— Ты такая забавная!
— Да уж! Куда забавнее?
Лиза отперла дверь заранее приготовленным ключом. Вошла. Он — за ней и тут же прикрыл за собой дверь, прижавшись спиной к шероховатому дерматину.
— Ц-ц-ц! — Она прижала руку к его рту. — Ты очень расшумелся.
Он схватил её за талию, резко развернулся с ней, одновременно поворачивая к себе спиной, и довольно жёстко прислонил к входной двери телом и лицом.
— Так я сегодня ударился по твоей прихоти, когда ты натравила на меня этого хорька, — прошипел он ей в затылок, наваливаясь на неё всем телом.
Она задрожала от смеха:
— Кого? Хорька?
— Тише. Ты очень расшумелась.
Он припал поцелуями к её шее, и она утратила весёлость, отдавшись чувственности.
— Это моё любимое место. — Он перемежал слова поцелуями. — Это из-за него я здесь. — Стянул с неё пончо и бросил на пол. — А это платье я ненавижу! — Он расстегнул молнию и стянул его по гладким белым плечам до локтей по очереди с каждой стороны. — Ты в нём, словно в упаковке на продажу.
— Так и есть, милый, — прошептала она, — так и есть.
Он гладил ей спину. Она была покорной и выгибалась под его рукой точно кошка. Пашка развернул Лизу лицом к себе. Она по-доброму улыбнулась ему.
— Ты хочешь взять меня опять в коридоре на полу?
— Мне всё равно где.
Он поцеловал её в губы.
— Ты необычно целуешься.
— Ещё я ненавижу вот это. — Он взял её за голову руками и потёр большими пальцами её веки. — Через пять лет я буду уже вполне взрослым!
— Тише… тише… — она погладила его по растрёпанным волосам. — Через пять лет мне будет уже тридцать.
— Мне плевать.
Он развернул её спиной к себе и начал медленно выбирать шпильки из волос, аккуратно разрушая причёску. Бросив на пол последнюю шпильку, он уткнулся носом в светлую копну, втягивая ноздрями аромат. Они пахли зелёным чаем, сигаретным дымом, дорогой машиной.
Он повернул её лицом и задумчиво с грустью сказал:
— Сегодня я тебя брошу. Я хочу тебя трахнуть и бросить.
— Что ж, валяй. Надо было сделать так ещё вчера.
— Вчера я не смог. А сегодня я очень-очень постараюсь тебя бросить.
— Перестань повторять. В конце концов, мне это не совсем приятно слышать.
— А что тебе приятно слышать?
Он взялся ласкать её грудь.
— Ну… Какая я потрясающая… — Голос её захлёбывался. — Как хорошо я пою…
— О да! — замер он на секунду. — Поёшь потрясно!