– А вдруг они нападут на нас под покровом ночи?
– Нельзя же топить все встречные корабли. Там могут находиться честные купцы. Так мы вместо любви пробудим в них ненависть к вашему величеству. Пусть себе плывут.
– Но я желаю увидеть, как метко стреляют ваши артиллеристы в случае опасности.
– О, вам еще представится случай убедиться в их меткости. А пока… Видите дерево на скале у бухты? Сейчас я вам кое-что покажу. Мати! Сломай-ка то дерево.
Канонир, понимавший Янеса без слов, отправился на квартердек. Ветер дул яхте точно в корму, и она на всех парах летела вперед. Мати тщательно прицелился и выстрелил. Султан восхищенно ахнул, его придворные и моряки вторили его крику. Дерево рухнуло, расколовшись точно посередине ствола.
– Вот как стреляют мои люди, ваше величество, – сказал Янес. – С такими меткими канонирами вам нечего опасаться на борту моей яхты. Если раджа решится покинуть свою нору, мои люди в щепки разнесут его флот.
– Ох уж эти европейцы! – воскликнул Селим-Баргаши. – Им действительно нет равных!
Султан уселся за стол и опустошил последнюю бутылку шампанского, довольно великосветски провозгласив, что пьет за прекрасные голубые и бездонные глаза голландки.
Вечерние сумерки надвигались, словно огромная воронья стая. Померкли последние отблески солнца, и в волнах заплясали другие, ничуть не менее чу́дные. Это медузы-ночесветки и пелагии раскрыли светящиеся зонтики и раскинули щупальца, подобно лепесткам диковинных цветов. Множество их всплывало вокруг яхты, и та разрезала носом флюоресцирующие волны.
Временами из глубины поднимались акулы, чтобы вволю попировать и отведать моллюсков. Тогда морские «светлячки» разом потухали: медузы уходили на дно, чтобы уже через несколько минут вновь окрасить поверхность моря ослепительной синевой.
Яхта шла быстро, почти на принудительной тяге, лавируя вдоль извилистого берега, где по счастливой случайности не было подводных рифов и скал, затрудняющих навигацию у Борнео даже в штиль.
В десять вечера путешественники вернулись домой, весьма довольные прогулкой. Они без происшествий вошли в бухту, ориентируясь по двум небольшим масляным маякам, установленным на невысоких башенках. Мати дал сигнальный выстрел. От берега тут же отчалила уже знакомая красная лодка, чтобы забрать султана и его свиту.
– Милорд, – произнес Селим-Баргаши, пока матросы перегружали акулью тушу в шлюпку, – помните, что двери моего дворца всегда открыты для вас.
– В таком случае мы скоро увидимся, ваше величество. Я страстный охотник. Мне бы очень хотелось поохотиться в Хрустальных горах. Говорят, дичи там видимо-невидимо.
– Может быть, отправимся туда вместе?
– Если пожелаете.
– Посмотрим, – уклончиво ответил султан, пожал Янесу руку и пересел в лодку.
Министры и секретарь отправились за ним, красавица-голландка осталась на яхте. Янес проводил удаляющуюся лодку пристальным взглядом, после чего обратился к Люси ван Хартер, которая точно ждала, когда он заговорит с ней:
– Госпожа, мой корабль в вашем полном распоряжении.
– То есть я могу остаться на борту?
– Памятуя угрозы капитана Фостера, вам не стоит сходить на берег.
– А как же вы?
– У меня в Варауни есть еще дела.
– Вы такой загадочный.
– Разве?
– Конечно. Вы не английский посол, а ваш китмутгар величает вас высоким титулом. Кто же вы?
– Сударыня, я не могу раскрывать тайн Малайского Тигра.
– Как вы сказали? Малайского Тигра? – взволнованно воскликнула голландка.
– Вам знакомо это прозвище?
Помолчав, Люси ван Хартер проговорила: