— Это ещё что такое? — она вырвала у Пашки, вышедшего ей навстречу, сигарету и растоптала об асфальт. — Ты почему ещё здесь?
— Тщательно нарушаю приказ и жду главнокомандующего с фронта.
— И давно он курит? — спросила Лиза у Артёма Владиславовича.
— Да почитай с той самой минуты, как вы ушли.
Лиза явно огорчилась и проворчала:
— Не понимаю, куда только родители смотрят? Садись давай в машину, горе ты моё.
— Слушаюсь, товарищ командир! — приложил Пашка руку к пустой голове.
Все трое уселись в машину и плавно отчалили со стоянки. Пассажиры разместились на заднем сиденье.
— Я хочу с тобой завалиться, — прошептал Пашка ей в самое ухо зловонными сигаретными губами.
— Что ты бормочешь? Помолчи, дурачок! — сказала она громко, а в ухо парню прошептала: — От тебя так разит сигаретами и пивом, что мне целоваться с тобой будет противно.
— Можешь не целоваться. Или я зубы почищу Витькиной щёткой. — Он поморщился. — Нет, лучше твоей.
— Ц-ц-ц! — шикнула она на него.
Пашка пытался вести себя прилично, но это давалось ему с большим трудом. Он придумал себе занятие, пока они мерили огни большого города: выкрал левую руку, стянул перчатку и теребил её пальцы. Она делала вид, что ничего не происходит.
— Адрес свой скажи, — потребовала она.
Он повиновался. Через пятнадцать минут Артём Владиславович остановил машину на улице Руставели неподалёку от его дома. Пашке оставалось только пройти дворами.
— Дай мне пинка, если хочешь, чтобы я вышел из машины! — заявил он. — Сам я ни за что не выйду. Я хочу тебя проводить.
Лиза вздохнула и сказала водителю:
— Едем ко мне.
Через пять минут они притормозили у троллейбусной остановки. Лиза и Пашка помахали Артёму Владиславовичу рукой. Когда машина развернулась в конце улицы Добролюбова и, промчавшись мимо с другой стороны сквера, растворилась в зелени, Лиза повернулась к навязчивому ухажёру и подытожила:
— Павел, ты мне надоел. Тебя слишком много. От твоего присутствия мне нечем дышать.
— Заткнись! Утомила уже распоряжаться. Дала бы своим амбалам меня избить, приказала бы, и спала бы сейчас спокойно.
— Сам заткнись! И дай-ка сигаретку!
— Ты же не куришь!
— Курю, курю. Давай!
— Ты ужасная женщина, Лиза Чайка! — воскликнул он и прикурил ей сигарету. — Проси!
— Пожалуйста, дай.
Со словами «давать — не мужское дело» он отдал, и она затянулась глубоко, а потом сказала:
— Помнится мне, кто-то называл меня потрясающей.
— Одно другое не исключает.
— Ну, я рада, что ты узнал моё истинное лицо. А теперь тебе пора домой баиньки, к мамочке под крыло.