История Византии. Том 2. 518-602 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спустившись на реку Заб, приток Тигра, Бахрам занял все дороги на юг, чтобы не допускать никаких сношений царя с северными областями. Ормузд выступил из Ктесифона и послал против него войска под начальством ферохана — должность, соответствовавшая римскому магистру армии, приказав ему освободить из заточения Задеспру, командира гарнизона Мартирополя, который был за что-то в опале, и вместе с ним выступить против Бахрама. Но когда войска сошлись, Задеспра перешел на сторону Бахрама. Бахрам обличал Ормузда в разных неправдах и жестокостях и тем воздействовал на настроение войска. Ночью вождь деламитов, Зоанаб, и другой вождь, Сарам-младший, убили ферохана, разграбили его добро и перешли на сторону Бахрама. Получив известие об измене войска и убийстве ферохана, Ормузд вернулся в столицу и стал собирать войска для личной охраны. В эту пору томился в заточении брат жены Ормузда, Биндой. Брат его Бистам освободил его из тюрьмы, и тот стал во главе заговора против царя. Под его предводительством во дворец порвались солдаты, и Биндой, изобличив царя в разных злодействах, при полном сочувствии присутствовавших знатных персов, стащил его с трона, снял царскую тиару и облачение и отдал под стражу. Хосров, один из сыновей Ормузда, племянник Биндоя по матери, хотел бежать в Атропатену, боясь за свою жизнь. Но Биндой воротил его назад и убедил принять царство. Церемония провозглашения царем совершилась в обычном порядке, и Хосров принял от всех присягу.

Ормузд был выведен из заточения и, после разных оскорблений, подвергнут ослеплению и потом убит.[1029] Хосров щедро одарил сановников, возведших его на царство, и открыл тюрьмы, в которых томилось множество узников, заточенных его свирепым отцом. Оставалось уладить дело с Бахрамом. Хосров послал ему письмо с приглашением прибыть в столицу и обещал ему первое после себя место в государстве. Вместе с письмом посланные привезли ему роскошные дары. Но Бахрам ответил на любезность царя дерзким письмом, в котором отказывался от даров, предлагал Хосрову снять и возложить в храме царскую тиару, а затем явиться к нему, обещая предоставить ему место правителя в одной из областей царства. Хосров ответил Бахраму, продолжая называть его своим другом, и с достоинством выставлял свое высокое положение. Но Бахрам был уверен в победе, и переговоры прекратились.

Хосров собрал войска и вышел навстречу Бахраму. Враждебные армии встретились близ Нисибина. В течение нескольких дней шли переговоры, затем начались военные действия, не имевшие решительного характера. Бахрам оказался сильнее, а в войсках Хосрова обнаружилась измена. Ночное нападение Бахрама на лагерь Хосрова решило дело. Хосров бежал в Ктесифон, и большая часть его войска перешла на сторону Бахрама. Не располагая силами для борьбы с Бахрамом, Хосров покинул свою столицу и с малой свитой бежал через пустыни к римской границе. Приблизившись к Киркезию, он дал знать дуксу Пробу о своем прибытии, и тот встретил его с подобающей честью. В Киркезии Хосров написал императору письмо, в котором просил его помочь вернуться на царство, предлагал союз и давал щедрые обещания за помощь. Проб переслал письмо магистру армии Коменциолу, находившемуся в Иераполе, и тот отослал его в столицу.

После бегства Хосрова, Бахрам вступил в Ктесифон. Во все стороны были разосланы отряды ловить Хосрова, но розыски остались тщетными. Биндой был схвачен и посажен в тюрьму. Щедрыми дарами Бахрам сумел приобрести расположение персидской знати и во время одного праздника принял внешние отличия царского сана. Получив сведение о пребывании Хосрова на римской земле, он обращался с просьбой к императору не оказывать ему поддержки, но получил отказ.

