Янес поцеловал руку голландке, поднялся по трапу на квартердек, закурил и позвал Мати. Тот, едва услышав голос капитана, подбежал к нему.
– Мати, спусти на воду шлюпку.
– Мы высаживаемся на берег?
– Хочу навестить старика-китайца.
И тут в свете бортовых фонарей, висевших на выбленках[89] по обоим бортам, мелькнула какая-то тень; она пробежала по палубе и кинулась к португальцу.
– Каммамури! – воскликнул Янес.
– Я прибыл на проа Падара. Зачем вы послали меня в бухту Радости? Вдали от вас или Тремаль-Наика я чувствую себя не в своей тарелке.
– Молодец, что приплыл. Ты мне очень пригодишься.
– Есть задание?
– И не одно.
– Будет исполнено.
– Прихвати карабин, позови двух малайцев и следуй за мной. Мати, спускай наконец шлюпку!
Глава 8
Мстительный Джон Фостер
В порту уже собирались тушить редкие масляные фонари, когда шлюпка Янеса уткнулась носом в причал. Мати, отправившийся вместе с хозяином, быстро осмотрел берег, а затем вернулся на лодку и сказал:
– Все спокойно, господин.
– Никого?
– Ни души.
– Тогда высаживаемся.
– Чего вы боитесь? – спросил Каммамури, разминая мощные мускулы торса и рук. Массивные серьги в его ушах при этом звякнули.
– Я боюсь капитана парохода. Падар рассказал тебе, что случилось?
– Да, господин Янес. У нас в Индии тот, кто тебе мешает, рискует отправиться прямиком на корм крокодилам.
– Так и будет, если этот человек будет путаться у нас под ногами, – сказал Янес. – Я уверен, капитан до сих пор ошивается в Варауни, надеясь застать меня врасплох.
– Мы о нем позаботимся, хозяин. Теперь отправимся в китайский кампонг?[90]
– Да. Мне нужно повидаться с одним стариком из Поднебесной, некогда оказавшим нам с Малайским Тигром немало услуг.
– Будем надеяться, он еще не помер.
Янес отослал шлюпку обратно на яхту, предупредив, что не вернется до утра, и они зашагали по пристани, почти безлюдной в этот час. Лишь несколько малайцев собрались у древних пушек, служивших причальными тумбами; они беззаботно болтали и жевали бетель, сплевывая красную слюну на настил. Вдалеке помаргивали гирлянды разноцветных фонариков у таверн в кампонге.
Янес, успевший неплохо изучить город, уверенно повел своих товарищей. Все держались предельно внимательно и собранно, зная, что на них в любой миг могут напасть, даже когда вокруг вроде бы никого нет.
С четверть часа они шли вдоль берега. Тут и там спали на открытом воздухе малайцы. Затем Янес свернул в лабиринт грязных и зловонных улочек, застроенных китайскими домами, еще хранившими былое изящество. Здесь было светлее, поскольку китайцы, следуя обычаям своей родины, зажигали над дверью большие бумажные фонари.
Они миновали несколько таверн с замысловатыми названиями и наконец подошли к той, над входом в которую висел фонарь с нарисованной на нем лодкой, полной цветов. Такую лодку вы могли бы увидеть где-нибудь на Чжуцзяне, также известной как Жемчужная река: та, что питает своими водами Южный Китай.
– По-моему, нам сюда, – сказал Янес. – Накануне я бродил по этим местам и вроде бы не ошибаюсь. Вот таверна нашего старого знакомца.
[89] Выбленка – смоленая веревка, которой горизонтально переплетаются ванты, используется вместо ступеней.
[90] Кампонг – малайское слово, обозначающее огороженное место, поселение.