Шагнув вперёд, я прижимаю ладонь к его горячей обнажённой груди со всей силой, на какую только способна. Вечно непоколебимый, Килиан, он полон решимости настоять на своём. Если он не впустит меня, я обойду его стороной.
Проходя мимо, я вдыхаю запах дома, в котором для меня нет ничего, кроме призраков.
— Хонор, — рука Килиана на моём плече крепкая, но его прикосновение кажется заботливым. Теперь от пальцев синяков не будет.
— Мне нужно тебе кое-что показать. Мне нужно, чтобы ты понял.
— Здесь нечего понимать. Просто уходи. Садись в свою машину и никогда не возвращайся. Ты можешь уехать навстречу закату с деньгами. Ты можешь уйти и никогда не оглядываться. — Он делает судорожный вдох и, подумав, добавляет: — Ты заработала каждый доллар, каждый грёбаный цент.
— Я не уйду, Килиан. Только не без вас троих. Не в этот раз.
18. Истина сделает вас свободными
Лайл
Я иду на кухню за пивом, когда слышу голос Хонор. Сначала я думаю, что у меня разыгралось воображение, но потом слышу папин голос, более громкий, чем обычно. Кил и Нейт тоже, но к тому времени, как я добираюсь до фойе, я обнаруживаю, что происходит странное противостояние, все четверо держатся на некотором расстоянии друг от друга, и никто не произносит ни слова.
Наконец, Дик нарушает молчание.
— Кто тебя сюда пригласил? — он требует от Хонор, которая является таким воплощением светловолосой доброты, что в этих тёмных стенах она не имеет смысла.
Я выхожу в центр группы.
— Ей не нужно приглашение, — повернувшись к Хонор, я спрашиваю: — Почему ты здесь? Ты в порядке?
Её ярко-голубые глаза обводят остальных мужчин, прежде чем вернуться к моему взгляду.
— Я… Мне есть что вам показать, — сделав глубокий вдох, она добавляет: — Всем вам.
Что бы она ни делала в этом доме, это, очевидно, требует большого мужества. Даже если она не хочет здесь находиться, она должна быть здесь.
— Пойдём, присядем.
Лёгким прикосновением к её плечу я веду её в гостиную. Когда она садится в кресло, то крепко сжимает папку обеими руками.
Я присаживаюсь на край дивана, ближайший к ней, а Нейт садится рядом со мной. Кил и папа остаются стоять, отец едва переступает порог.
Хонор снова глубоко вздыхает и опускает взгляд на свои колени, прежде чем поднять голову и выпрямить спину.
— У тебя много мыслей о моей маме, — говорит она, глядя в основном на Кила, но также поглядывая на нас с Нейтом. — Мыслей, которые не соответствуют действительности. Я принесла документы, чтобы показать тебе правду.
— В чём дело? Что происходит? — папа ёрзает, но не подходит ближе.
— Иди в свой кабинет, — говорит Кай, едва взглянув на него. — Это тебя не касается.
— Вообще-то, касается, — произносит Хонор, повышая голос, в котором смешиваются нервозность и решимость. — Ваш отец забивал вам головы ложью о моей матери, и я здесь, чтобы всё исправить.
Старик пренебрежительно хмыкает, но остаётся на месте.
— Он жестоко обращался с моей матерью. Он неоднократно бил её, — Хонор морщится, оглядывая нас. — В первый раз она простила его, потому что потом он нашёл какое-то оправдание, но, когда он сделал это снова, она вызвала полицию. К сожалению, полицейское управление ничего не предприняло по этому поводу, потому что, очевидно, деньги говорят гораздо громче, чем женщина с чёрными и синими отметинами.
У меня скручивает живот при мысли о том, что Дик мог ударить Викторию или любую другую женщину. Глаза Нейта расширяются, а Кил мрачнеет от этой информации. Я представляю, что эта новость удивила их так же, как и меня, и в то же время, это прям как нельзя лучше подходит для придурковатого человека. Я всегда предполагал, что у него просто жесткие отношения с нами, но, к сожалению, то, что говорит Хонор, не так уж сложно представить.
— Она смогла подать заявление в полицию, и у меня здесь есть его копия, — Хонор достаёт из своей папки листок бумаги и протягивает его мне.
Мои глаза успевают прочесть только название, прежде чем я передаю его Нейту. Мне не нужно читать, чтобы поверить в то, что она нам говорит, и я не хочу знать подробности. После беглого просмотра Нейт передаёт бумагу Килиану, который бегло просматривает документ, и по мере того, как он это делает, хмурое выражение его лица становится всё глубже.
— Конечно, она выдумывала грязную ложь, — говорит Дик. — Она всего лишь коварная охотница за деньгами. Экономка, у которой идеи выше её уровня.