Хосров готов был самолично отправиться в Константинополь к императору, но Маврикий отклонил это намерение, указав ему на опасность затягивать его дело, чтобы не дать врагу собраться c силами. Коменциол получил приказ устроить прием Хосрову в Иераполе и окружить его подобающей ему обстановкой. Посольство от Хосрова отправилось в Константинополь и на третий день по приезде было принято императором в полном заседании синклита. Многие из членов собрания высказывались против союза с Хосровом, но Маврикий принял решение оказать помощь Хосрову и начать войну с Бахрамом.[1030] Получив формальное уведомление об этом, Хосров вместе с Коменциолом направился в Константину. Туда же прибыли, по распоряжению императора, Домициан, епископ Мелитены, и антиохийский патриарх Григорий. Епископы старались оказать воздействие на Хосрова в его религиозных воззрениях и склонить к принятию христианства. Усилия их оказались безуспешными, но Хосров за это время уверовал в чудодейственную силу св. Сергия и впоследствии отблагодарил его.[1031]

Между тем Бахрам успел восстановить против себя многих членов персидской знати. На его жизнь составился заговор, но попытка захватить его во дворце не удалась, и он жестоко расправился со своими врагами. Томившийся в заточении Биндой был освобожден друзьями и бежал в Армению, где уже находился его брат Бистам. Биндой вступил в сношения с командиром римских войск в Армении Иоанном Мистаконом и узнал от него о состоявшемся союзе императора с Хосровом. Иоанн получил приказ от Маврикия действовать в согласии с друзьями Хосрова в Армении и вести свои войска на соединение с армией, которая формировалась в Константине под начальством Коменциола. Находившийся в Константине Хосров через доверенных лиц старался воздействовать на настроение гарнизона Нисибина и соседних арабов, и его старания были успешны.

В ожидании вступления Хосрова в персидские пределы Бахрам выслал вперед два отряда: один в направлении Киркезия в крепость Анафан, другой — в сторону Нисибина. Командовавший в Нисибине Солхан, приняв посланных от Задеспраты, возведенного Бахрамом в звание ферохана, заковал их в кандалы и отослал к Хосрову. Начальник отряда, который был выслан Солханом как бы для того, чтобы соединиться с Задеспратой, захватил его обманом, убил и голову отослал Хосрову в Константину (февраль 591 года). Другой отряд, посланный Бахрамом в Анафан, также изменил ему, убил своего вождя и отослал его голову Хосрову.

Хосров готовился в Константине вступить в свое царство. Он просил у императора денег взаймы для нужд войны. Деньги были присланы, и Коменциолу отдан приказ сопровождать царя в Персию. Согласно своему обещанию Хосров сдал римским вождям Мартирополь. В числе персидских офицеров, прибывших из Мартирополя в Константину, оказался Ситта, предавший этот город персам. По требованию епископа Домициана он был выдан Коменциолу и немедленно казнен жестокой смертью на костре. Были разысканы и другие виновные в предательстве и также казнены.[1032]

Раньше чем началось выступление, Хосров рассорился с Коменциолом и просил Маврикия назначить другого командира. Маврикий передал командование Нарзесу, одному из оруженосцев Коменциола. Патриарх Григорий простился с Хосровом в Константине и уехал в Антиохию. Приняв начальство над армией, Нарзес перешел в крепость Марды, отстоявшую в трех парасангах от Дары (ок. 18 верст). Войска, расположенные в укреплениях близ Нисибина, стали на сторону Хосрова, и арабы близлежащих пустынь признали его своим царем и выдали ему заложников. Следующим пунктом на пути была Дара. В заботах о том, чтобы Хосров был окружен царской роскошью соответственно его положению в своем царстве, Маврикий прислал ему золотую, украшенную драгоценными камнями перевязь, царскую тиару, золотую посуду, такое же ложе и прикомандировал к нему своих оруженосцев. Хосров сдал Дару римским вождям и, скрепив подписью дарственную запись, отправил с нею к Маврикию знатного перса Долабзу с ключами крепости. Маврикий со своей стороны подтвердил заключенный договор и нарек Хосрова своим сыном.[1033]

Приближаясь к персидской территории, Хосров отослал своих жен под охраной Мебода в Сингару, сильную крепость, окруженную болотами, затруднявшими к ней доступ. Мебод имел поручение, устроив царских жен в Сингаре, проникнуть затем в столицу Персии.

