Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В гонках лодок наряду с кхмерскими экипажами принимали участие команды тямов. Их лодки, как правило, не превышали в длину 15 м, и размещалось на них около 30 гребцов. Помимо основных — мужских экипажей в гонках принимали участие также и женские команды. Можно без преувеличения сказать, что в эти дни на берегу собирался весь Пномпень. Радостными возгласами зрители подбадривали гребцов.

Не оставляли они без внимания также выступления лодочных шутов с их вызывавшими всеобщий смех ужимками и гримасами, импровизировавших на ходу забавные куплеты и прибаутки, как, например:

Победа в соревнованиях во многом зависит от слаженности движений команды и опыта ее капитана (неак кбаль, или неак баньтеа), которого выбирают сами гребцы. Капитан обычно устраивался на носу лодки, держа в руке «золотое весло» (тьрова меах). Украшенное золотым орнаментом на красном фоне, оно служит для регулирования направления движения лодки и ритма гребли. В том случае, если капитан считает, что гребцам следует «прибавить обороты», он дает команду: «Pean!» А перед тем как вновь вернуться к нормальной скорости, протяжно кричит: «У-у-у!» На противоположном конце лодки, на корме, находится рулевой, который, следуя командам капитана, направляет движение лодки с помощью длинного весла, выполняющего функцию руля [Миго, 1973, с. 344].

Лодочные гонки, начинавшиеся после обеда, завершались, как правило, с наступлением темноты. И так продолжалось в течение трех дней. К последнему дню соревнований на старте осталось 194 экипажа (три выбыли по техническим причинам). В заключение они собирались все вместе, чтобы участвовать в торжественной церемонии кат проат (перерезание каната), символизировавшей изменение течения вод Тонлесапа, хотя на самом деле это уже произошло в начале октября. Концы длинного каната крепились между двумя огромными лодками, стоявшими напротив плавучего королевского дома. В 1967 г. церемонией руководил придворный брахман Кео Мак, которому было тогда 85 лет. С начала века он постоянно принимал участие в водном празднике, а последние 30 лет был бессменным руководителем его официальных ритуалов. По традиции Кео Мак, которому был присвоен почетный титул прум тьей (досл. «брахман победы»), выполнял также функцию хранителя четырех священных мечей королевства, находившихся в Барае (пров. Кампонгтхом).

Перед началом церемонии Кео Мак усаживался в специально подготовленную королевскую лодку, носившую название Прэах тинеанг прек ампыль, построенную в 1903 г. в одной из деревень и подаренную затем королевскому двору. Эта лодка шла во главе всей лодочной флотилии, которая около 8 часов вечера приближалась к священному канату. Кео Мак делал вид, что пытается разрубить мечом канат, и, будто бы страшась совершить это святотатство, нашептывал магические формулы, передававшиеся придворными брахманами из поколения в поколение на протяжении многих веков, способные повернуть течение Тонлесапа. На третий раз резким ударом он перерубал канат, и в образовавшуюся брешь, как на крыльях, летели по водной глади гоночные лодки, символизировавшие змеев-нагов, будто бы возвратившихся вновь в русло рек и приносящих плодородие всей Камбоджийской равнине [Косиков, 1966–1968].

Каждый вечер, после того как с наступлением темноты завершались лодочные гонки, начиналось другое, не менее захватывающее действо. По реке двигались иллюминированные суда, огни которых ярко выделялись в густой темноте тропической ночи. На празднике в 1967 г. в этой речной флотилии было 23 судна. На первом из них находилось изображение королевского герба высотой более 10 м; другие как бы представляли парламент, различные министерства и государственные учреждения. По традиции первое судно останавливалось перед плавучим домом. Члены королевской семьи и почетные гости, обязательно одетые в костюмы белого цвета, при помощи длинного факела по очереди зажигали один из 70 небольших светильников, укрепленных в нижней части светящегося герба. Затем судно торжественно возвращалось на прежнее место, а иллюминированная флотилия, расцвеченная огнями ярких фейерверков, медленно проплывала перед восхищенными зрителями [Косиков, 1966–1968].

Одновременно с лодочными гонками в плавучем доме устраивалась особая церемония, на которой шесть придворных брахманов (баку́) на закате солнца обращались к небесным силам с просьбой обеспечить королеве во всем успехи и победы. О начале этой церемонии возвещали звуки витых морских раковин, напевная мелодия которых буквально пленяла тех, кто ее слышал. Один из брахманов окроплял ладони королевы «водой победы», которая затем простирала соединенные вместе руки вверх, по направлению к лунному диску, и смачивала водой лицо и волосы. Брахманы вручали королеве ветку дерева пхнэу (Aegle marmelos) — символ обновления и благополучия. Этой веткой, смоченной в «воде победы», королева по очереди окропляла приближенных, упавших перед нею ниц [Porée-Maspéro, Bernard-Thierry, 1962, с. 272].

