Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перед тем как перейти к описанию новогодних обрядов, укажем, что период за две-три недели до праздника считался у кхмеров нейтральным, промежуточным временем. Объясняется это тем, что старая тевода — хранительница прошедшего года — уже перестала выполнять присущие ей охранительные функции, а новая тевода еще не приступила к ним.

Согласно поверьям, на Новый год и на Праздник поминовения усопших запрещались любые виды работ. Поскольку эти два самых важных в жизни кхмеров торжества по времени совпадают со сменой двух сезонов, то можно предположить, что данные табу связаны, прежде всего, с переходом от одного календарного времени года к другому, как бы символически отмечая их наступление и окончание. Тот, кто осмеливался их нарушить, рисковал навлечь на себя одно из шести страшных несчастий: мог заболеть либо он сам, либо его жена, либо ребенок; может также случиться, что сгорит дом, а домашнее добро будет разграблено или одежда изглодана крысами [Porée-Maspéro, 1962, с. 46]. Каждый кхмер четко представляет себе, что праздник есть праздник и все дела и заботы, какими бы важными они ни были, он должен отложить и полностью отдаться веселью и развлечениям.

К основным ритуальным обрядам по случаю новогодних торжеств относятся возведение песчаных горок (пун пном кхсать) и окропление статуй Будды (сранг прэах). Рано утром миряне, взяв с собой угощение для монахов, отправляются в ближайший монастырь, а во второй половине дня они приходят в храм с водой для окропления статуй Будды и с песком для сооружения горок.

Перед тем как возвести горки, устраивается очень важный обряд в честь Кронг Пеали. Этот обряд магического характера предшествует многим важным событиям в жизни кхмеров: началу строительства жилища (лык пхтэах), временному монашеству (бамбуох неак), похоронам (бон кхмаоть) и т. д.

В 1967 г. автор наблюдал этот обряд в деревне Реатьбоу провинции Сиемреап. Как рассказывал автору местный атьар Хой Уон, Кронг Пеали (а в мифологии индусов — король Бали) — это Божество земли и вод. Когда-то Кронг Пеали был заблудшим человеком, которого Будда решил во что бы то ни стало спасти (для этого, согласно индуистскому мифу, Просветленный изменил свой облик и воплотился в карлика). Будда попросил у Кронг Пеали столько земли, сколько он смог бы отмерить своими тремя шагами. Не подозревая обмана, Кронг Пеали согласился, но уже через два с половиной шага Будда полностью покрыл всю землю, а проигравший в споре был превращен в крокодила и отправился в подземный мир. Будда последовал туда за ним и попросил помочь ему переправиться через океан. Кронг Пеали согласился, поставив условием, что за это он будет досыта накормлен. Затем Будда сел на него верхом, но под тяжестью его веса крокодил погрузился в воду и лишь тогда был вынужден полностью признать себя побежденным. В дальнейшем он стал верным последователем Будды.

С тех давних пор, считает Хой Уон, по завету великодушного победителя кхмеры и устраивают церемонии в честь Кронг Пеали, от которого, как они верят, зависит счастье и благополучие людей [Косиков, 1966–1968].

Согласно другим источникам Кронг Пеали — Божественный змей-наг жил в водных просторах еще до возникновения земли. Ударами хвоста он превращал воду в пену, которая затем превращалась в сушу [Porée-Maspéro, 1962, с. 6]. Кхмеры до сих пор верят, что находящийся под землей «нижний» мир водный, а живет там хтоническое божество Кронг Пеали, местоположение которого необходимо определить, прежде чем приступить к сооружению жилища.

