Если только Годфри не следил за её переписками и без доступа к телефону.
Сообщение было от Эммы. У Хлои на секунду замерло сердце – подруга писала ей редко, видимо, тоже побаивалась контроля со стороны Эосфоров. И раз уж она решила с ней связаться – повод был серьёзный.
Харрис открыла переписку с подругой. Прочитала сообщение. Нахмурилась, перечитала ещё раз. Пролистала диалог туда-сюда, на всякий случай – вдруг Эмма отредактировала ранние сообщения? Нет, ничего не изменилось.
«Помнишь, как гуляли, когда нам было двадцать два? Чуть не умотали на север, чтобы никто не нашёл» – и два смайлика: задумчивое лицо – в начале, и машущая ладошка – в конце. Но вряд ли Эмма ударилась бы в воспоминания просто так, безо всякой на то причины. Что она имела в виду?
Хлоя, уже коснувшаяся ручки двери, остановилась, внимательно вглядываясь в каждое слово из сообщения подруги. Первый смайлик явно означал просьбу подумать над этим текстом, осмыслить его, это определённо был какой-то шифр.
Харрис мельком взглянула на часы в верхнем левом углу экрана. Время близилось к настоящему семейному завтраку, ей нужно было выйти и заняться Эосфором, привести его и себя в порядок, чтобы у Годфри не возникло логичного вопроса – чем они вообще занимаются, если его сын сидит в комнате у доктора в полном одиночестве, а сама доктор – бесконечно торчит в ванной и отказывается выходить. Да, к тому же, она обещала Лукасу скоро вернуться – он мог бы начать беспокоиться, если её не будет слишком долго. Хлоя знала это по себе – она тоже долго не выдержала, когда Эосфор скрылся от неё в этой же ванной комнате и не выходил целых двадцать минут.
Так что девушка сунула телефон в карман и поспешила покинуть эти стены, которые за последние сутки и без того видели слишком много страха и драмы.
График был довольно плотным – Аманда руководила подготовкой дома к празднику, всё должно было пройти на высшем уровне: где-то нужно было добавить или поменять украшения, сменить или переставить мебель. Составить меню – многочисленных гостей нужно было обязательно вкусно накормить, да и если бы дети, ничего не получившие со стола, выглядели недовольными во время праздничного ужина – это было бы странно.
Кстати по поводу детей – в тот же день нагрянули остальные отпрыски Годфри. Хлоя думала, что их и без того слишком много – но, естественно, не подумала о том, что добрая треть находится сейчас в колледже. И ещё треть была в других городах – жёны высоких мужей и особо крупные бизнесмены. Если Харрис казалось, что в этом доме бывает шумно – что ж, она ошибалась. Явно не знала настоящего шума, на который была способна эта семья.
Но несмотря на количество вновь прибывших членов семьи, несмотря на суету и беготню, этот день действительно прошёл спокойнее, чем вчера. Может быть, Эосфор-старший, довольно тонкий эмпат, почувствовал их с Лукасом общее настроение, может, семейству и правда было не до того, чтобы придумывать для них лишние поручения для включения в общую деятельность. Хлоя спокойно посадила Джорджину с Ребеккой у себя в комнате, позволяя им заканчивать рисунок, так же спокойно вывезла Лукаса в сад – на улице было влажно и душно, долго они оба не выдержали. Эосфор не разговаривал с ней по поводу вчерашних событий – а девушка старалась не давить на больное, понимая, что его срыв ей сейчас совсем не нужен, особенно когда вокруг столько людей.
Но с музыкой у них не клеилось – Лукас перебирал струны сам, молча, не пытаясь привлечь её к занятию. К обеду немного оттаял – его, несмотря ни на что, привлекало тепло, исходящее от сестёр и братьев, что приехали домой. Они подходили к ним, обнимали его – кто-то, кажется, даже искренне. Стало даже понятнее, почему ему сделали укол – даже если Ноа никому ничего не рассказал, вероятно, Годфри побаивался, что сын может быть в сговоре с кем-то из детей, что должны были сегодня приехать. Он просто хотел затруднить ему побег, держать его в заложниках, чтобы «сообщник», жалея брата, не посмел ничего выложить. Умно.
Харрис, подобрав момент, попыталась отвлечь Эосфора, демонстрируя собственные навыки на укулеле. Поначалу Лукас даже не смотрел на неё, но потом не выдержал – поправил инструмент, подсказал пару аккордов, в итоге даже сам взял в руки маленькую гитару. Это был уже шаг навстречу – то же самое он сделал для неё в психбольнице. Эосфор снова уступил, перестав разговаривать с родственниками, хотя этого ему наверняка хотелось гораздо больше, чем однообразное перебирание струн.
После обеда они разнообразили свой распорядок дня – перебрались к роялю. Хлоя выжидала момент, когда Эосфор созреет для беседы. Ей самой хотелось о многом с ним поговорить – и не только с ним. Она всё чаще поглядывала на экран мобильника, хоть и понимала, что это может привлечь ненужное внимание.
