Халлорана не нужно было долго уговаривать взять деньги: он не будет убивать парня, которого даже не знал, да еще и получил довольно крупную сумму ни за что! Он воспринял это как профессиональную вежливость со стороны щедрого покровителя, готового сорить деньгами. Через пару дней Халлоран оторвался по полной: приобрел мебель для своей квартиры в Куинси, на неделю завис в Форт-Лодердейле, ну и, конечно, купил себе новый автомобиль.
Спустя три месяца банда из Уинтер-Хилл заявилась в Талсу. Получив всю необходимую информацию от Каллахана и Рико, участники отряда смерти потратили неделю на разведывание обстановки, подбирая подходящие места для убийства, включая и офисное здание, где работал Уилер. В конце концов они остановили выбор на парковке у загородного гольф-клуба. Светлым весенним вечером двое убийц провели около получаса в угнанном «Форде», дожидаясь, пока Уилер закончит свою еженедельную партию в гольф.
Джонни Марторано, с накладной бородой и в очках с золотой оправой, заметил, что Уилер быстро идет к своему «Линкольну», и отправился за ним, рассчитывая застать того уже в машине и пряча револьвер 38-го калибра в бумажном пакете. Уилер как раз устраивался на водительском сиденье, когда Марторано резко открыл дверцу его автомобиля. Уилер успел только отшатнуться, не спуская глаз с Марторано, который выстрелил прямо ему в лоб. Водитель преступников, Джо Макдональд, уже притормаживал рядом, чтобы подобрать Марторано. Они мигом унеслись прочь, пока люди, которые плавали в бассейне неподалеку, пытались понять, что произошло и откуда был этот звук. Убийцы направились в Оклахома-сити, а оттуда вернулись во Флориду, оставив после себя семью, убитую горем, скорбящих соседей и внезапно ставший смертельно опасным бизнес.
Халлоран чувствовал, что подошел к своему Рубикону[88], проходящему прямо по границе Южного Бостона. Его натянутые отношения с Балджером только осложняли и без того разваливающуюся личную жизнь. Он крепко подсел на кокаин, и личное употребление стало для него важнее продажи. В Уинтер-Хилл он чувствовал себя все более отчужденным, его брали на дело неохотно, Балджер был им недоволен. Халлоран скучал по старым временам, он явно лучше ладил тогда с Хоуи Винтером, Джо Макдональдом и Джимми Симсом – но все ветераны шайки находились или в тюрьме, или в бегах.
Халлоран, знаток жестоких уличных законов Бостона, был абсолютно уверен в том, что после убийства Уилера он и Каллахан оказались втянуты в заговор с безжалостным палачом, который его не выносил. Однажды осенним утром 1981 года кто-то бросил в его почтовый ящик снимок, на котором Халлоран выбрасывал мусор неподалеку от своей квартиры в Куинси, – это было предупреждение.
Новая черная полоса Халлорана началась через две недели, на этот раз по его вине. Решая некоторые проблемы в сфере наркобизнеса, Халлоран застрелил дилера Джорджа Паппаса прямо в китайском ресторане в четыре часа утра, как только они доели принесенную им еду. Халлоран стрелял в упор, сидя за столом напротив Паппаса, прямо на глазах мафиозо Джеки Салемме, младшего брата Фрэнка. Это случилось как в фильме «Крестный отец», в сцене, в которой Майкл Корлеоне, этакий «урод, в семье не без которого», бросает пистолет на столик и выбегает из дверей ресторана прямо к автомобилю, готовому умчать его на Сицилию. С той лишь разницей, что автомобиль умчал Халлорана не на Сицилию, а домой, в Куинси, где его проблемы только усугубились. Убийство в Чайна-тауне еще больше отдалило его от подельников, которые сочли, что Халлоран совсем слетел с катушек. К тому же убийство означало неминуемые неприятности с законом.
Халлоран скрывался месяц, прежде чем в ноябре 1981 года сдался полиции, а потом вышел под залог: торчок со стажем, которому светило обвинение в убийстве первой степени, да еще с репутацией «солдата» мафии в послужном списке. Он сделался «персоной нон грата» и для мафии, и для Балджера – хуже положения в преступном мире Бостона просто невозможно было вообразить. Халлоран стал слишком серьезной проблемой решительно для всех. Балджер получил предлог, который как раз искал.
Осенью 1981 года Коннолли получил информацию от Балджера и Флемми о предполагаемом печальном будущем Халлорана. Балджер рассказал Коннолли, что мафия хотела «прострелить Халлорану башку», чтобы избежать риска лживого обвинения Салемме в этом убийстве. Еще через два месяца Флемми продублировал сообщение Балджера, подтвердив, что мафия спрятала Салемме до тех пор, пока не убьют Халлорана. Стиви Флемми как будто действовал по собственной «методичке». Он уже предсказывал проблемы для бостонского букмекера Уильяма Беннетта в 1968 году, предоставив информацию, которую, как он уверял, слышал на улицах. Но в действительности сам Флемми же и убил Беннета, выбросив труп на ходу из машины. Это был проверенный временем фирменный способ Стива замести следы и сбить следователей с пути.
Но и у Халлорана был свой план. Находясь еще на нейтральной полосе, хотя и на грани, можно было вовсю торговаться со следствием. Он решил попробовать заключить сделку с ФБР и попросить защиты у Бюро, предложив ему информацию о бухгалтере-тусовщике, магнате из Талсы и убийце из Южного Бостона в обмен на смягчение приговора по делу о расправе в китайском квартале.
Прошел почти год после памятного разговора с Каллаханом в Норт-Энде об убийстве Уилера. С 3 января по 19 февраля 1982 года Халлоран практически без перерыва сливал информацию в ФБР. Его трижды перевозили из одного тайного дома в другой, где агенты склонили его к сотрудничеству, которое, впрочем, не принесло особой пользы. Они даже надевали на Халлорана микрофон, но бандиты как будто заранее знали об этом и меняли тему разговора, как только Халлоран приближался к ним. В Бюро также потребовали проверить его на полиграфе, но он отказался. Одним словом, допросы Халлорана зашли в тупик, агенты в основном доверяли его истории, но требовали больше доказательств, чем тот мог им предоставить.
Халлоран превратился в настоящую угрозу положению Балджера в ФБР, когда агент Лео Бранник отправился ко всегда готовому помочь Моррису и попросил его дать посмотреть дело Брайана. Моррис немедленно понял, что показания Халлорана – страшная угроза для их нечестивого союза с Балджером. Правила ФБР запрещали использовать информатора, который в то же самое время фигурировал в расследовании Бюро. Моррис быстро «потерял доверие» к Брайану.
Пока Халлоран мотался между укрытиями ФБР, Моррис рассказал Коннолли, что Балджер обвинен как соучастник в убийстве Уилера. Моррис, конечно, рассчитывал на то, что Коннолли предупредит Балджера о нависшей над ним опасности. Хотя Моррис знал, что такое разглашение тайны следствия может привести к серьезным последствиям для него, он утверждал потом, что не очень-то верил в их вероятность, потому что считал рассказ Халлорана не особенно правдивым.
Все оказалось намного хуже. Агенты, доверявшие показаниям Халлорана, должны были получить у прокурора Джеремайи О’Салливана разрешение на то, чтобы обезопасить информатора из Уинтер-Хилл. Но О’Салливан решительно воспротивился идее включить Халлорана в программу защиты свидетелей, снабдив его новыми документами и предоставив новое место жительства. Для него Халлоран являлся исключительно проблемой, с которой лучше было не связываться. О’Салливан прохладно смотрел на дело Халлорана, считая, что для сотрудничества с ним катастрофически не хватает полезной информации. В самом деле, ситуация с Халлораном была непростой. По сути, его слово противопоставлялось словам Каллахана без каких-либо доказательств; к тому же он отказался проходить проверку на детекторе лжи. Он не преуспел и в предоставлении новой информации о группировке Уинтер-Хилл, даже навесив на себя микрофон.
Но было также понятно, что убедительные доводы, связанные с делом против Анджуло, частично ослепили О’Салливана. «Был ли он частью замысла по защите Балджера? – рассуждал чуть позже другой прокурор. – Получается, что был, сам того не осознавая. Он отказался дать шанс показаниям Халлорана по горячему делу об убийстве без предоставления дополнительных доказательств. Учитывая обстоятельства, смягчить наказание, не имея возможности подкрепить правдивость показаний какими-либо фактами, вряд ли возможно в принципе. Я не уверен, что он мог бы поступить по-другому».