Обряд в честь Кронг Пеали в деревне Реатьбоу издавна устраивался на рисовом поле, недалеко от буддийского храма. В нем участвовали два человека: атьар Хой Уон, который служил молебен (соут тхо), и его помощник по имени Каев Ханг, совершавший приношения (саен прен) в честь Кронг Пеали (подробнее об этих ритуалах см. [Ang Chouléan, 1986, с. 81]). На земле стлали циновку, на которой в три ряда расставляли приготовленные заранее ритуальные предметы и кушанья: ритуальные приношения, изготовленные из ствола банана, листьев бетеля и благовонных палочек (байсей пачхам и слатхо) (об их изготовлении см. [Lim Siv Choan, 1967, с. 10–12]); на одном круглом подносе находились миски с вареным рисом (бай), лапшой (ми), манго (пхлае свай тум), вяленой рыбой (трей нгиет) и прочей снедью (тьангам), а на другом — разные сладости (бангаем). Ставили также тарелки с бананами (пхлае тьек), сосуды с душистой водой (тык ап). В центре клали подушку (кхнаэй), покрытую тканью, размером в 5 локтей (камраль са прам хат), рядом с ней на подставке (пеан сла) размещали четыре свечи (тиен), 16 свернутых в трубочку листьев бетеля (сла), четыре ореха арековой пальмы (молу), один банкнот достоинством 5 риелей. Здесь же на другой подставке находилась серебряная чаша (пхтэль) с ритуальной водой (тык самбуо), для приготовления которой обычно использовали сушеные плоды дерева самбуо, типа акации, с желтыми пахучими цветами (Acacia concinna), которые замачивали вместе с плодами лимонного дерева (Citrus hystris). Сбоку к поверхности чаши прикрепляли свечи. Как всегда, непременным атрибутом таких церемоний была большая коробка с набором принадлежностей из серебра для жевания бетеля (хэп сла). Но главное приношение, по словам информаторов, это пе — квадратная бамбуковая рама, покрытая листьями банана, на которых помещалось сделанное в специальной форме из рисовой муки с добавлением воды персонифицированное изображение Богини земли Неанг кунгхинь прэах тхорони, обычно именуемой Неанг кунгхинь. Эта богиня всегда ассоциировалась у кхмеров с Кронг Пеали, хотя точно определить ее функции достаточно сложно, поскольку сами Информаторы предпочитают обходить стороной подобные различия.

В начале церемонии атьар Хой Уон и его помощник, преклонив колени, совершали три земных поклона, а затем первый, сидя на корточках и подняв ко лбу соединенные вместе ладони рук, произносил набор заклинаний на языке пали. После очередного заклинания помощник атьара специальной кисточкой банана (тьок) окроплял небольшую выкопанную ямку и клал в нее понемногу от каждого приношения. В конце церемонии в землю закапывалось изображение Неанг кунгхинь.

Затем наступал черед возведения песчаных горок, песок для которых заготавливался заранее. В храме Реатьбоу в 1967 г. их было соответственно пять и девять, сооруженных на открытой площадке, окруженной бамбуковой оградой (реать воат). Самая большая горка символизировала центр мироздания — гору Меру, а по другим данным, полученным от информаторов, представляла собой Небесную ступу (прэах тьоламони, иногда тьоламоней), сооруженную для хранения волос, которые Будда срезал с головы, перед тем как оставить мирскую жизнь. Четыре или соответственно восемь горок были строго ориентированы по четырем сторонам света, представляя собой как бы рельефную «розу ветров». У каждой из горок устанавливали приношения: слатхо — корзиночки с бетелем и орехами арековой пальмы, сигареты, поднос с пирогами, чашу с водой. Над горкой иногда помещали ритуальный зонт (чхат банг пном). По четырем сторонам света на территории площадки строили из бамбука трехъярусные алтари (реан тевода) в честь небожительниц-покровительниц года.

Кхмеры считали, что те, кто возводил горки, могут рассчитывать на «накопление заслуг». Самое обычное в этом случае объяснение: каждая песчинка освобождает человека от одного греха. Одним из распространенных пожеланий, когда верующие обращаются к Богине земли Неанг кунгхинь прэах тхорони, чтобы она дала им возможность прожить столько лет, сколько они насыпали песчинок. Другое, более существенное, по мнению кхмеров, обращение к Богине земли — выпросить извинения за начало полевых работ.

