Сюда относилось и старое дело о нападениях на водителей грузовиков, операция «Лобстер». В свой очередной отчет для Сархатта Коннолли включил явно преувеличенное заявление, что еще в 1978 году наводка Балджера якобы позволила ФБР «предпринять шаги для обеспечения безопасности специального агента Николаса Джантурко». В своем следующем докладе Коннолли напомнил Сархатту о той наводке и добавил, что Балджер предоставлял эту информацию, которая позволила спасти агентов, «с большим риском» для собственной жизни.
Со временем россказни Коннолли о помощи Балджера становились все более туманными. «Они спасли жизнь одному из моих друзей», – в конце концов начал повторять он. Коннолли мог рассчитывать на Джантурко – но у всего был предел. Джантурко сказал, что Коннолли позвонил ему и настоятельно убеждал не встречаться с угонщиками. «Он сказал, что они собираются убить меня». Но когда его вынудили признаться, действительно ли Балджер и Флемми спасли ему жизнь, Джантурко отвечал уклончиво: «Я был рад, что мистер Балджер и мистер Флемми присматривали за мной». Он так и не подтвердил, что именно Балджер спас ему жизнь. Сам Флемми окончательно подорвал доверие к писанине Коннолли, заявив позже, что переданная Балджером информация была всего лишь «случайным слухом» о возможной «разборке», но не о планируемом убийстве.
Не менее важно и то, что полицейские, руководившие «операцией “Лобстер”», заявили, что не помнят никаких смертельных угроз в адрес Джантурко. Покушение на убийство агента ФБР всегда является событием из ряда вон, о котором никто в полиции никогда не забудет, сказали они. И сообщение о планируемом убийстве неизбежно привело бы к усилению внутренней бдительности и уж во всяком случае было бы своевременно задокументировано, а не случайно обнаружилось бы только в докладе Коннолли два года спустя. Если бы нечто подобное действительно произошло, заявлял инспектор Боб Лонг, который также был в числе руководителей «операции “Лобстер”», то «просто не укладывается в голове, что Коннолли ничего не сообщил начальству Джантурко, которое отвечало за его безопасность и неприкосновенность».
«Если вы получаете информацию о планируемом убийстве агента ФБР, разве вы не захотите отследить все действия подозреваемого? Ведь если его план не увенчается успехом в назначенный день, то будет и другой день, когда он попробует снова». Следователи же никогда не устанавливали наблюдение за угонщиками грузовиков как за потенциальным убийцами.
«Рекламные» усилия Коннолли спасли Балджера от служебной проверки. Доклады были частью бумажной работы, которую пришлось проделать обоим агентам, чтобы сформировать для ФБР устойчивый «героический» образ Балджера и Флемми. Ложь и обман были неотъемлемой частью деятельности Морриса. В своем кабинете он держал книгу «Ложь: моральный выбор в общественной и частной жизни»[80]. Он наткнулся на этот труд Сисселы Бок, изучая этику на выпускном курсе в Северо-Восточном университете. Книга была глубокой и философской, совсем не похожей на популярный «самоучитель» по лжи, она всерьез захватила его. Моррис всегда держал ее под рукой, помечал и подчеркивал понравившиеся абзацы. Когда они с Коннолли вместе придумывали фальшивый образ Балджера и Флемми в отчетах для своих руководителей, Моррис перечитывал такие главы, как «Ложь в кризисных ситуациях», «Ложь во спасение своих и чужих» и «Оправдание».
Однако начало 1980-х было не просто временем перекладывания бумаг. Кроме подготовки отчетов для ФБР, агенты также «готовили» приятное и для себя. «Светская» жизнь их маленькой группы расцвела. Торжественный ужин в доме Морриса в Лексингтоне в 1979 году, устроенный прежде всего для того, чтобы отметить успешное окончание дела о договорных заездах на скачках, только растопил первый лед. С тех пор Моррис устроил много других ужинов. Джантурко поступал так же: он приглашал всех в гости в свой пригородный дом в Пибоди, к северу от Бостона. Флемми внес свою долю, уговорив мать приготовить «итальянский стол» для Балджера, Морриса, Коннолли, Джантурко и других агентов. Первый из приемов Флемми был устроен в доме его родителей в бостонском районе Маттапан, но к началу 1980-х они переехали в Южный Бостон, прямо по соседству с Билли Балджером. Флемми начал устраивать вечеринки на расстоянии вытянутой руки от дома самого влиятельного политика в штате Массачусетс. При непосредственном участии Балджера Флемми превратил родительский дом в оружейный склад. В сарае, где владельцы обычно держат газонокосилки, бандиты собрали настоящий военный арсенал. Пистолеты, ружья, автоматы, винтовки, боеприпасы всех видов и калибров, даже взрывчатка – все это было сложено в тайнике за фальшивой стеной сарая.