Однако следователи по делу Уилера, утверждают, что О’Салливан явно упустил из вида непосредственную опасность для информатора, сообщавшего щекотливые сведения по крупному делу. Несколько агентов, включая и Роберта Фицпатрика, в то время второго человека в бостонском отделении ФБР, забеспокоились, что Халлорана могут убить, если он не будет включен в программу по защите свидетелей.
Фицпатрик поделился своими опасениями непосредственно с О’Салливаном, но словно поговорил со стенкой. «О’Салливан не поверил Халлорану, – вспоминал Фицпатрик. – Для него Халлоран был тем, кто пытается нажиться на этой истории, наркоманом, которому не стоило доверять. Я пришел к нему и сказал: “Послушайте, мои ребята приходили ко мне и просили, чтобы я убрал его с улицы, что он в опасности”. Он ответил лишь, что “мы об этом поговорили, я вас понял, дам вам знать”, что попросту означало “нет”».
К маю 1982 года Фицпатрик испытывал уже настолько сильную тревогу по поводу безопасности Халлорана, что решился на обращение прямо к только что назначенному федеральному прокурору Уильяму Вельду, минуя О’Салливана. «Я сказал ему: “Слушайте, парня просто застрелят. Все мои агенты говорят об этом. Нам нужно что-нибудь сделать для него”». Годы спустя Вельд подтвердит, что Фицпатрик приходил к нему. «Фитци сказал мне: “Понимаете, агенты всегда говорят, что тому или иному информатору угрожает опасность. Их могут убить за сотрудничество с нами. Но что касается этого парня… Не хотел бы я оказаться на его месте”». Но Вельд не захотел идти против О’Салливана, которого считал своим наставником, помогавшим ему на первых порах осваиваться на высокой прокурорской должности.
К окончанию расследования Халлоран уже четко осознавал, что Балджер является информатором ФБР. Запаниковав, Халлоран понял, что ему попросту некуда спрятаться, что ему грозит смертельная опасность не только на улице, но и в самом отделении Бюро. «Все они были заодно и самым подлым образом покрывали друг друга, – с отвращением говорила двоюродная сестра Халлорана, Морин Китон. – У него вырвалось однажды: “Да, между прочим, Балджер – информатор”. Все знают про Уэйко[89]. А вы посмотрите, что произошло с Халлораном».
В результате вышло так, что растерянный, запуганный Халлоран оказался предоставлен самому себе, будучи вынужден каждый день, крадучись и озираясь, пробираться по враждебным улицам, в то время как два подразделения ФБР грызлись друг с другом по поводу его судьбы. Агенты, разрабатывавшие Халлорана, внезапно наткнулись на противодействие Коннолли, который объявил показания Халлорана, обещавшие стать сенсацией, не более чем пустой наркоманской болтовней, не заслуживающей доверия.
Хотя у агентов, которые приняли сторону Халлорана, были сомнения насчет его действительной роли в преступлениях и покушениях, они тем не менее были уверены в том, что вышли на дело Балджера, а Халлоран – их «билет» к нему. Конфликт обострился стремительно. Двое агентов обвинили Коннолли в искажении их отчетов по делу Халлорана и добились того, чтобы Фицпатрик хранил все соответствующие материалы в сейфе в собственном кабинете.
Фактически, вспоминал Фицпатрик, Коннолли никогда полностью и не отрицал, что заглядывает через плечо других агентов, собирающих информацию на Балджера. Он без обиняков заявлял, выпячивая челюсть: «Доверяете вы мне как агенту или не доверяете – это ваше дело. Но это мой информатор, и мне нужно знать обо всем, что у вас на него есть».
По словам Фицпатрика, Коннолли настоял на том, чтобы Балджера и Флемми допросили по делу Уилера. В нарушение положенных процедур их допрашивали вместе – и в результате следователи потеряли все шансы воспользоваться несоответствиями в их показаниях. Допрос ни к чему не привел, его материалы просто отправились в архив.
К весне 1982 года жизнь Халлорана превратилась в ежедневное испытание: он постоянно смотрел в зеркало заднего вида и оглядывался через плечо. Он не мог просто приехать домой, к жене и сыну, боясь, что им вышибут дверь и расстреляют всех из автоматов. Поэтому платить за квартиру и привозить его жене запас продуктов на неделю пришлось его отцу и дяде.