В завершающий день праздника, в полночь 1-го дня убывающей луны, в королевском плавучем доме присутствующие с благоговением ожидали обряда поклонения Священной луне (Сампеах прэах кхае). Наблюдать за его ходом было тем более интересно, что к концу 60-х годов XX в. не так много осталось в мире стран, где официально отмечалась церемония в честь этого небесного светила. Как правило, в ней участвовали члены королевской семьи и узкий круг приглашенных, которые усаживались лицом к востоку, по направлению к Тонлесапу [Прэах реатьпитхи, 1960, с. 143–144].

После чтения буддийских сутр произносились специальные магические формулы (акасат), чтобы с их помощью передать «заслуги», накопленные в результате участия в этой церемонии, душам усопших правителей Камбоджи. Затем все внимали заклинаниям придворного брахмана, обращавшегося к духам предков, небесным силам и охранным духам, обитающим на равнинах, в лесах, горах и водах, с просьбой и впредь не лишать своего покровительства жителей страны. Зажигалось 19 свечей, каждая из которых символизировала одну из камбоджийских провинций, и этот стилизованный подсвечник наклонялся к востоку, по направлению течения реки. От дуновения легкого ветра капли расплавленного воска падали вниз, на зеленый ковер из банановых листьев. По тому, быстро или, наоборот, медленно падали капли, и по форме, которую принимал застывший воск, делались прогнозы, в какой провинции будут обильные дожди, а какие подвергнутся засухе. Церемония завершалась песнопениями сакрава, исполнявшимися женским хором в сопровождении оркестра традиционной музыки.

Помимо королевской церемонии во многих районах страны крестьяне собираются в буддийских монастырях или просто во дворах домов, чтобы почтить Господина Луну (Прэах тьан, Лок тьан) или Господина Месяца (Прэах кхае, Лок кхае). Накануне утром хозяйки готовят непременный атрибут торжества — амбок (клейкий рис нового урожая, слегка обжаренный в глиняной кастрюле на огне, а затем обрушенный). Мужчины в это время из бамбука и дерева сооружают высокую подставку для свечей. Площадка вокруг нее покрывается циновками, на которых с наступлением ночи расставляют специальные ритуальные предметы и приношения: чашу с амбоком, сосуды с ароматизированной водой, подносы с пирогами; кладут подушку, покрытую белой тканью.

Приходят жители деревни и приносят с собой фрукты, цветы, рис. Они усаживаются на циновках, отводя ноги в сторону и соединив на уровне лица ладони рук. Начинается чтение хором нараспев буддийских сутр. Когда луна достигает зенита, зажигают свечи и благовонные палочки. Руководитель церемонии — атьар укрепляет три горящие свечи к горизонтальной планке-подставке, которую затем вращает, подобно вертелу и оставляет подставку свечами вниз. Капли воска — «слезы луны» — долгожданным дождем падают вниз, на банановые листья, символизируя благополучие.

Три свечи, согласно поверью, символизируют три района: первый — в котором расположена данная деревня, а второй и третий — находящиеся по соседству. Считается, что если вначале мало падает восковых капель, то и дождей будет немного, и, наоборот, если много капель воска, то можно надеяться на обильные дожди, а значит, и хороший урожай. Соединив три недогоревшие свечи в одну и продолжая ее вращать, атьар по форме и толщине застывших капель предсказывает будущий урожай, дает заключение относительно самочувствия жителей и состояния здоровья животных.

Наконец наступает самая важная часть церемонии, когда из риса (а иногда из банана) лепят шарики и туз же дают их проглотить сидящим рядом, тем, кто еще не успел отразиться с предыдущей порцией. Тут же стараются постучать по спине соседа, который в это время либо должен произнести благопожелания, либо тотчас ответить на вопрос: «Будет дождь или засуха?» Последний отвечает: «Засуха!» Тогда его вновь стучат по спине и спрашивают до тех пор, пока ответом не будет: «Дождь!» [Porée-Maspéro, 1964, с. 411].

Атьар трижды обращается с приветствиями к небесному светилу, а затем наступает черед женщин обратиться к Господину Луне. Чаще всего первыми обращаются девушки:

Кхмеры связывают происхождение этого ритуала с одной из джатак, в которой говорится о том, что в одном из своих перерождений Будда воплотился в зайца. И когда ему пришлось встретить на своем пути охотника, то он из сострадания согласился пожертвовать своей жизнью. Но перед смертью заяц пожелал, чтобы впредь его изображение непременно запечатлелось на диске луны. С тех пор, как считают кхмеры (а также вьеты и лао), на луне, если внимательно присмотреться, можно различить изображение зайца. А поскольку зайцы любят лакомиться амбоком и бананами, то на Празднике луны их и выставляют в качестве основного угощения.

