– Негодяй! Трижды негодяй!
В ответ раздался лишь иронический смешок.
Лодки с пассажирами в спешке двинулись прочь, стремясь доплыть до острова Мангалум, что находился в пятнадцати милях к востоку.
– Все готово? – спросил Янес в переговорную трубу машинного отделения. – Зажигайте фитиль и поднимайтесь, живо!
Вскоре на палубу, бодро забравшись по железной лесенке, выскочили четверо.
– Скорее, капитан! Фитиль горит! – проорал один.
– Уходим! – приказал Янес.
Яхта с зажженными фонарями по-прежнему стояла у бакборта. Три десятка малайцев и их капитан перебрались на нее, пронзительно взвыла сирена, и быстроходный кораблик отчалил. Проа расступились, давая ему дорогу.
Пустой пароход, сияя иллюминацией, медленно отдалялся и покачивался на волнах, гремя якорными цепями. Янес велел остановить яхту в четверти мили и прошел на корму, дабы не упустить ни мгновения предстоящего зрелища. К нему присоединился седой, морщинистый старик-малаец.
– Итак, теперь война? – спросил его Янес.
– Начало положено, господин. Вот только я бы оставил себе этот корабль.
– К чему? Попробуй я войти на нем в любой порт, меня бы тут же арестовали. Пусть лучше пропадет. Пассажиры могут жаловаться сколько влезет, я их не боюсь. Разве что Джон Фостер представляет опасность, но мы прибудем в Варауни раньше его, если только…
И тут корабль загорелся. За ослепительным всполохом последовал грохот. Это взорвался бочонок с порохом. Пароход накренился. В воду посыпались обломки и за секунды покрыли собой огромное пространство. Потом корабль, напоминающий зверя, с жадностью пьющего воду через образовавшиеся в корпусе бреши, воздел нос к небу, точно чудовищный рог, и его корма погрузилась в волны. Через мгновение пароход начал погружаться в пучину, создавая огромный водоворот.
– Давай-ка уладим наши дела, дружище Самбильонг. Мне пока не нужна собранная тобой флотилия, можешь укрыться в бухте Радости. Если наткнетесь на английские или голландские канонерки, вам не поздоровится, а я бы хотел иметь твои лодки под рукой.
– Как вы собираетесь передавать нам сообщения?
– Отправь со мной в Варауни Падара. Его проа самое легкое, быстроходное, да и на вид вполне респектабельное. О Момпрачеме сейчас даже не помышляй. Труба еще не позвала нас в поход. Нам сейчас нужно не оружие, а дипломатия.
– Что-нибудь еще, господин?
– Берегись канонерок и не покидай укрытия без моего приказа.
– А Сандокан?
– Стоит с даяками на границе султаната и готов тотчас перейти Хрустальные горы. Пусть султан окажется меж двух огней. Раз англичане сглупили, передав этому пропойце Момпрачем, ему придется иметь дело с нами. А теперь плыви, Самбильонг. Мне же не терпится после стольких лет снова увидеть Варауни.
На море спустили шлюпку, и старик перебрался на самое большое проа. Малайцам передали приказ Янеса. Все лодки поставили паруса и при попутном ветре двинулись на юг.
На месте гибели парохода остались только яхта и судно Падара: великолепный парусник с длинным изящным корпусом, напоминающим фелуку. При хорошем ветре он мог дать фору английским и голландским канонеркам, безуспешно пытавшимся покончить с пиратством в море. По сравнению с этим быстроходным проа они казались черепахами.
– Полный вперед! – скомандовал Янес.
Яхта рванулась, точно мустанг, впервые почувствовавший шпоры наездника. Она устремилась на юго-восток, оставляя за собой широкий фосфоресцирующий кильватер, в котором всплывали медузы, напоминавшие светящиеся электрические шары.
Проа следовало за яхтой, неслышно скользя по блестящим волнам.
– Замечательно! – воскликнул Янес, когда флотилия лодок окончательно скрылась из виду. – Я и не предполагал, что дела так быстро пойдут на лад. Что ж, пора перемолвиться словечком-другим с нашим дорогим сэром Уильямом Гарделом. По-моему, он в скверном расположении духа. Не предложить ли ему чашечку чая, чтобы он утешился?
Янес осмотрел горизонт в подзорную трубу, что принес ему один из малайцев. Море было пустынным, на серебристой глади не темнело ни единого пятнышка, которое могло оказаться канонеркой или крейсером.
– Фортуна опять на стороне бывалых пиратов Момпрачема, – пробормотал он себе под нос. – Не знаю, куда заведет меня авантюра, в которую я ввязался. Англичане из Лабуана наверняка побегут искать поддержки у султана. С другой стороны, чем заняться принцу-консорту при ассамском дворе? Тетешкать моего сынка под насмешливыми взглядами невежественных и завистливых набобов? Сурама ведь понимает, что я не умею сидеть без дела или сладко дремать под танцы баядерок. Эй, кок! Чай готов?
– Так точно, капитан, – ответил кок; он вышел вперед с большущим подносом из чеканного серебра, уставленным чашечками, чайничками и сахарницами.
– Тогда иди за мной. Попробуем приручить нашего Джона Буля[74].
[74] Джон Буль – собирательный образ англичанина.