После нескольких недель такого «затишья», когда его жена оказалась в больнице, вот-вот готовая родить второго сына, Халлорану позвонили и сообщили, что его сестра, жившая в прибрежном районе Южного Бостона, хочет встретиться с ним. Друг отвез его в Саути – место, которое он до сих пор старательно избегал. К раннему вечеру они приехали в «Топсайд лаунж», где Халлоран, не подозревая о том, что О’Салливан уже отказался от него как официального информатора и отклонил его отчаянную попытку вписаться в программу защиты свидетелей, в половине пятого позвонил в ФБР. Он попытался заинтересовать своего агента обещаниями дать информацию по еще одному убийству, напомнив тому о своей роли в двух недавно выписанных ордерах на обыск у бандитов из Уинтер-Хилл. Сидя недалеко от стола Коннолли, агент Бранник натянутым тоном предупредил Халлорана, что разъезжать по Бостону – откровенное сумасшествие, что ему следует немедленно вернуться в безопасный дом в Кейп-Код хотя бы еще на несколько дней. Рассерженный Халлоран перебил его, сказав, что он перегородил кому-то машину на парковке и ему пора идти. Его последними словами, адресованными федералам, стали: «Рим не сразу строился, как вы знаете». Халлоран выпил два последних коктейля за столиком у окна кафе, а затем вышел на улицу под град пуль.
Примерно в то же время, как Халлоран бросил телефонную трубку после последнего разговора с ФБР, Уайти Балджеру доложили, что видели того в баре на Нозерн-авеню, на самой окраине Южного Бостона.
Балджер тут же среагировал, велел найти Флемми, но тот, как выяснилось, уехал куда-то из города, так что пришлось вызвонить Патрика Нея, бывшего участника банды братьев Маллен, когда-то заклятых врагов Балджера. Команду убийц собрали быстро.
Сам Балджер, надев длинноволосый парик и накладные усы, запрыгнул в свой «катафалк», полноприводный зеленый «Шеви», всегда стоявший наготове в гараже на Кей-стрит. Он был оборудован специальным образом для того, чтобы можно было выпустить дымовую завесу и скрыться незамеченным; его двигатель был способен разгоняться до двухсот миль в час. Между собой преступники называли его «эвакуатор», но на деле это был настоящий арсенал всевозможных технических новшеств на колесах, оснащенный штурмовой винтовкой, карабином, пулеметом и, для верности, несколькими пистолетами.
К шести часам все были на месте. Друг Халлорана Майкл Донахью, как известно, уже припарковал свой голубой «Субару» перед кафе.
Патрик Ней с лыжной маской на лице застыл в ожидании. Его «адъютант» Кевин Уикс был на стреме, на другой стороне улицы, прямо напротив бара, с рацией на поясе. Балджер тоже находился на исходной позиции, когда Халлоран садился на пассажирское сиденье. «Эвакуатор» взревел рядом с «Субару». Балджер крикнул: «Брайан» – и одновременно с Неем начал стрелять. Под такой «бомбардировкой» автомобиль Донахью медленно покатился по улице прочь от забегаловки. Пока Балджер делал разворот для контрольного выстрела, Халлоран кое-как выбрался из машины и упал на дорогу. Не переставая стрелять с водительского места, Балджер буквально изрешетил Халлорана пулями, а потом покатил обратно в Саути. Донахью, воистину невинная жертва, был также застрелен.
После убийства Уикс нашел Балджера в настоящей эйфории: тот не мог говорить ни о чем другом еще несколько дней. На очередной беседе с куратором Флемми с плохо скрываемым разочарованием сообщил о том, что его не было в городе во время убийства на Нозерн-авеню.
[88] Рубикон – символ условной или реальной границы, последствия пересечения которой нельзя предсказать и предотвратить. – Примеч. ред.
[89] Уэйко – город на востоке штата Техас. Город стал широко известен в 1993 году вследствие событий, произошедших неподалеку от него, – осады и штурма поместья «Маунт Кармел», резиденции секты «Ветвь Давидова». Операция проводилась совместными силами ФБР и национальной гвардии США; в ходе продолжительной осады погибло свыше 80 человек, в том числе дети. Название города стало нарицательным, символизируя трагическое превышение власти. – Примеч. ред.