Эосфор ненавязчиво коснулся её плеча, тут же разрушая иллюзию, и Хлоя вдруг услышала странный звук – именно его она представляла, когда понимала, что чаша терпения переполнялась. Чуть запоздало она вздрогнула, больше для вида, и обернулась, когда поняла, что звук был настоящим.
Лукас сидел, низко опустив голову и, судя по всему, стиснув зубы. Харрис не сразу увидела источник звука, но спустя ещё секунду до неё дошло – похоже, Эосфор-младший с силой дёрнул струну, или слишком яростно провернул колок на грифе гитары. Струна лопнула и ударила его по руке – повезло, что не по лицу. Его спасло лишь то, что с неподвижных чуть опущенных ног инструмент соскальзывал, и потому Лукасу приходилось держать его, как контрабас – опирая задней декой себе на колени. Однако он почему-то на произошедшее не реагировал, крепко цепляясь за гитару обеими руками. До Харрис вдруг дошло – Эосфор едва сдерживался. Он был готов поднять инструмент и размозжить им голову собственного отца; его останавливали лишь неработающие ноги. И, может быть, последние крупицы силы воли.
Хлоя уже пыталась вообразить, как выйти из ситуации, когда вдруг услышала слегка театральный возглас:
– Ой, он порезался! – девушка быстро посмотрела на Джорджину, которая, отпихнув младшего брата, поспешила броситься к ним. Девочка сжала руку Лукаса, вытянула её вперёд – и правда, по запястью проходила длинная царапина. Не серьёзная, просто неприятная – но Джо суетилась, делая из этого большую трагедию. До Харрис дошло – она пыталась ей помочь. Похоже, не один Лукас понимал, чего хочет добиться его отец. Девочка старалась отвлечь внимание на себя, заставить саму Хлою сдвинуться с места, принести аптечку, что-то ещё – и Годфри, будто пошатнувшись, уступил им. Момент был потерян, Джорджина своего добилась, ему больше здесь не было места – так поступила и Харрис в тот день, когда к ней впервые проявили очевидный интерес. Она включила в происходящее Лукаса, едва проснувшегося, и то же самое сейчас, вольно или невольно, пыталась сделать и его сестра.
Боже, ей обязательно нужно было крепко обнять эту девочку, когда подвернётся подходящий момент.
– Извините, – Хлоя воспользовалась тем, что Эосфор-старший выпрямился, отстраняясь от неё, и тут же вскочила. Аптечку она оставила в комнате, и на секунду замялась – бежать туда казалось нецелесообразным. Сможет ли Джорджина отвлечь отца от Лукаса? Хватит ли ей сил, а Харрис – времени, чтобы сбегать туда и обратно?
Тут она заметила, как девочка кивает своему младшему брату, указывая куда-то. Тот, растерявшийся, явно не прочувствовавший всей напряжённости момента, несколько секунд соображал, а потом наконец, додумался.
– Тут рядом садовник живёт, – сказал он. Джорджина бросила на него ещё один взгляд, снова кивнула, теперь уже одобряюще. Парень, осмелев, поймал Хлою за руку. – Пойдёмте, я покажу, у него всегда есть пластыри, – мальчик зашагал по аллее. Харрис, быстро оглянувшись на Лукаса и его отца, сделала виноватое лицо. Мужчина, вздохнув, кивнул ей. Хлою будто бы отпустило – и она ускорила шаг, торопясь за вторым своим спасителем.
Они добежали до небольшого летнего домика, и Харрис засомневалась, стоит ли ей идти внутрь – Рик, особо не смущаясь, зашёл сам. Вынес пластырь, что-то ещё в маленьком бумажном пакете, протянул девушке. Хлоя оглянулась назад, понимая, что парень возвращаться вместе с ней не очень хочет, и протянула руку, чтобы забрать у него этот пакет, намекая, что справится и сама. Но долго Рик сомневаться не стал – вздохнув, удержал мини-аптечку и первым зашагал по аллее в обратном направлении. Харрис выдохнула, радуясь, на самом деле, его выбору. В тёплый солнечный день ей было прохладно от липких прикосновений и пронизывающего жадного взгляда Эосфора-старшего – может, прикрываться четырнадцатилетним мальчиком было довольно подло, но этот перерыв был бы сейчас кстати.
Когда они вернулись, Годфри всё ещё был там – но чувство опасности схлынуло, исчезло, будто на него надели невидимые наручники, которые не позволяли никому навредить. Вместе с Джорджиной они устроили шоу для него – обработали царапину, налепили пластырь, потом почти синхронно делано испугались, когда где-то позади ворота распахнулись, впуская гостей – определённо репортёров, судя по количеству машин. Царапину и пластырь было видно, так что Хлоя немедленно сориентировалась – пообещала Эосфору-старшему приодеть и расчесать Лукаса, привести его в порядок, скрыть некрасивые смущающие следы – прозвучало двусмысленно, но это был довольно серьёзный выпад в сторону Годфри – его эго не потерпело бы никаких сплетен в прессе. Парадокс – он отправил своего сына в подвал, чтобы его помучили – но не оставил после пыток на его теле ни единой новой царапины. Всё синяки и шрамы остались у Лукаса ещё с больницы.