На линии старой границы в 2'/₂ верстах от Дары, близ укрепления Аммодия, епископ Домициан сказал войскам напутственное слово, простился с Хосровом и уехал назад. Армия подвигалась медленно, поддерживая сношения с войсками, двигавшимися из Армении, которые должны были к ней присоединиться. Во время остановки на реке Забе Хосров задал большой пир, на который были приглашены все римские и персидские офицеры. По персидскому этикету за обедом в присутствии царя все хранили молчание. Торжественность этого пира Хосров ознаменовал казнью перса Бризакия. Он был послан Бахрамом следить за движением армии Хосрова, но был схвачен, изуродован и в этом виде послан к Хосрову. Его водили по обеденной зале, и Хосров немым жестом приказал его убить.

Между тем Мебод, устроив царских жен в Сингаре, захватил город Селевкию и вошел в сношения с населением Антиохии, выстроенной Хосровом для уведенных в плен в 540 году антиохийцев неподалеку от Ктесифона. Антиохийцы выдали ему присланный Бахрамом гарнизон, и Мебод одних убил, других подверг членовредительным казням и отослал к Хосрову. В Антиохии и других городах этой местности жило много иудеев. Занимаясь торговлей и обладая большими капиталами, они оказали Бахраму поддержку деньгами. Расплата последовала от Мебода. Он разыскивал кредиторов Бахрама и предавал их казни.[1034] Бахрам уже вышел из Ктесифона и Мебод беспрепятственно занял столицу. Утвердив власть Хосрова, он выслал ему всю царскую обстановку.

Бахрам со своими войсками спешил на север, имея в виду отрезать армию, сопровождавшую Хосрова, от двигавшегося из Армении римского войска и армян под начальством Иоанна Мистакона.[1035] Это ему не удалось. Нарзес поддерживал сношения с Иоанном, и обе армии соединились раньше, чем подоспел Бахрам. Настал решительный момент, и противники на виду друг друга выстроились на битву. Но сильная позиция, которую занял Бахрам, защищала его от возможности нападения, и Нарзес не вступал в битву. Желая ускорить дело, Хосров послал персов на приступ; но они были отбиты и отступили с большими потерями. Как опытный полководец, Бахрам перешел в местности, неудобные для действий конницы, составлявшей главную силу римлян, и занял позиции поблизости от Гензака.[1036] Римские войска двинулись за ним, и здесь дана была большая битва. Лозунг римской армии, который приняли и персы, был в этот день — «Богородица Мария».[1037]

Битва была очень упорна и кровопролитна. Победа осталась за римлянами. Бахрам бежал на север, имея в виду пробраться к туркам. Он был с ними в сношениях, и в его войске был вспомогательный турецкий отряд. В числе пленных оказались после битвы и турки, обратившие на себя внимание тем, что на лбах у них было изображение креста. Хосров отослал их Маврикию.[1038]

Царская ставка Бахрама с его женами и всем царским снаряжением и драгоценным имуществом досталась победителям.[1039] Преследовать Бахрама был снаряжен Марин, дукс Халкиды, с 10 тысячами конницы, но ему не удалось его настигнуть. На следующий день после битвы армия продвинулась дальше на восток, так как трупный запах затруднял пребывание в тех местах. Хосров вступил в город Гензак и отпустил отсюда римское войско. Хотя римляне отвоевали трон Хосрову, но между случайными союзниками не было единодушия и взаимного доверия. Рассказывали, будто однажды был подсыпан яд в котлы мяса, варившегося в римском лагере. Нарзес обнаружил предательство, бросив кусок мяса собакам, которые тут же околели. Рассказ этот обошел всю империю и был известен и в Египте.[1040]