Девушка всё пыталась спросить у подруги, что та имела в виду. Эмма отвечала туманно, а спросить напрямую Харрис побаивалась – пару раз мимо неё прошла Аманда, и Хлое от этого было уже не по себе.
«Было весело», – написала она, специально выждав пару часов после получения сообщения, – «а чего вдруг вспомнила? Хочешь переехать?»
Эмма тоже помолчала, хоть прочитала сообщение сразу же. Потом начала печатать – пару раз стёрла, но, наконец, прислала ответ:
«Нет, это же у чёрта на куличиках. У меня и здесь всё прекрасно. Но повторить было бы неплохо», – Харрис почувствовала себя полной идиоткой, когда прочитала сообщение. Она понимала, что, скорее всего, это что-то значит, что подруга намекает ей, не желая сообщать важную информацию просто так.
Вот дерьмо.
«Хочешь повторить?» – лишь перечитав в третий раз, уточнила она. Эмма прислала весёлый смайлик. Хлоя пролистала до её первого сообщения, нахмурилась, отстраняясь от клавиш рояля, за которым сидела. Краем глаза заметила, как кто-то вошёл в зал, где они сидели – столы были сдвинуты, словно Годфри собирался устроить здесь бал, как минимум. Лукас увлёкся мелодией, и Харрис легонько коснулась его плеча, привлекая внимание – она не знала, как выяснилось, и половины его семьи, так что сочла разумным предупреждать Эосфора о каждом новом человеке в доме. Кто знает, может, у него и правда был тут, так сказать, сообщник?
Лукас вздрогнул, обернулся. С заметным усилием заставил себя улыбнуться – потом поднял руку, чтобы помахать сестре. Та важно кивнула и отвернулась – словно вообще заглянула лишь из интереса, и сейчас старалась доказать, что это было не так.
И тут Хлою осенило. Вот он – тот кусочек паззла, что никак не вставал на место. Смайлик с машущей рукой тоже имел значение – это был символ, означающий встречу.
Харрис быстро разблокировала экран телефона и ещё раз взглянула на сообщение подруги. Точно. Вот, что она имела в виду: она назначила ей встречу. Их возраст, указанный подозрительно точно, скорее всего, означал время – десять часов вечера. А север… Север? Может быть, речь шла о каком-то заведении? Но Хлоя никак не могла припомнить ничего, связанного с севером: ни названий кафе, ни фильмов, которые указывали бы на определённое место, например, её старый дом или кинотеатр. И к тому же – разве Эмма не знала, какой проблемой для Харрис было выбраться из этого дома? Ей нужно было ставить в известность Эосфора-старшего, предупреждать, когда она вернётся и куда уходит. Может, север был намёком на холод? Рождество, зима, всё это – типа, повод уехать к родителям? Но почему тогда Эмма не сказала об этом прямо, не пригласила её на праздники? И что тогда означало число?
Как же всё это сложно…
– Мы можем поужинать сегодня вместе со всеми? – вдруг спросил Лукас, отвлекая Хлою от её мыслей. Девушка вздрогнула, перевела на него взгляд – несколько секунд думала, пытаясь сообразить, о чём он её спрашивает. Потом приподняла брови.
– Разве ты хочешь?.. – Эосфор неловко пожал плечами.
– Я помню, о чём вы говорили, – он опустил руки, поправляя плед – лишь для вида, на самом деле, едва приподняв, Лукас тут же его скомкал. Он почему-то волновался. – Но… ввиду нашей ситуации, – Эосфор сглотнул, – я хотел бы провести с ними время.
Несколько секунд Харрис хмурилась, не понимая, что за мысль пришла ему в голову. С её точки зрения желание Лукаса повидаться с теми, кто мог издеваться над ним, было иррациональным – никто в здравом уме не захочет общаться со своими мучителями, даже если среди них есть те, кто тебе дорог. Выяснить, как дела у девочек-студенток было можно и без присутствия на общем ужине, то есть, с ними можно было просто поговорить завтра, или…
Ох, до неё дошло.
– Самаэль, это не последний твой праздник, – девушка, бросив телефон в карман кофты, взяла его за руку. Эосфор коротко вздохнул. Хлоя поняла – он не верил в то, что отец устроит настоящее Рождество. И не верил, что кто-то поздравит его – так что он решил поздравить себя сам. Подарить себе вечер с семьёй, которую всё ещё любил, несмотря ни на что. Завтра им всем будет не до него, они будут заняты ложью на камеру – так что запретить получить этот подарок Харрис просто не могла.
– Я не уверен, – голос у Эосфора был уж слишком ровный. Хлоя не успела возразить ему – он продолжил фразу точно так же, на одной ноте, не давая ей шанса вклиниться в его речь: – Просто… мне бы хотелось послушать, как у них дела. Пожалуйста, доктор. Пока они не разъехались.