За сытным ужином и хорошей выпивкой уловить различие между бизнесом и отдыхом становилось все труднее. Джон Коннолли позаботился о том, чтобы выглядеть как настоящий мастер церемоний, всегда договариваясь о времени, месте, и списке гостей. «Я никогда сам не организовывал ни одну из таких встреч, – объяснял впоследствии Моррис, хотя он и частенько проводил такие вечеринки у себя дома. – Я понятия не имел, как наладить со всеми контакт». Коннолли тоже волновался. Уговорив Морриса и Джантурко открыть свои дома для бандитов, он хотел быть уверенным, что они и вести себя будут подобающе. Коннолли, вспоминал Моррис, не хотел, чтобы агенты ФБР относились к Уайти Балджеру и Стиви Флемми как к каким-то отморозкам-«стукачам». Им следовало выказать «особое уважение», которого они заслуживали.
Несмотря на то что ФБР недвусмысленно запрещало общение с информаторами вне работы, Коннолли предложил – а Моррис с готовностью это предложение принял – свое обоснование тому, почему эти правила на них не распространяются. Дело в том, что, оказывается, Балджер и Флемми «были невероятно известны в криминальном сообществе и безопасных мест, где с ними можно было встретиться, было не так уж много, а Коннолли не хотел встречаться с ними в обычных для таких случаев условиях – номерах отелей и подобных вульгарных местах. Он хотел атмосферы, более располагающей к общению, более приятной, а вариантов оставалось не так много, и Моррис согласился пригласить их к себе на ужин».
В самом деле, ведь никуда не делись люди, которые продолжали выслеживать Балджера и Флемми, например инспекторы полиции штата. Даже годы спустя сотрудники других правоохранительных ведомств угрюмо шутили, что бандиты провели их всех, найдя безопасное пристанище и вкусную еду в домах федеральных агентов.
Обеды «у ФБР» не упоминались в служебной отчетности – агенты никогда не составляли докладов о них, – и за чудесной едой и прекрасным вином им всем уже было о чем поностальгировать. Они болтали, говорил Флемми, «обо всем, что случалось в прошлом, например о деле со скачками». «Разговор был дружеским и часто затрагивал довольно неожиданные темы», – вспоминал Моррис. Если Коннолли был распорядителем, то Балджер – почетным председателем. Он «рассказывал о жизни в Алькатрасе, да и просто рассуждал обо всем на свете – например, о том, что значит быть в бегах, он касался семейных тем, высказывал свои суждения о людях». Уайти развлекал остальных, описывая свои «приходы» под ЛСД в тюрьме в 1950-е. Флемми говорил об этом так: «Он сидел в Алькатрасе. Когда эту тюрьму прикрыли, его перевели в Ливенворт, и он добровольно поучаствовал в программе ЦРУ “Ультра”, где нужно было принимать ЛСД на протяжении полутора лет. Он был одним из тех, кто прошел строгий отбор, потому что у него был высокий IQ».
Флемми тоже иногда рассказывал о себе, о том, как жил в Канаде, находясь в бегах, но Балджер явно был королем сцены. «Джим Балджер был превосходным рассказчиком. Любой, кто его знает, будет со мной согласен», – заметил Флемми.
Коннолли часто встречался с Балджером и Флемми по разным поводам. «Званые обеды» от федералов были чем-то вроде корпоративного банкета, который устраивался дважды в год. Для своих вечеринок агенты и преступники принимали определенные меры предосторожности. Направляясь на одну из встреч поболтать «под пивко» в квартире Балджера в Южном Бостоне, Коннолли и Моррис припарковали свои автомобили в нескольких кварталах от места назначения. «Коннолли прекрасно знал все закоулки», – вспоминал Моррис. Меж тем он сам чувствовал себя абсолютно потерянным в Южном Бостоне. «У меня не было ни малейшего представления о том, где мы находимся. Мы прошли какими-то боковыми улицами, а потом через черный ход попали прямо в квартиру Балджера». Моррис и Коннолли оба были в широкополых шляпах, скрывающих лица. Уайти приветствовал их и предложил отличного немецкого пива «Сент Паули»[81], пока Моррис непринужденно листал многочисленные номера «Солдата удачи»[82], которые нашел у Балджера.
Гораздо меньше Моррис беспокоился о безопасности или ненужных столкновениях с соседями, когда сам принимал гостей в пригородном Лексингтоне. «Мои соседи понятия не имели, кто такие Балджер и Флемми». Однако даже в этом случае некоторые меры предосторожности все равно принимались. «Они обычно приходили, как стемнеет. Иногда заезжали прямо в гараж. И всегда носили шляпы».