Хосров благодарил римлян за помощь, но денежная награда, которую он выдал, не была признана достаточной, и вожди, направляясь назад, оставили Хосрову запись, в которой просили его не забывать о той помощи, которая была ему оказана. Хотя Хосров после бегства Бахрама и разгрома его сторонников был признан законным царем во всех областях Персии, но он не чувствовал себя вполне безопасным и просил Маврикия прислать ему охрану. Маврикий отправил к нему тысячу воинов, которые составили его личную гвардию.

Утвердившись на троне отца, Хосров позаботился прежде всего о том, чтобы устранить тех представителей высшей знати, которые принимали участие в низвержении и убийстве его отца. Ему удалось путем каких-то воздействий побудить турок убить бежавшего к ним Бахрама. Остатки разбитой армии Бахрама нашли себе убежище в земле деламитов. Двое дядей Хосрова по матери, Биндой и Бистам, которым он был обязан возведением на царство, стали теперь для него подозрительными. Биндой оставался при дворе на высоком и приближенном к особе царя посту, а Бистам был вознагражден предоставлением ему в управление Хорасана, Гурджана и Табаристана. Персидские цари имели обычай переезжать ранней весной в Мидию. Во время этого путешествия Хосров нашел предлог разгневаться на Биндоя за нежелание исполнить его приказ и предал его жестокой смерти. Желая разделаться с Бистамом, он вызвал его к себе. Бистам был уже на пути, когда узнал о смерти Биндоя и злоумышлении на него Хосрова. Он вернулся назад, вступил в сношения с остатками армии Бахрама и искал себе союзников среди персидской знати. Скоро он собрал большое войско, провозгласил себя царем и женился на сестре Бахрама. В течение шести лет он удерживал свое положение, и монеты с его именем, на которых идет счет от 2 года до 6-го, определяют продолжительность того срока, в течение которого персидская держава была разделена на два царства. В 595 году началась война между Бистамом и Хосровом. Военное счастье оказалось на стороне последнего, а предательское убийство Бистама закончило дело. Так, персидская держава вновь объединилась.[1041]

За время пребывания в империи и близкого общения с епископами Хосров, который был, по всему вероятию, не чужд знакомства с христианством и раньше, возымел особое уважение к мученику Сергию. В трудную пору до начала военных действий, когда он находился в Теле, он дал 7 января обет пожертвовать золотой крест Сергию, если увенчается успехом одно предприятие, которое он тогда начинал. 9 февраля исполнилось то, чего желал Хосров. Храня в памяти этот обет, он приказал сделать золотой крест, приделал его к другому большому золотому кресту, который был увезен из Сирии его дедом в 540 году, и с письмом на имя антиохийского патриарха Григория отослал эти кресты на гроб мученика Сергия. В числе жен Хосрова была христианка по имени Ширин (Сира). Отдавая ей предпочтение в своем гареме, Хосров желал иметь от нее сына, и когда это желание осуществилось, он послал Сергию богатые дары с письмом на его имя, в котором излагал мотивы своего приношения. Письмо было написано по-гречески, и текст его сохранили Евагрий и Феофилакт Симокатта.[1042] Положение христиан в Персии изменилось к лучшему. Хосров издал повеление, которым воспретил менять религию всем своим подданным, как исповедующим маздеизм, так и христианство. В окрестностях столицы Ширин основала монастырь и построила церковь, на что были отпущены средства из государственной казны. В Лазарево воскресение шла из монастыря процессия к воротам дворца, там читалось Евангелие, и царь давал подарки членам клира.[1043]

