— Сам пошёл! — с этими словами Виктор толкнул парня на лестницу.
Полёт прошёл удачно. В том смысле, что Пашка удержался на ногах, пробежался, попадая ногами на некоторые ступеньки, и только в конце вмазался в стену, не успев поставить вперёд руки из-за того, что балансировал при помощи них в полёте. Он сначала даже не почувствовал боли, его только накрыло какое-то безвремёнье. Ему показалось, что в нём как будто что-то хрустнуло во время удара. Он ошеломлённый прошёл к следующему лестничному пролёту и потихонечку начал спускаться по нему, ощупывая голову. Дверь наверху захлопнулась, как ему показалось, с пушечным грохотом. Нет, голова не раскололась. А вот и долгожданная боль! А вот и кровь на правой скуле! «Что ж, Виктор может собою гордиться!» Он медленно спустился до первого этажа, там ему встретилась сердобольная женщина.
— Молодой человек, у вас кровь на щеке. С вами всё хорошо?
— Да, спасибо. Я знаю.
— Что-то я вас не припомню. Вы из нашего дома?
— Нет. В гости заходил.
— А! — Лифт подъехал, она с грохотом открыла двери и на пороге спросила ещё раз: — У вас точно всё хорошо?
— Да. Не волнуйтесь. До свидания!
«Наконец-то уехала! Не давала с мыслями собраться. Ё-моё, что делать-то? А ведь Лиза — это не мороженое. Это наркотик! Вызывает привыкание! Ещё! Ещё хочу! Вот уродство-то! Я с этим хмырём на одну тёлку подсел. Экзамены сдам, уеду в Питер к тётке — в мореходку поступать — вот ломка-то начнётся! Ёк-макарёк, что делать-то? Надо в выходной к Ваньке съездить — посоветоваться. Он парень уравновешенный. Может, умное что-нибудь подскажет?»
Пашка не выходил из подъезда, не мог. Его будто кто приклеил к плиткам пола.
«Зачем она, дура, этому хорьку про меня рассказала? Неужели описала во всех красках, как по полу со мной елозила? Тогда он должен был её космы на руку намотать и головой о стену стукнуть!»
Пашку передёрнуло от последней мысли. Так ли ему нужна эта женщина? Готов ли он делить её с Виктором? Разумеется, нет. «Может, ну её на хрен? Ну не убивать же его в конце-то концов? Вляпался!»
Он развернулся и побрёл обратно наверх.
«Ненавижу сучку! Может, дождаться, когда она выйдет, и размазать её по стенке?» Но его охватывал священный ужас. Он даже мысленно не мог поднять на неё руку, хотя и хлестнул её вчера по щеке. Зачем? Вчера — это была игра. Сработал рефлекс. Сегодня — жизнь. «Как же мужики своих баб метелят? Есть же такие! Сильно о стену, должно быть, шарахнулся. Только бред один в башку лезет. Но я же здесь не для того, чтобы Лизу обидеть. Я пришёл хотя бы взглянуть на неё разок. Так я уже взглянул».
Он присел на верхнюю ступеньку лестницы, не дойдя всего один пролёт до злополучной квартиры. Надо бы уйти, а он не может, не хочет. Прямо как пёс, которого из дома выставили за дверь. Точно, не может отойти, как кобель от течной суки.
Сегодня, когда он джинсы хотел надеть, её таблетки из кармана вылетели и рассыпались по полу. Минут десять их собирал. Потом взял и сожрал зачем-то одну. Он услышал в квартире шум. Похоже, Виктор с Лизой ссорятся. «Ничего себе, визг какой подняла! Он её там, случаем, не убивает? Аж сердце похолодело! Вот и хорьку досталось! Ну и злючка ты, Лизка!»
Дверь открылась. Это, видимо, Виктор выходил. Его догоняли слова возмущённой женщины:
— Вот и живи с ней и детьми, а ко мне больше не суйся! Никогда!
Дверь закрылась, лифт тронулся к третьему этажу.
— Истеричка бешеная! — пробурчал Виктор. — Как котёнка малого тычет мордой в дерьмо. Ну не могу я с женой развестись и бросить детей! Даже признаться не могу! Хотя Валюшка и так, по-моему, знает. И зачем я тебя только встретил такую обворожительную?
