– Тогда зачем вы отдали мне адрес его почты?
– Потому что доверяю тебе, – мучительный выдох, девушка почти услышала, как по его измученному сердцу прошла трещина. – И ты мне, я надеюсь, тоже доверяешь, – Хлоя заметила, что Лукас прищурился, что-то разглядывая. Она не придала этому значения, решив, что Эосфор просто пытается сделать вид, что увлечён чем-то другим – например, ползущим по травинке муравьём. – Я думаю, мы бы не сидели сейчас здесь, если бы ты мне не доверял. Верно?
Лукас, наконец, посмотрел ей в глаза. Кривовато улыбнулся, на долю секунды сводя брови у переносицы, будто боль кольнула грудь и быстро отступила.
– Верно.
– Значит, данные…
– Они здесь, – он говорил так, словно у него болело горло – вероятно, так и было. – Я… я так думаю. Если отец был достаточно сентиментален, – ему явно хотелось отвести взгляд, но он почему-то этого не делал. Как будто тоже пошёл ва-банк, решив, что больше ему скрывать нечего. Что же, они разберутся со всем позже, главное сейчас – сделать всё, чтобы освободиться.
– Сентиментален? – Харрис приподняла брови. Эосфор неловко пожал плечами.
– Я спрятал всё там, куда он вряд ли бы заглянул, – выдох и новый вдох прозвучали болезненно, – но эту вещь надо найти.
– Она тут?
Лукас устало опустил веки.
– Либо тут, либо у меня в клубе. Я не помню. Меня пытали несколько месяцев после того, как я это сделал.
Хлоя быстро накрыла его ладони, сцепленные в замок, своими. Руки у Эосфора были несравнимо больше, чем её, но она отдала им хоть какое-то тепло – оно было ему нужно сейчас.
– Это всё кончится, – пообещала она. – Очень скоро. Больше никто никогда не причинит тебе вред.
– Вам некогда заезжать в клуб, – игнорируя её слова, глядя в сторону, будто бы сквозь девушку, сказал Лукас. – Я постараюсь всё выяснить. Если они не здесь, вы попросите журналиста съездить туда, – Харрис перебила его, быстро обняла, хоть и понимала, что после такого тяжёлого разговора ему вряд ли нужен тактильный контакт. Но Лукас ответил на объятия – его хватка показалась ей даже крепче обычного. Отстранившись, девушка поправила волосы и улыбнулась – благодарно, радостно, ободряюще.
– Тебя отвезти в дом? – спросила она. Эосфор чуть качнул головой.
– Не стоит, – ответил он. – Сегодня все дома. Если что, Рэй меня отвезёт.
– Я позову его, – пообещала Хлоя. Отвернулась и поспешила обратно в дом. Лукас молча смотрел ей вслед, будто стараясь запомнить каждую деталь её образа. Девушка не почувствовала, как он во время объятий всё-таки вытащил у неё из кармана ключ.
А если и почувствовала, то не остановилась, чтобы отнять – и он прекрасно понимал, что это для него означает.
Она была согласна с его решением.
Харрис уехала через пятнадцать минут. Позвала Рэя, потом поговорила с Годфри – Эосфор видел её в окне её же комнаты. Наконец, девушка вызвала такси – машина подъехала довольно скоро, так что Хлоя выбежала из особняка, быстро пересекла сад, помахала на прощание рукой и исчезла из поля зрения.
На плечо Лукаса опустилась знакомая тёплая рука младшего брата, явившегося присмотреть за ним по просьбе доктора. Он ли сделал ему первый укол? Насколько это было важно для него? Может, и Рэй здесь ожесточился, забыв всё, что их когда-то связывало?
– Не переживай так, – сказал брат, поправляя свободной рукой очки. – Она пообещала, что недолго.
– Она больше не вернётся, – пробормотал Эосфор. Рэй вздохнул, кусая губы – значит, он тоже верил, что его брат был не в себе. Эти слова для него ничего не значили. А вот для Лукаса они значили много.
Он смотрел не на муравья. Когда девушка вытащила из кармана визитку с и-мейлом, то едва не выронила и то, что лежало там вместе с этим листком. Эосфор отчётливо различил два билета на самолёт. Два. Но Харрис никогда не говорила ему о ком-то, кроме матери – да она вообще особо о своей семье старалась в стенах этого дома не упоминать. И Лукас не мог её в этом винить, но… для кого был второй билет? Насколько высока вероятность, что второго родственника просто не существовало? Почему она пообещала ему вернуться? Почему отдала бумажку, если была так уверена, что приедет обратно?
Всё было просто – девушка испугалась. И в этом её нельзя было обвинять. Может, она сама ещё не знала, найдёт ли в себе силы вернуться обратно и выполнить обещанное?
Что же, пусть так. Вечером Эосфор выяснит, какой она сделала выбор – если в десять часов вечера её не будет дома, значит, он сделает всё один. С Хлоей или без неё – у него уже не было выбора. Она была права – отца нужно было остановить.
– Рэй, – тихо позвал брата Лукас. Парень склонился к нему, стараясь расслышать речь. Эосфор сглотнул, прокашлялся, стараясь прочистить горло. – Рэй… ты можешь принести укулеле? – брат заулыбался, услышав эту просьбу. Погладил его по плечу.
– Твою старую укулеле? – уточнил он. Лукас кивнул, давя из себя болезненную улыбку. – Сейчас, – кивнул Рэй. Эосфор, храня эту улыбку на губах, проследил за тем, как брат, немного неуклюже переваливаясь, побежал к дому.
И он очень постарался, чтобы она не стала самодовольной или злобной, хоть знакомая ледяная дрожь приближающегося конца, которую Лукас успел позабыть за эти несколько недель, почти месяц, снова начинала овладевать его телом.
Рэй выскочил из дома через пять минут, держа в руках старый тёмный маленький чехол. Эосфор чуть нервно стиснул подлокотники кресла. Отец её всё-таки сохранил.