Вот уж кого побаивался Моррис, так это свою жену, Ребекку. Она была не особенно рада принимать в собственном доме людей с репутацией убийц. Их брак уже трещал по швам, и пара все чаще ссорилась – и теперь у них появился еще один повод для этого. За все годы работы в ФБР Моррис никогда не позволял себе ничего подобного. Бывало, что он иногда приносил бумажную работу на дом, но никогда не приводил двух настоящих бандитов. Балджер и Флемми теперь знали, где он живет, были знакомы с его семьей и могли захотеть выяснить, устраивает ли Моррис такие ужины для других информаторов. А если им вздумается установить слежку за домом Морриса? Для Ребекки все это выглядело безумием. Но Джон настаивал на необходимости такого экстраординарного шага, расписывая, какими особенными были Балджер и Флемми. Он часами убеждал супругу, что они, конечно, «плохие парни», но «обед необходим, чтобы завоевать их доверие».
Все это потакало тщеславию Балджера и Флемми. Морриса не удивляло, что жена не в состоянии по достоинству оценить уникальность сделки, заключенной им и Коннолли с Балджером и Флемми. Она не могла оценить переход этой дружбы на новый этап, который сопровождался не только зваными ужинами, но и взаимными подарками. В начале 1980-х агенты и информаторы начали делать друг другу подарки – на Рождество, по особым случаям или просто потому, что были в хорошем расположении духа. Ребекка, надеялся Джон, просто пока еще не оценила этого.
Коннолли был своего рода «координатором» подарков, передавая их от агентов преступной парочке и наоборот. Джантурко, например, получил черный кожаный портфель – «дипломат», стеклянную декоративную статуэтку и бутылку коньяка. Позже он вспоминал: «Когда Уайти пришел ко мне на обед во второй раз, то принес винные бокалы. Те, что у меня были, кажется, стоили по доллару за штуку в ближайшем “Стоп энд Шоп”[83]. Он подарил мне бокалы получше, подороже. Обычно мистер Балджер приносил бутылку дорогого вина или шампанского».
Джантурко с удовольствием отвечал своим новым друзьям взаимностью. Рассматривая магазинные витрины во время поездки в Сан-Франциско, он однажды заметил пряжку для ремня с гравировкой «Алькатрас» и датой на ней – и тут же вспомнил про Уайти Балджера. Он купил пряжку, а потом через Коннолли передал ее Балджеру. Ему она так понравилась, что он стал постоянно ее носить. Коннолли и Балджер тем временем дарили друг другу книги и вино, а однажды Уайти подарил своему куратору охотничий нож с гравировкой.
«Я получил в подарок толстовку от Ника Джантурко, – вспоминал Флемми. – А Коннолли как-то раз подарил мне книгу». «Моррис, – добавил он, – однажды подарил мне красивый пейзаж кисти корейского художника». Он говорил об этом так: «Я купил эту картину, когда служил в армии. Мы оба служили в Корее, вот я и подарил ему корейскую картину».
Балджер как-то заметил, что за столом у Морриса недостает ведерка, чтобы охлаждать вино, и в следующий раз удивил хозяина дома, подарив ему серебряное ведерко для льда. Этот подарок разъярил жену Морриса и перевел взаимную ненависть между супругами на новый этап. Она не хотела принимать все эти щедрости от преступника и сказала мужу, чтобы он не брал подарок. Но Моррис, конечно, не послушал, в очередной раз аргументировав свой поступок необходимостью поддерживать доверие Балджера. Ребекка запретила держать ведерко в доме, и в конце концов Джону пришлось выбросить его, не сказав дарителю.
Балджер и Флемми продолжали снабжать Морриса дорогим вином – приносили с собой бутылки французского «Бордо» за 25, а то и за 35 долларов. «Я не помню, чтобы как-то особенно подчеркивал свою любовь к нему, – сказал Моррис. – Думаю… нет, я просто уверен, что это получилось случайно, когда они в первый раз принесли с собой вино. Скорее всего, разговор в тот раз просто плавно перешел к обсуждению моего интереса к вину».
Два криминальных босса даже устроили специальную доставку для Морриса прямо в офис ФБР в правительственном центре Бостона. «Коннолли мне сообщил, – вспоминал Моррис, – что у него есть кое-что для меня от этих ребят». Моррису объяснили, что ему нужно пройти к машине Коннолли в служебный гараж. «Я спустился на подземную парковку федерального здания, открыл багажник и обнаружил там ящик вина».