Дальше подъехал лифт, и Виктор унял брюзжание.
«Ёлки-палки, да он женат! Теперь понятно, почему она такая обиженная. Он ради неё разводиться не собирается. А тут я ещё прицепился к ней, как клещ-кровосос. И зачем я тебя только встретил такую обворожительную?»
Пашка вдруг выпал из мыслительных процессов и повис в каком-то неясном состоянии. В голове его шарманкой звучала фраза из песенки: «С горя б закурить, да промокли все спички»47.
Из зацикленного состояния его вывела хрустнувшая дверь. Лизин сильный голос вдруг запел:
— Миленький ты мой, возьми меня с собой. Там, в краю далёком, буду тебе женой.48
«О, вот решение! Надо уговорить её уехать со мной в Петербург. Пусть бросит этого хорька и уедет со мной! — Он нахмурился. — Она не поедет. Я не смогу уговорить! Не силой же увозить?!»
Лифт подошёл, и Лиза процокала в кабину. Пашка вскочил и ураганом помчался вниз, не добежав всего пролёт. Он, еле сдерживая разбушевавшееся дыхание, высунул голову, чтобы увидеть хоть её спину, и обалдел: она была в ярко-красном обтягивающем платье с большим треугольным вырезом на спине. Платье прямо горело на ней во время движений. Из длинной узкой юбки вдруг вынырнула левая нога в красной туфле на высоченном каблуке и, показав красивое полное колено и самый краешек бедра, скрылась обратно. Волосы, обнажая умопомрачительную шею, скручены снизу-вверх жгутом, а наверху разбросаны в творческом беспорядке. Руки — в красных перчатках чуть выше локтя, а в них — та самая маленькая чёрная сумочка, что была с ней вчера.
У Пашки от возбуждения встали даже волосы на макушке. От подобного зрелища ему захотелось выругаться страшными словами. «И куда же эта мадам Желай-меня-на-расстоянии отправилась в подобном виде?» — спросил сам себя парень, когда дверь за ней захлопнулась. Может быть, он должен был восхититься и упасть в обморок от изумления, но ему только захотелось поступить с этим нарядом так же, как он поступил с предыдущим. И его тошнило, оттого что у кого-нибудь возникнет такое же желание. «Хоть бы плащик какой накинула сверху, сука! — зло подумал он. — Неужели она и вправду та, кем себя назвала?»
Когда ему удалось вернуть нижнюю челюсть на место, он бросился бежать за ней. Он — из подъезда, она — за угол, через сквер к троллейбусной остановке. Ему полегчало, когда он увидел на ней балахонистое чёрное пончо, которое, видимо, упустил из виду. «Слава Богу, пассажиры не будут лежать в коматозе!» Он едва успел запрыгнуть в последнюю дверь подошедшего голубого троллейбуса и затерялся среди пассажиров на задней площадке. «Только бы не заметила», — думал он, покачиваясь и тайком поглядывая на неё из-за плеча здоровущего мужика. Пашка видел её в профиль после того, как она купила билет у водителя. Ярко-алые губы, опять безумно подведённые и оттенённые глаза! «Ну, кукла! — подумал он, задыхаясь от волнения. — Размалевалась! Как она не боится по городу ходить в таком виде?»
Возле станции метро «Дмитровская» она сошла. На эскалаторе он почти дышал ей в затылок, но она его так и не заметила. В вагоне он поглядывал на неё. Она не была возмущённой, как вчера, но казалась всё такой же отчуждённой и задумчивой. В какую-то секунду ему показалось, что она даже улыбается собственным мыслям. Так задумалась, что вытолкнулась из вагона, когда навстречу пошли пассажиры. По её милости Пашка чуть не остался в поезде, выскочив в последнюю секунду. Со станции «Чеховская» она перешла на «Пушкинскую» и доехала до станции «Улица 1905 года» с красно-мраморными колоннами и серыми металлическими факелами.
[47] Песня «Электричка» Алёны Апиной из альбома «Объяснение в любви».
[48] «Миленький ты мой» — русская народная песня.