Как объяснял атьар Хой Уон, возведение песчаных горок преследует основную и достаточно прагматическую цель получение хорошего урожая в предстоящем году с помощью магического воздействия на производительные силы природы. Так что версия относительно искупления грехов представляется все же вторичной, хотя она и более широко распространена. С обрядами аграрно-продуциирующего характера связаны, на наш взгляд, и другие действа, совершаемые в новогодний праздник: окропление буддийских статуй, омовение монахов, а у себя дома наиболее уважаемых лиц — родителей, близких родственников в старшем поколении. Считается, что этим ритуалом помимо традиционного глубокого уважения кхмеров к возрасту и занимаемому положению выражается также надежда на то, что дожди выпадут в срок и будут обильными. Когда, скажем, чистят и окропляют статуи в храме, оставляя у их основания свечи и благовонные палочки, то попутно никогда не забывают адресовать Будде пожелания о ниспослании дождя.

Другому важному обряду — освящению песчаных горок — обязательно предшествует угощение монахов (прокен тьамхан лок), когда после молитвы миряне по очереди наполняют монашеские котелки рисом и различного рода пирогами. Пищу для монахов обычно готовят женщины. Желательно, чтобы во время церемоний их всегда было больше, чем мужчин, — это также способствует плодородию полей. Все собравшиеся с зажженными свечами и благовонными палочками садятся лицом к дереву Будды, растущему на монастырском дворе, приветствуя его низкими поклонами. Атьар читает заклинания на языке пали, после чего миряне отвечают хором: «Да будет так!» Вот, например, один из вариантов заклинания, записанный нами на торжестве в храме Реатьбоу: «По этому случаю мы бьем низкие поклоны в честь Могущественного владыки и просим его простить все наши прегрешения. Все, что нами сделано доброго и хорошего, просим Владыку принять как должное. За все, что Владыка сделал для нас, благодарим как за великую радость и счастье. И мы нижайше повторяем: „Сатху! Сатху!“ („Да будет так!“)» [Косиков, 1966–1968].

Затем трижды совершается обход вокруг песчаных горок (пратеаксин бэй тьум), причем шествуют вдоль ограды так, чтобы горки всегда оставались с правой стороны от процессии.

После этого вновь рассаживаются между деревом Будды и горками, на этот раз лицом к горкам. Начинается ритуал обращения к небожительницам-тевадам, у которых испрашивают счастье, долголетие, здоровье и удачу в делах. Для этого миряне подходят к горкам, украшают их разноцветными бумажными флажками прямоугольной формы (тунг лолок са — досл. «флажок белой горлицы»), окропляют их душистой водой (тык ап), бросают несколько щепоток шафрана (мосау ромиет), чтобы избавиться от болезней и неприятностей в наступающем году и в следующих перерождениях [Косиков, 1966–1968].

Можно без преувеличения сказать, что в новогодние праздники в стране царит атмосфера всеобщего единения. Молодежь и старики, целыми семьями, вместе с маленькими детьми, пешком и на телегах, автомобилях и даже на слонах отправляются к древним святыням — буддийским ступам, где покоится прах их предков, чтобы засвидетельствовать свое почтение и уважение предшествующим поколениям и как бы протянуть тем самым связывающую нить между ними и ныне живущими. Многие также стремятся непременно хоть один раз в жизни увидеть величественные ансамбли блестящей цивилизации прошлого. В последние десятилетия превратилось в устойчивую традицию паломничество в Новый год к памятникам Ангкора. Со всех концов страны, даже из отдаленных районов, туда едут люди, чтобы встретить праздник рядом с Ангкорватом [Thierry, 1964, с. 10].

Особенно радуется наступлению Нового года молодежь, поскольку в праздничные дни молодые люди получают полную свободу и привычные запреты старших уже не действуют. Так, если обряд омовения статуй Будды у взрослых и старших по возрасту и положению носит ритуально-торжественный характер, то у молодых он превращается в задорное и шумное действо. Распространено и развлечение молодежи с обливанием друг друга водой. Скажем, в один из дней праздника ватага парней приходит в дом, где живет девушка. Если же ее не оказывается дома, то пришедшие не успокаиваются, а отправляются на ее поиски, встретившись с нею, обязательно окатывают ее водой с головы до ног. Затем наступает черед девушек. Они пускаются вдогонку за парнями и обливают их до тех пор, пока те не попросят пощады. Причем обижаться на это не следует, так как, согласно поверьям, это может привести к несчастью.