Стиви и Уайти без труда удалось нащупать слабое место Морриса. Он показал его еще в отеле «Колоннада». Тогда Флемми подобрал аудиозапись, которую Моррис забыл в номере в тот вечер, просто как сувенир. И даже если Моррис понимал, что близость отношений и задаривание подарками совершенно неуместны, он уже не мог остановиться. Похоже, что он подпитывался жизненной энергией от этого пугающего альянса с Балджером и Флемми, и под небольшой дозой алкоголя все проходило еще более гладко. Моррису нравились эти два преступника. И Коннолли ему нравился тоже. Все они казались частью какого-то общего тайного дела.
В начале июня 1982 года Моррис на две недели уехал из Бостона в Глинко, штат Джорджия, – на курсы повышения квалификации, которые проводились в Федеральном центре переподготовки сотрудников правоохранительных органов. Сархатт и Боб Фицпатрик – заместитель руководителя бостонского отделения Бюро – утвердили поездку. Моррис был зачислен на программу «Подготовка специалистов по борьбе с наркоторговлей». Несмотря на то что другое федеральное ведомство, Управление по борьбе с оборотом наркотиков (УБН)[84], уже специализировалось на противодействии наркоторговле, ФБР в начале 1980-х старалось усилить свое влияние в этой сфере. Моррис очень быстро заскучал без своей девушки, Дебби Ноузворти, и по приезде в Джорджию у него возникла идея.
«Я позвонил Коннолли, – рассказывал Моррис, – и напомнил ему о предложении, которое когда-то сделали Балджер и Флемми: чтобы я дал им знать, если мне что-то понадобится. Так что я спросил Коннолли: “Как думаешь, смогут ли они организовать билет на самолет?”
Тот ответил: “Конечно”».
Джон Коннолли отвечал на звонок Морриса прямо из отдела по борьбе с организованной преступностью. Дебби сидела рядом, за своим столом у входа в кабинет Морриса, и едва ли могла догадаться, о чем тот говорит и с кем. Потом Коннолли ненадолго вышел, а чуть позже вернулся, подошел к Дебби с конвертом в руке и отдал его ей.
«Он сказал, что это мне от Джона, – вспоминала она. – Я спросила, что это, и он ответил: “Просто открой конверт и взгляни”». Дебби так и сделала: в конверте лежала тысяча долларов наличными. Сумма была немаленькая, поэтому она удивилась и поинтересовалась, откуда эти деньги. Рассказав историю, заранее придуманную им и Моррисом, Коннолли объяснил, что ее дружок подкопил денег и спрятал их в столе на всякий случай – и вот такой случай настал. Джон добавил, что Моррис хочет, чтобы она взяла эти деньги и полетела в Джорджию на свидание с ним.
Дебби не заметила, чтобы Коннолли заходил в кабинет Морриса и приближался к его рабочему столу. Она сама много раз заглядывала в ящик стола своего босса и никаких денег там не видела. Но ей так не хотелось отказываться от своего маленького счастья. Дебби была даже немного заинтригована. Коннолли, вспоминала Дебби, потом сказал ей: «Разве не прекрасно, что ты полетишь туда?» Она быстренько подсуетилась и взяла несколько дней отгула. Как только Дебби освободилась, она немедленно покинула офис, купила билет и вылетела ближайшим рейсом из аэропорта Логан. Благодаря Коннолли и Балджеру парочка вскоре наслаждалась друг другом в Джорджии.
Спустя шесть месяцев после того, как Моррис получил первое вознаграждение за свои труды, он передал управление отделом по борьбе с организованной преступностью Джиму Рингу и был назначен координатором нового подразделения ФБР по борьбе с наркотиками. Это произошло в начале 1983 года, Моррис чувствовал, что начинает выгорать. Причина лежала на поверхности. Во время впечатляющей, но более чем утомительной операции по прослушке бостонской штаб-квартиры мафии у Морриса в подчинении было огромное количество людей. Сейчас расследование находилось в руках Эда Куинна, который возглавлял группу агентов, день и ночь прослушивающих и расшифровывающих добытые записи. Улики против Дженнаро Анджуло и его подручных были неопровержимыми, да еще и основывались на собственных словах мафиози. Впрочем, выгорание Морриса имело и личную подоплеку – его репутация была окончательно испорчена.
Несомненно, он с благодарностью принял очередной подарок от преступного дуэта.
[80] Bok Sissela, “Lying: Moral Choice in Public and Private Life” – популярная книга американского философа, опубликованная в 1978 году. Выдержала несколько переизданий. – Примеч. пер.
[81] St. Pauli Girl, популярная марка пива. – Примеч. пер.
[82] Soldier of Fortune, популярный журнал военной тематики. – Примеч. пер.
[83] Stop and Shop, популярная сеть супермаркетов, основанная еще в 1914 году. – Примеч. пер.
[84] Drug Enforcement Administration. – Примеч. пер.