Хотя между Персией и империей установились добрые отношения, но взаимного доверия не было. Это видно из ходивших тогда рассказов, занесенных Феофилактом Симокаттой в свое сочинение. — Еще в то время, когда римские войска вели Хосрова на царство, вождь армии, пришедшей из Армении, Иоанн Мистакон, упрекал по какому-то поводу царя за дурные обычаи и поступки. Приняв слова Иоанна в обиду, Хосров отвечал, что Иоанн позволяет себе делать ему замечания потому, что персидские дела находятся в дурном положении, и тут же прибавил предсказание, что через трижды семь лет персы овладеют державой римлян, а через пять раз семь римляне поработят персов, после чего настанет день без вечера, когда исчезнет все дурное и настанет лучшая жизнь. Вскоре потом, когда Хосров утвердился на престоле, к нему прибыл послом от императора Проб, епископ Халкидона. Во время приема царь попросил его показать ему образ Богоматери. Епископ исполнил его желание, и Хосров открыл ему, что Богородица являлась ему в эту ночь и сказала, что она даст ему победы Александра Македонского.[1044]

Мир между державами едва не был нарушен в 600 году. Повод дали арабы, признававшие над собой власть императора, своим опустошительным нашествием в персидские пределы. Хосров принял это как повод к войне. В предотвращение этого бедствия Маврикий поспешил отправить послом к нему префекта претория Востока Георгия. Хосров долго не давал ему аудиенции; наконец смягчился, выслушал объяснения посла и подтвердил мир. Георгий, по возвращении в столицу, хвалился, что опасность для империи была предупреждена его искусством в переговорах с царем и навлек тем на себя гнев Маврикия.[1045] Мир с Персией продержался все время, пока на византийском престоле сидел Маврикий, названный отец Хосрова.

Прекращение старого раздора между империей и персидской державой отразилось на судьбах Армении и Иверии. Клятва Юстина освободить армян от персов осталась без исполнения; Хосров восстановил свою власть в отпавших от него областях и жестоко покарал население. После разгрома армии Юстиниана Тамхосровом имперские войска в течение нескольких лет, по-видимому, вовсе не вступали на территорию персидской Армении, и только от 590 года есть известие об осаде Двина Иоанном Мистаконом.[1046] Получив известие о восстании Бахрама-Чобина, Иоанн прекратил осаду и ушел в Армению. Биндой и Бистам, имевшие давние отношения к персидской Армении, собрали войско из армян, выступившее под начальством своего вождя Мушега Мимиконида, вместе с Иоанном Мистаконом на помощь Хосрову.[1047]

Утвердившись на отцовском троне, Хосров во исполнение своих обещаний отдал Маврикию значительную часть Армении, а именно области Арзанену, Тарон и Айрарат, а также и всю Иверию с городом Тифлисом. За Персией осталась лишь восточная область Армении, Васпуракан, и главный город персидской Армении Двин, оказавшийся теперь в непосредственной близости к границе. Перемена верховной власти в присоединенной к империи части Армении не обошлась без тревог и волнений. Армянская знать ближайших к Персии областей вступила в сношения с персидским двором и, по сообщению Себеоса, Хосров поддержал это движение. Восстание началось с предательского убийства Иоанна, магистра армии в Армении. Маврикий послал в Армению Доменциола,[1048] который сумел справиться с восстанием и захватил в плен руководителя движения, Сумбата Багратуни. В Константинополе был наряжен над ним суд, приговоривший его к жестокой казни — растерзанию дикими зверями но время игр. Император помиловал его в последний момент, и народ славил его за милосердие.[1049] Сумбат был отослан в Африку на службу в тамошних войсках.[1050]

Нуждаясь в военной силе для борьбы с аварами, Маврикий требовал вспомогательных контингентов от армян, что и вызывало неудовольствие в стране. Себеос занес в свое повествование рассказ об участии армян под начальством вождя Мушега Мимиконида в одной победе, одержанной имперскими войсками над аварами, и о последовавшем вскоре поражении, когда Мушег попал в плен и был убит.[1051] Новое требование армянского контингента на запад вызвало восстание, которое было усмирено совместными действиями римских и персидских войск. Вождем римлян был Ираклий, отец будущего императора.[1052] В последний год своего правления Маврикий сделал новую попытку вызвать из Армении значительную военную силу, и для осуществления этого предприятия был отправлен лучший полководец того времени Приск. Весть о восстании фракийской армии заставила Приска поспешно вернуться в столицу, не доведя до конца этого дела.[1053]

