Она затянулась ещё раз и бросила сигарету. Пашка раздавил её кроссовкой. Он посмотрел Лизе в глаза, нахмурив брови:
— Я из-за тебя сегодня в футбол не погонял. Проспал весь день. И уроки не выучил.
— Да, это большое упущение, — притворно посочувствовала она.
— И завтра школу прогуляю.
— Очень рада. А, может, всё-таки баиньки? А назавтра в школу?
Он отрицательно покачал головой.
— Я не могу стоять здесь с тобой всю ночь на этих огромных каблуках. Я пошла спать.
И она действительно подалась к дому. Он поплёлся за ней.
— Как тебе спалось после вчерашнего? — смиренно спрашивал он на ходу.
— Плоховато.
— Почему?
— Любопытный какой! Это мой секрет.
— Да. Я забыл: ты же врушка и злючка.
— Я могу напомнить тебе, кто ты.
— Нет. Не надо. Я и сам знаю.
Настроение у него было пасмурным.
— Я сегодня чуть не упал, когда увидел тебя в этом платье. Все слова плохие вспомнил, какие знаю. Нельзя было переодеться в гримёрке?
— На «Александре» условия не очень. А я так и поняла, что ты следил за мной.
— Ты меня заметила?
— Нет. Только в казино. Жаль, что пришлось тебя травмировать, тем более толку чуть, ты такой непослушный. Я же тебя предупреждала и велела больше не приходить.
Он открыл перед ней дверь в подъезд. Они потянулись друг за другом по лестнице.
— Я не мог, — тихо говорил он ей, — я слишком сильно хочу тебя.
— А через «не могу» не пробовал? — выговаривала она почти шёпотом.
— Слишком сильно, — повторил он. Она его совсем не знает. Он привык идти напролом. Но только не наперекор себе.
— Кем ты хочешь стать? — спросила Лиза, тяжело дыша, но шагая. Её нога то и дело выныривала из платья, гипнотизируя Пашку.
— Моряком.
— Тебе придётся трудно. Ты слишком непослушный и своевольный.
— Зато я смогу переупрямить шторм.
— Шторм — это исключение. А как же каждый божий нудный день? Режим? Полное подчинение капитану? И всё время вода, вода, вода… И никаких женщин!
Она говорила так, словно отходила в море много лет. Он рассмеялся.