В новогодний праздник открытые площадки возле домов или на территории буддийских монастырей обычно свободны для увеселений и забав. К вечеру они заполняются участниками игр, которые состязаются друг с другом в ловкости, меткости и сноровке. Поскольку во многих деревнях до сих пор нет электрического света, то игры начинаются либо при полной луне, либо при свете самодельных факелов (тьонлох).

Одна из самых старых и распространенных игр у кхмеров — тьаоль чхунг, сохраняющая элементы ктеической обрядности, — получила свое название от скрученного и перевязанного в виде мячика хлопчатобумажного шарфа — крама (размером 0,6×1 м) в мелкую бело-сине-красную клетку, торчащий конец которого и именуется по-кхмерски чхунг. Игра эта достаточно проста и неутомительна. В каждой из двух групп (обычно мужской и женской) принимает участие 10–20 игроков. Они становятся в два ряда друг против друга на расстоянии 8-10 м. Сначала один из играющих (обычно юноша) выбрасывает мяч в сторону противостоящей группы. Если он промахнулся и мяч падает на землю, то пославшему его юноше засчитывается штрафное очко. Если мяч попадает в девушку, а она не успеет его поймать, то по правилам игры под веселые возгласы присутствующих она должна в сопровождении подружки подойти и возвратить чхунг юноше, начав при этом импровизированную поэтическую дуэль: «Я поймала чхунг, а он разбился на четыре части. О мой хороший, возьми его скорей назад» [Лбаенг, 1964, с. 9–10]. Если мяч метким броском «поразит» юношу, то он в сопровождении приятеля также подходит к бросавшей мяч девушке, пританцовывая и распевая: «Я поймал чхунг и прижимаю его к талии, о радость моей души, я возвращаю его тебе». Восторженные зрители чутко реагируют на нюансы песенного исполнения, искренне «болеют» за одну из команд, хлопаньем в ладоши и приветственными криками выражая свое одобрение. Броски мяча следуют обычно в быстром темпе, и если чхунг долго не падает на землю, то игра может продолжаться достаточно долго. Хорошей приметой обычно считается победа команды девушек, что позволяет ревнителям древних обычаев утверждать: предстоящий год будет вполне благополучным, а дожди ожидаются обильными.

Чжоу Дагуань в своих записках отмечает, что в 4-м месяце кхмеры устраивают игру в мяч, а в 5-м — к статуям Будды со всех концов города и даже окрестностей приносят воду и в присутствии короля обмывают статуи [Tchéou Ta-Kouan, 1902, с. 37]. В наши дни «кидают мяч» и окропляют изображения Будды на Новый год, а в случае необходимости повторяют окропление в 6-м месяце писак, когда опасаются засухи. Таким образом, уже в XIII в. было принято устраивать сохранившиеся до наших дней обряды в переходный период от сухого сезона к сезону дождей, а их совпадение с отмечаемым ныне в этот период Новым годом носит, по нашему мнению, все же вторичный характер, если учесть, что перенос новогодних торжеств на 5-й месяц произошел, вероятно, значительно позже, тогда как существовавшие с давних времен ритуалы продолжали сохраняться, став непременным атрибутом новогодних торжеств.

Из других любимых новогодних игр, передаваемых из поколения в поколение, назовем игру для детей и подростков лот антеак («прыгать в ловушку»). Когда собирается восемь-десять игроков, они садятся в круг лицом в середину и берутся за руки. По правилам игры находящийся за пределами этого круга «водящий», не мешкая ни секунды, должен успеть с разбегу прыгнуть в круг, прежде чем руки сидящих быстро поднимутся вверх и дотронутся до его ног. Победитель может прекратить дальнейшую игру, а побежденный вынужден затем сесть в круг вместе со всеми.