В заботах о водворении единства исповедания веры в империи Маврикий принимал меры к тому, чтобы заставить армян признать Халкидонский собор. Его старания увенчались некоторым успехом, но имели своим последствием разделение армянской церкви на два патриархата. В Двине, оставшемся во власти персидского царя, имел свою кафедру католикос Моисей, не допускавший общения с «синодитами», а другой католикос, по имени Иоанн, перенес свою кафедру в Феодосиополь и находился в общении с господствующей церковью. По сообщению Себеоса, Иоанн перевез из Двина в Феодосиополь все более ценное церковное имущество.[1054] Административное деление армянских областей подверглось некоторым изменениям. Источником сведений об этом является список епархий Константинопольского престола, составленный Георгием Кипрским.[1055]

Четвертая Армения, организованная Юстинианом из пяти сатрапий, была разделена на две провинции, и обе они сохраняли название Четвертой Армении, но южная называлась также Верхней Месопотамией. Главным городом ее осталась Амида. Кроме митрополии, в ее пределах было два города, Мартирополь и Дара, остальная территория представлена 26 укреплениями (κάστρον). К Верхней Месопотамии была присоединена область Арзанена с шестью укреплениями. Восточная граница этой провинции доходила до озера Ван. Имя Четвертой Армении в старом смысле слова принадлежало области, лежащей к северо-западу от Месопотамии. Митрополией ее был не Кифариз, а город Дадим. На ее территории находились города Арсамосата, Кифариз, Хозан, четыре укрепления и восемь округов (κλίμα). Вновь приобретенные области Тарон и Айрарат были присоединены к Первой Армении с главным городом Феодосиополем, и вся страна называлась Великой Арменией. Общее число городов, укреплений и округов в этой области Георгий определяет цифрой 200. Армянская церковь сохранила свою самостоятельность и оставалась независимой от константинопольского патриарха.

Что касается Иверии, то хотя не подлежит сомнению подчинение ее с этого времени императору, но в нашем предании не имеется никаких сведений о судьбе этой земли от времени правления Маврикия.

ОТНОШЕНИЯ ИМПЕРИИ К АВАРАМ. ПОХОДЫ НА СЛАВЯН ЗА ДУНАЕМ

В то время как война с Персией сосредотачивала на себе главное внимание императорского двора, росла опасность для империи с севера, от аварского хана. Не довольствуясь данью в 80 тысяч номизм, хан прислал в мае месяце 583 года посольство с требованием прибавки в 20 тысяч.[1056] Император отказал, и хан во время сбора жатвы сделал нашествие в пределы империи. Плохо снабженный средствами обороны Сингидон был взят, такую же участь имели города Виминакий (Костолац) и Августы. Перейдя через Балканы, хан дошел до Анхиала и сделал здесь остановку.[1057] Маврикий отправил к нему послом сенатора Ельпидия, бывшего претора Сицилии, к которому присоединил своего оруженосца Коменциола. Хан принял послов очень грубо и грозил разметать Долгую стену, внешнюю защиту столицы. Когда на его резкие слова Коменциол дал смелый ответ, хан заключил его в тюрьму и хотел даже казнить, но ближайшие советники удержали его от такого нарушения международных обычаев.[1058] Дальше Анхиала хан не двинулся и воротился назад, взяв, по всей вероятности, щедрый выкуп. Пострадавшие подунайские крепости были восстановлены и служили и впоследствии свою сторожевую службу.

