Шел снег. Одеяло из белоснежных хлопьев укрыло поля, приглушая бормотание мотора.
Несмотря на плохую видимость, Главко снова разглядел силуэт на проводах. Теперь он стал ближе, и очертания были намного четче. Увиденное Главко совсем не понравилось.
– Бьюсь об заклад, что это не цапля.
Он вздохнул, откашлялся и просунул голову между двумя передними креслами, где сидела худая женщина с завивкой на рыжих волосах и пурпурными тенями. Пару раз они с ней уже болтали. Она работала в клининговой фирме, которая обслуживала завод. Несколько дней назад Главко видел, как женщина, плача, жаловалась коллеге, что ее хотят уволить. Сокращение персонала.
– Как думаете, что там такое? – спросил Ориоли, кивая на вышки электропередач.
Женщина с недоумением покосилась на него и посмотрела в окно.
– Вон там, на проводах, – Главко постарался поточнее указать направление.
От изумления ее глаза широко раскрылись. Ладно, по крайней мере, силуэт ему не мерещится. Она тоже его заметила. Но женщина вдруг перевела взгляд на Главко. В нем сквозило недоверие:
– Я ничего там не вижу, – произнесла она нарочито бодрым, как у тележурналистки, голосом.
– Но как же, мне показалось, что вы…
– Я ничего не видела. Ничего, – со злостью отчеканила женщина. Он собрался было настаивать, но ее грустные испуганные глаза заставили Главко передумать.
– Простите, – пробормотал он, отодвигаясь. Откинулся на спинку своего сидения и снова стал разглядывать вытянутый силуэт. Теперь тот, казалось, идет по проводам, ступая очень осторожно, как начинающий эквилибрист. Но вскоре и провода, и вышки, и белоснежные поля скрылись из виду.
Только когда автобус приехал на стоянку S.T.F. Spa, Ориоли удалось отогнать нелепую мысль о том, что этот темный силуэт на проводах чем-то ужасно напоминает человека.
Когда он пил кофе с Гаем, который каждое утро испытывал настоятельную потребность поболтать и нес несусветную чушь, взгляд Главко вдруг загорелся.
«Завтра я захвачу с собой бинокль», – обрадованно подумал он.
В три часа дня с отвратительно пронзительным звуком, напоминавшим визг старухи, зазвонил телефон. Главко Ориоли подскочил на стуле как пружина, а потом схватил трубку, затравленно глотая воздух и очень надеясь, что это не директор.
– С-слушаю.
– Ориоли?
– Да.
– Это директор, – сообщил голос на другом конце провода, и у Главко на мгновение остановилось сердце. – Вы могли бы зайти в мой кабинет минут через пятнадцать?
– К-конечно, конечно, – Главко почувствовал, как по лбу потекла тонкая струйка пота. – Вам нужны данные о?..
– Зайдите в мой кабинет, – отрезал строгий голос. Казалось, он доносится из пещеры. Потом трубку положили и раздался щелчок.
Главко уставился в монитор невидящими глазами. Господи, неужели он начальник отдела? Неправильно это все, не говоря уже о…
– Кто звонил?
Ориоли вздрогнул от неожиданности, вот уже второй раз за сегодня. Бруно Гай бесшумно, как хищник, подкрался сзади и теперь с подозрением поедал его глазами.
– Директор.
– А-а.
Взгляд коллеги был холоднее льда.
Директор недружелюбно смотрел на него, крутя в пальцах ручку. Ориоли раньше не замечал, какая у начальника несоразмерно большая голова.
Главко нервно ерзал на стуле, дожидаясь, когда «верховный глава» – так иронично называл его покойный льстец Мартинелли – начнет говорить.