Харрис выдохнула. Как бы серьёзно она ни была настроена сейчас, напряжение всё-таки присутствовало – может быть, девушка зря пошла ва-банк. Может быть, это она наступила на грабли, когда поверила журналисту? Может быть, Годфри пошлёт кого-нибудь проследить за ней. Но ведь в сумку к ней никто не сможет залезть, если Хлоя не выпустит её из рук? Чёрт его знает. Но действовать было нужно.
Харрис уже развернулась и собиралась подойти к двери ванной комнаты, когда кто-то сзади крепко схватил её за руку. Девушка вздрогнула, дёрнулась, собираясь защищаться – но не успела даже сжать кулак, когда увидела, кто именно её остановил.
– Что всё это значит? – спросила Джорджина. Уж слишком громко – её отец остановился возле двери своего кабинета, в другом конце коридора, и взглянул на них. Хлоя мягко улыбнулась, сама сжимая вторую руку девочки – Годфри, помедлив, всё-таки скрылся у себя. Его дочь стряхнула руки девушки, нахмурилась. – Я задала вопрос, – надавила она.
– О чём ты? – заметно тише, чем Джо, спросила Харрис. Девочка быстро взглянула на дверь ванной, что была позади Хлои. Видимо, услышала шум воды – и нахмурилась ещё больше.
– Не хотите, чтобы он это слышал? – из-за спины у Джорджины выглянула Ребекка, и до Хлои начало доходить, что происходит.
– Ты слышала наш разговор с твоим отцом? – спросила она. Девочка подняла брови:
– Мы собирались закончить рисовать плакат и ленту, – сказала она почти с вызовом. – Ребекка хотела взять воды внизу. Не вам нас упрекать, – голос у неё зазвенел.
– Послушай, – Харрис мягко коснулась плеча Джо, но девочка отступила назад. – Нет, послушай. Это важно. Мне правда нужно завтра уехать.
– И насколько? – Джорджина прищурилась, очень знакомо, как её брат и отец. Хлоя вынужденно пожала плечами – она и правда не знала, что будет завтра. Если всё пойдёт по плану Уайта, она должна была вернуться тем же вечером, но, если ей придётся доставать откуда-то данные… Чёрт его знает, насколько это могло затянуться. Она уже жалела, что пообещала Годфри приехать тем же днём.
– Я не могу сказать тебе с точностью до минуты, – осторожно сформулировала девушка. Джо вспыхнула, шагая к ней, приближаясь вплотную:
– Но у Лукаса завтра… – она поняла, что говорит слишком громко, выдохнула, глядя на дверь, за которой был её брат, – у Лукаса завтра день рождения, – её голос едва не дрожал. – Мы готовились. Мы собирались… – в горле у неё будто застрял комок, девочка сглотнула, переводя взгляд на Харрис. – И что теперь? Страшно стало? – вот это был серьёзный выпад – Ребекка этого не понимала, но Хлоя прекрасно знала, что Джорджина говорит о прошедшей ночи, об её лёгком отравлении. – Захотелось махнуть хвостом и сбежать?!
– Это очень важное дело, Джо, я не могу… – начала было Харрис, но девочка её перебила – поднесла к её лицу палец, приблизилась сама, пылая обидой:
– Когда завтра он спросит, где ты, – тихо сказала она – но девушка видела, как напряжена её челюсть, сколько гнева было в одном звуке её дыхания, – я так ему и скажу, – секунду Джорджина смотрела Хлое в глаза, будто желая уничтожить одним взглядом, а потом – развернулась, взяла за руку Ребекку, которая испуганно наблюдала за стычкой. – Пойдём, – полыхнула она напоследок и зашагала прочь по коридору.
Харрис закусила губу, наблюдая за двумя удаляющимися фигурами. Ей хотелось остановить девочек, объяснить им всё, рассказать, почему она не может завтра остаться – но это было слишком опасно. Они могли невольно её выдать. Кто угодно мог их подслушать. Завтра и так придётся рассказывать всё Лукасу – и неизвестно, не подслушает ли кто их беседу, и не рухнет ли план в последний момент. Нужно было быть максимально осторожной и лишний раз не озвучивать своих надежд. Но девушка понимала, как больно было Джо, которая не знала истинных причин такого поступка Хлои – это и правда было похоже на трусливое предательство с её стороны.
– Доктор? – приглушённо послышалось из ванной комнаты. Харрис вздрогнула, вспомнив о Лукасе, которого она оставила со включенной водой – и пока он не успел решить, что и она его бросила, девушка поспешила обратно.
Успела как раз вовремя.
После душа Хлоя заглянула к Эосфору, которого выпроводила сегодня из ванной быстрее обычного. Естественно, он не спал; естественно, у него были вопросы. Так что, наскоро просушив волосы, девушка присела возле его кровати, ожидая первый из них. Лукас не заставил её долго ждать:
– Где вы были? – спросил он, наблюдая за тем, как Харрис пытается распутать расчёской всё ещё слегка влажные пряди. Девушка задумалась, отвечать ли ему правдиво – ведь она хотела, чтобы Эосфор сумел выспаться. Завтра, может быть, вся его жизнь навсегда изменится – для того, чтобы с этим справиться, ему нужны силы. А даже если план придётся отложить – ему всё-таки придётся до самого вечера пробыть наедине с семьёй во время очередных сложных съёмок, и чёрт его знает, чего ещё.