На следующий год Маврикий опять отправил к нему послом того же Ельпидия для переговоров о возобновлении мирного договора на прежних условиях. Но хан не внял настояниям посла и, отпуская его в обратный путь, отправил вместе с ним Таргитая с требованием прибавки. Угроза войны в случае отказа заставила императора уступить, и он согласился увеличить дань до ста тысяч номизм. Мир был восстановлен, но он продержался недолго. Славяне в огромном множестве появились во Фракии, и их грабительские шайки доходили до Долгой стены. Император выступил самолично на ее охрану и поручил борьбу с варварами Коменциолу. Встретившись со славянами на реке Ергинии (?), он одержал над ними большую победу и был вознагражден назначением на пост придворного магистра армии. В этом звании он продолжал очищать ближайшую к столице область от бродячих шаек грабителей и направился к Адрианополю. В окрестностях этого города разбойничал князь Ардагаст. Близ укрепления Ансина Коменциол разбил и прогнал его, овладев огромной добычей. Подвигаясь дальше к западу, он очистил от славян область Астику, как называлась в ту пору местность к северу от реки Гебра (Марицы) между Адрианополем и Филиппополем.[1059] Нашествие славян приписывали в Константинополе воздействию хана. Ближайшим поводом к нарушению мира с аварами послужило следующее обстоятельство. — Один шаман навлек на себя гнев хана, вступив в связь с одной из его жен. Он бежал к туркам, но был захвачен на Дунае римским сторожевым постом и отослан в столицу. О дальнейшей его судьбе нет сведений. По-видимому, он не был выдан хану. Когда же явился в Константинополь Таргитай за получением денег, император заточил его на острове Халкиде на Пропонтиде и продержал в течение шести месяцев. Хан ответил на это вторжением за Дунай и прошел с грабежом и разорением Мезию и Скифию. Пострадал целый ряд крепостей: Бонония (Виддин), Рациария, Аквы, Доростол, Зальдапа, Панноза, Трофей Траяна и Марцианополь.

Весною следующего года Коменциол назначил сбор войскам в Анхиале. Под его начальством оказалось до десяти тысяч человек. Коменциол отобрал из них более надежных воинов шесть тысяч, остальных оставил в лагере на его охране. Разделив армию на три отряда по две тысячи человек, он стал сам во главе одного и назначил командирами двух других офицеров Каста и Мартина. Ближайшая задача состояла в том, чтобы выследить, где находится неприятель. Каст пошел в направлении Зальдапы и наткнулся на шайку безоружных варваров, очевидно, славян, оседавших тогда в запустевших придунайских землях. Перебив много народа, Каст взял в плен остальных и направился с добычей в лагерь. Но по дороге славяне устроили засаду и отбили пленных. Мартин сделал разведку в направлении крепости Новы и получил сведение от лазутчиков, что в тех местах стоял лагерем сам хан. Внезапным нападением он заставил аваров укрыться на остров реки. Каст и Мартин после своих разведок соединились в назначенном месте и ожидали содействия со стороны командира; но тот не рискнул пуститься на разведку и прошел лишь до Марцианополя. Каст и Мартин направились к нему и вместе с ним отошли в местность Sabulente Canalin в предгорьях Балкан.[1060] Простояв там два дня, Коменциол организовал охрану деревянного моста на реке (вероятно, Камчии). Мартин охранял мост, а Каст должен был следить за приближением неприятеля. Авары подошли к мосту ночью, разбили и разогнали отряд Каста и взяли его самого в плен. Армия рассеялась и открыла проход аварам. Пройдя через перевал, авары рассыпались на грабеж фракийских местностей. Кроме Каста в плен попал и Ансимут, начальник отряда, который шел на защиту Долгой стены.

[1029] Раньше чем ослепить Ормузда, на его глазах зарезали его жену и десятилетнего сына. Theoph. Sim. 4, 6.

