я хочу сказать, что я так рада, что наконец смогла доказать вам, что моя мама тоже любила вас. Она так сильно хотела спасти вас
— Она спасла, — говорю я.
Хонор печально качает головой.
— Она пыталась.
— Она сделала это, — говорю я более решительно. — Она вытащила тебя, значит, она спасла тебя. А потом ты спасла нас.
Хонор открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова не идут с языка.
— Он прав, — говорит Лайл. — Ты спасла нас.
— Как? — слабым голосом спрашивает Хонор.
— Разве это не очевидно? — Кил говорит с недоверием. — Мы снова вместе. Мы — семья. Ты снова сделала нас семьёй.
— Но… вы трое всегда были…
— Мы не всегда были семьёй. — Я размышляю, как это объяснить. — Мы были скорее товарищами по несчастью. Мы помогали друг другу пережить детство, но это никогда по-настоящему не покидало нас. Мы никогда не могли по-настоящему освободиться, пока не появилась ты.
— И теперь мы смотрим вперёд, а не назад, — добавляет Лайл.
Хонор берёт меня за руку и сжимает её.
— Я тоже жила прошлым, — тихо говорит она. — Я так крепко держалась за воспоминания о своей матери, потому что думала, что она — это всё, что у меня есть. Теперь я знаю лучше.
Я поглаживаю её по руке, крепко прижимая к себе. Хонор придвигается ближе, и низ её брюк задирается, открывая татуировку на лодыжке. Протянув руку, я легонько провожу по ней кончиком пальца.
— Ты обратила внимание на птиц, выгравированных на дереве над нами? — я киваю в сторону деревянных планок, которые обрамляют край сводчатой крыши.
Хонор кивает.
— Они красивые.
Хотя сейчас слишком темно, чтобы как следует разглядеть их, на гравюрах изображены несколько птиц, парящих в облаках.
— Мы специально сделали их из-за этого, — я дотрагиваюсь до её татуировки.
Хонор выглядит озадаченной.
— Я думала, это воробьи, которые напоминают вам о нашем времяпрепровождении в клубе «Скарлетт».
Килиан тихо смеётся.
— Мы вряд ли забудем ту неделю в ближайшее время. Особенно учитывая, что мы продолжаем воспроизводить самые пикантные моменты.
На этот раз я не в шоке.
— Птицы на твоей татуировке в клетке. Мы вырезали птиц на дереве, чтобы напомнить тебе, что теперь ты свободна. Никто и никогда больше не сможет тебя удержать.
Хонор приоткрывает рот, когда смотрит на меня.
— Свободна?
Я нежно целую ее в висок.
— Да, милая, ты вольна жить своей жизнью так, как тебе хочется.