– Встретилась, – почти шёпотом сказала Хлоя, – с одним мужчиной, – ответ был честным – Лукас ненавидел ложь и наверняка почувствовал бы, если бы Харрис ему солгала. Так что она сказала правду – но, конечно же, не всю. Следующего вопроса не последовало, и девушка перевела всё своё внимание на особо упрямый узел в волосах.
– Я… – Эосфор быстро сглотнул, словно у него пересохло в горле, – я рад за вас, – пробормотал он. Хлоя мимолётно улыбнулась. Лукас уже сделал вдох, чтобы спросить ещё о чём-то, но потом – передумал. Замолчал, просто наблюдая за ней – странно, Хлоя никогда не была столь неаккуратна со своей шевелюрой. Обычно она сушила волосы более тщательно, чем-то их мазала или пшикала, чтобы не убить ежедневным использованием фена. Но сегодня они остались почти мокрыми, а в паре мест – пересушенными до невозможности. Харрис явно было не до этого, и, что тоже довольно важно – не до него с его вопросами. Она отвечала невнимательно, не заботилась о том, как выглядела… Оставила его одного в ванной, чтобы поговорить с его отцом. Что с ней происходило?
Хлоя не просидела с ним и пятнадцати минут. Быстро попрощалась, ничего не рассказав и ни о чём его не спросив – скормила лекарства и уложила спать. Выключила свет. Ушла к себе. Что-то в ней определённо поменялось.
И это «что-то» было связано с мужчиной, который стал главным событием вечера.
Следующим утром Харрис тоже была сама не своя. Лукас, конечно, понятия не имел о том, что она несколько часов проворочалась в постели, пытаясь придумать как можно более безопасный план его спасения – но он видел, что девушка была на подъёме. Что было странно, учитывая то, что сутки назад она отравилась, а сегодня им нужно было быть в разы осторожнее, потому что вокруг было гораздо больше людей, чем обычно. Но когда Хлоя вошла к нему в комнату, он почувствовал, что девушка готовится что-то ему рассказать. Сердце у него почуяло неладное, Эосфор сразу же напрягся, ещё не понимая, что именно он чувствует.
Харрис и правда собиралась с ним поговорить. Она полночи размышляла над тем, что и как будет сегодня делать – придумала десяток ответвлений плана, если что-то вдруг пойдёт не так, заранее определила свои приоритеты: всё же для неё было важнее спасти жизнь Лукаса, а не посадить разом всю его семью. Хоть девушку подмывало как можно скорее избавиться ото всех, кто мог причинить им вред, торопиться было опасно. Пусть у неё не получится «накрыть» его родственников за один раз, пусть полиции придётся бегать за ними по всем штатам – это не так уж важно, если тот, ради кого она всё затеяла, окажется в безопасности. Хотя, конечно и среди полицейских могли быть ненадёжные люди, но всё же: если у неё получится помочь ему избежать страшного конца в этом доме, в руках этой семьи – что ещё нужно? Эосфор казался вчера почти счастливым, когда она вернулась быстрее, чем ожидала – он искренне был рад общаться с невинными братьями и сёстрами, что никогда не вредили ему. По крайней мере, по собственному желанию. И Харрис сделает всё, чтобы он таким и остался – счастливым, конечно, а не полупарализованным.
Хлоя всё-таки должна была помнить, что она спасает души, а не сражается на поле боя.
Когда она вошла к нему утром, и он неуверенно ей улыбнулся, девушка тоже не сдержала улыбки. Её душе требовались действия, и сейчас она была готова перевернуть весь мир. Кто-то дал ей надежду спасти Лукаса из этого плена – хоть он и загорел, хоть выглядел более здоровым, набрал несколько килограммов, вернулся к музыке… Этого было мало. Теперь Харрис видела реальный шанс дать ему настоящую жизнь, а не её подобие.
Так что она даже рискнула спуститься вниз, чтобы позавтракать, вместо того, чтобы прятаться в комнате. Улыбка не сходила с её лица – да Хлое и не хотелось скрывать свою радость. Душевный подъём, если угодно. Она и так старалась всегда улыбаться – так что даже вечно настороженный Зак, спешащий куда-то, видимо, на зов отца, столкнувшись с ними на лестнице, ничего не заподозрил.
В доме уже начиналась суета – в столовой находилось всего несколько человек из тех, кого Харрис почти не знала. Джорджины с Ребеккой не было – Хлоя вздохнула, когда не нашла их взглядом. Как только она встала, ей пришлось спрятать подальше почти законченный плакат – Харрис была уверена, что девочки не станут поздравлять брата без него, даже если войдут к ней в комнату и найдут её подарок. И пусть это было довольно жестоко по отношению и к ним, и к Лукасу, который, может быть, ждал поздравления хотя бы на словах, девушка знала, что это того стоило.
Эосфор жевал быстрее обычного, поглядывая на неё. Хлоя понимала, что сейчас ей парой вопросов не отделаться – но теперь она была готова. Она знала, что скажет ему, что сделает, чтобы убедить его, какие советы даст – может, это больше было похоже на план для диалога в книге, или на пометки сценариста, но девушка неплохо знала своего пациента. Хлоя была уверена в себе – и в том, что Лукас согласится с ней, понимая, что другого выхода может не быть.
Это было началом финала истории, в которую она ввязалась, не до конца понимая, что делает – но вот сейчас у неё, наконец, был план действий.