Но подобное объяснение обрядности, однако, все же вторично, поскольку в основе поклонения луне заложено стремление крестьян обеспечить плодородие для земли и благополучие для людей, обрабатывающих ее: чтобы в наступающем сезоне были обильными дожди, богатым выдался урожай, чтобы люди были всегда сыты и ели риса до отвала, как это происходит в праздничную ночь, под благосклонным сиянием луны [Porée-Maspéro, Bernard-Thierry, 1962, с. 279].

«Мира, счастья и благополучия!» — это основные пожелания, звучащие на празднике.

Обычаи и обряды начала сухого сезона

В месяце катдек дожди прекращаются, но засушливый период еще не наступает. Начинается переходный, достаточно прохладный подсезон. В районах, отдаленных от водоемов, рисовые поля все еще покрыты водой, тогда как на затопляемых прибрежных землях вода постепенно убывает, и крестьяне приступают к выращиванию различных продовольственных и технических культур.

Если в начале сезона полевых работ кхмерский земледелец озабочен, прежде всего, тем, когда же наконец выпадут тропические ливни, без которых невозможно возделывание риса, то в дальнейшем, по прошествии нескольких месяцев, он сталкивается с тем, что на полях из-за продолжающихся дождей скапливается слишком много воды, что ведет к загниванию побегов риса и не может не отразиться на будущем урожае. Издавна было принято, для того чтобы дожди прекратились, запускать в ноябре воздушных змеев.

Как и другие народы Индокитая, в частности тямы, ман, мнонги, кхмеры обозначали воздушных змеев терминами, сходными с наименованием ястребов, коршунов, орлов, т. е. хищных птиц, питающихся змеями, рыбами и другими существами, живущими в водной среде. Согласно народным представлениям кхмеров, уже сам по себе полет воздушного змея способен был повергнуть в бегство змеев-нагов, от которых и зависело выпадание осадков. Таким образом, магическая роль воздушных змеев состояла как раз в прекращении дождей [Porée-Maspéro, 1964, с. 480–486].

В Камбодже существует свыше 15 различных видов воздушных змеев. Для их изготовления обычно используют бамбук и выделанную в домашних условиях бумагу из измельченной коры тутового дерева. Наиболее распространенный тип среди них — так называемый кхлаенг пхнонг. Его размеры достигают от 1,5 до 2,4 м в длину, и поднимают его в воздух как минимум три человека с помощью веревки длиной 50-300 м. В головной части змея укрепляют один или два специальных звуковых устройства (аек), напоминающие по форме лук с вибрирующей тонкой пластиной (андат) из обработанного особым способом ротанга. В зависимости от скорости ветра эта пластина издает звуки высокой частоты. Существуют воздушные змеи, своими очертаниями напоминающие параллелепипед, цилиндр (иногда с небольшим фонариком внутри), а иногда птиц, бабочек, демонов.

Одна из кхмерских сказок, повествующая о похождениях проказника Тненьтьея, так рассказывает историю происхождения воздушного змея.

Оказавшись однажды в Китае и попав там в тюрьму, Тненьтьей построил воздушного змея, которого запустил в воздух его приятель. Всю ночь раздавались над дворцом императора странные и непонятные звуки, сильно напугавшие его хозяина. В конце концов, император вызвал прорицателей и спросил, что бы все это значило. А те, приняв модуляции звукового устройства змея за крики птиц, предвещающих несчастье, посоветовали на всякий случай отпустить Тненьтьея на волю. Выйдя из тюрьмы, веселый проказник раскрыл свой секрет императору, получив взамен джонку со слитками золота, шелковыми тканями и свитой в сто человек. С этих пор будто бы китайцы и поселились в Камбодже, а воздушные змеи получили широкое распространение в Китае [Cérémonies des douze mois, 1950, с. 70–71].

В полнолуние месяца меак (февраль) кхмеры празднуют День всех святых буддийской общины. Это событие отмечалось обычно в каждом буддийском монастыре ночью. С наступлением темноты миряне трижды обходили храм, входили в него и оставляли приношения перед статуями Будды, зажигая свечи и благовонные палочки. Один из монахов читал проповедь, после которой преподносились дары в честь «трех драгоценностей» — Будды, его учения и его общины. Затем монахи восхваляли благодеяния Будды; один из них произносил проповедь, в которой рассказывал о жизни Будды. В некоторых общинах торжество завершалось в полночь, но чаще всего оно продолжалось до утра и заканчивалось приглашением монахов к утренней трапезе [Cérémonies des douze mois, 1950, с. 79].