[1030] Египетский летописец Иоанн Никиуский занес в свое повествование рассказ о том, что на предварительном совещании, которое император устроил у патриарха Иоанна, патриарх выставлял на вид вину Хосрова в отношении своего отца и высказывал сомнение насчет того, сохранит ли Хосров верность империи. Chr. de Jean de Nik., p. 528. Армянский историк Себеос в своем описании событий рассказывает, что на совещании по вопросу об обращении Хосрова к императору и предложении союза, члены синклита высказались в том смысле, что персы — бесчестный народ, могут при изменившихся условиях изменить своим клятвенным обещаниям, и так как они причинили империи много тяжких бед, то ослабление их вследствие внутренних раздоров пошло бы на пользу империи. Но император не внял этим советам и отправил своего зятя Филиппика к Хосрову с благоприятным ответом. Себеос, стр. 35.

[1031] Домициан сообщил о своих стараниях папе Григорию, и тот его одобрил. Greg. Ерр. 4, 14. В Испанию дошли слухи о принятии Хосровом христианства, и Иоанн Бикларийский записал в свою хронику под 540 годом: imperator Persarum Christi suscepil fidem. Chr. min. II 219.

[1032] Theoph. Sim. 4, 15.

[1033] Theoph. Sim. 5, 3.

[1034] Ib. 5, 7, 5—10.

[1035] По сообщению Себеоса (стр. 38), в войсках, стоявших за Хосрова, было 15 тысяч отборного армянского войска под начальством Мушега. Бахрам пытался переманить армян на свою сторону, но не имел успеха.

[1036] Битва произошла на реке Баларате, притоке Тигра. Помянутый у Феофилакта Гензак следует отличать от того Гензака, где было главное святилище огня. Nöldecke, Tabari, p. 100, p. 1.

[1037] Theoph. Sim. 5, 10, 5.

[1038] Ib. 5, 10, 15. Выяснилось следующее. — В местах их жительства была во время их детства чума. Находившийся среди них христианский проповедник спасал людей от смерти знамением креста, и матери, желая спасти своих детей от морового поветрия, знаменовали крестом своих младенцев.

[1039] Себеос рассказывает, что римские солдаты разграбили большую часть сокровищ — стр. 44; 43.

[1040] Jean de Nik. p. 528—529.

[1041] Evagr. 6, 21; Theoph. Sim. 5, 13, 4—6.

[1042] Evagr. ib. Theoph. Sim. 5, 14, 2—11.

[1043] Себеос, гл. 4, стр. 50.

[1044] Theoph. Sim. 5, 14, 3—10.

[1045] Ib. 8, 1, 1—8.

[1046] Себеос, гл. 2, стр. 33.

[1047] Себеос, гл. 3, стр. 39—49, рассказывает, будто Бахрам старался переманить армян на свою сторону обещанием восстановить их царство; но армяне не поддались на его увещания.

[1048] Позволю себе высказать догадку, что имя вождя неверно передано в тексте Феофилакта и что следует читать: Коменциола.

[1049] Theoph. Sim. 3,8, 4—5. Феофилакт в своем изложении неправильно поместил это событие в 590 год.

[1050] Себеос, гл. 10, сохранил легендарный рассказ о том, как Сумбат убил медведя, быка и льва, после чего и был помилован императором.

[1051] Себеос, гл. 8.

[1052] Ib. гл. 7.

[1053] Ib. гл. 21.

[1054] Ib. гл. 9.

[1055] Gelzer, Georgii Cyprii descriptio orbis Romani. Lips. 1890.

[1056] Theoph. 252, 28.

[1057] По сообщению Феофилакта, ханским женам очень понравились теплые ванны в устроенном близ Анхиала лечебном заведении на минеральных источниках. Theoph. Sim. 1, 4—6, 3.

[1058] Theoph. Sim. 1, 4—6, 3.

[1059] Ib. 1, 7; Theoph. 254, 3—13.

[1060] Ib. 2, 11, 4—8. — Подробное описание роскошной природы этой местности, сделанное с претензией на поэтические краски, не дает, к сожалению, возможности точно локализовать ее на современной карте. По-видимому, эта местность лежала неподалеку от Анхиала и восточного прохода через Балканский хребет.