Торопясь в дом со своей поцарапанной ношей, Харрис вдруг поняла, как мудро поступила, когда сыграла на желании Эосфора-старшего быть идеальным отцом. Хоть она уже и не помнила, кто именно бросил фразу о сокрытии неудачной раны от журналистов – сама Хлоя или же Джорджина, которая имела, без преувеличения, золотое сердце.
И как только у таких монстров, как Годфри, получаются такие прекрасные люди, вроде этой девочки, Рика или Лукаса?..
Харрис уж слишком быстро вкатила коляску на крыльцо и скрылась из поля зрения своего работодателя и его младших детей.
Джорджина закусила губу, пряча улыбку, когда доктор вместе с её братом исчезли за дверью. Отец что-то сказал им – кажется, велел Рику убрать в чехлы гитары, привести себя в порядок и быть в гостиной через двадцать минут. Джо не слушала, но с серьёзным видом кивнула, когда отец посмотрел и на неё. Отвела глаза, чтобы никто не заметил её торжествующего взгляда. Годфри ушёл, и младший брат, выполнив поручение, последовал за отцом. Джорджина неторопливо переставила гитары, которые Рик почти бросил, торопясь в свою комнату. Сложила мини-аптечку заново, поднялась, направилась в сторону дома садовника.
И когда она уже почти достигла своей цели, её вдруг схватили за руку и потащили куда-то в кусты. Толкнули к стене, кто-то навис сверху – в кино, наверное, главная героиня уже бы успела испугаться, но Джо и тут почувствовала неправильность, кукольность своей жизни. Она не испугалась, прекрасно зная, кто это сделал. Это было, вероятно, ненормально, но в этом доме Джорджина уже ко всякому привыкла – странное поведение членов семьи было нормой.
– Чего тебе нужно? – она скрестила руки на груди, поднимая взгляд на человека, который над ней возвышался. Может, учитывая ситуацию со старшим братом, Джо стоило быть менее самоуверенной, даром что она не ходила в любимчиках у отца, как некогда – Лукас. Но осторожничать надоедало, хотелось просто побыть самой собой, может, почувствовать себя в кои-то веки наравне с тем, кто пытался продемонстрировать свою силу.
Впрочем, это было нормальным поведением для её брата-близнеца.
– Ты не заметила? – Ноа, которого она слегка осадила своей реакцией, отпустил её руку и чуть нахмурился. – Тебя вообще ничего не смутило? – Джорджина покачала головой. Парень глубоко вздохнул.
– Что не так? – спросила она, щурясь и глядя на своего брата. Ноа фыркнул, но выглядеть стал уже гораздо менее самоуверенно.
– Эта Хлоя, – сказал он, продолжая хмуриться. – Тебя не смущает её поведение?
– Прекрати говорить загадками и скажи уже внятно, – потребовала Джо, – что не так?
– Она мне не нравится, – помедлив, обронил парень. Поднял взгляд на окна комнаты Лукаса, под которыми они как раз сейчас стояли – вряд ли он что-то там увидел, но поморщился. – Она странно себя ведёт. Что с нами, что с нашим отцом.
– Как по мне, она ведёт себя нормально. Не всем, знаешь ли, хочется быть вещью, даже если тебе платят, – Джорджина пожала плечами. – Я её понимаю. Тебе понять сложно, а мне – нет.
– Да не в этом дело, – качнул головой Ноа. – Все они ломаются, когда папа к ним подходит. Она пока что ничем не выделяется.
– Что тогда тебе не нравится?
– Лукас, – парень был уж слишком серьёзен, на него это было не похоже. – Я их видел сегодня в саду. Шушукались, потом эти их противные обнимашки… Явно собирались целоваться, и поцеловались бы, если бы Рик не швырнул в них мяч.
– Что с того? – Джо усмехнулась. – Я почти уверена, что тебе показалось, но даже если и так – что такого, если у Лукаса с доктором что-то есть?
Ноа посмотрел на неё, как на полную дуру.
– Ты не понимаешь?
– Не вижу ничего плохого. У неё и так нет никакой личной жизни из-за этой работы, за всё время был только один выходной, и кто его знает, когда будет ещё хоть один. Её терапия Лукасу, вроде как, помогает – может быть, она поставит его на ноги. У него никогда не было ничего серьёзнее пары недель свиданий, а доктор, вроде бы, не из тех, кто согласится на такое. Если у них чувства…