И внезапно ощутил довольно сильный удар по лицу.
Глава 6
Почему, о, почему не смог я?
Лукас чудом удержался в коляске. Его качнуло, он выпустил из своих объятий Харрис и вцепился в подлокотники кресла, чтобы не упасть на девушку и обе гитары. На секунду в глазах у него потемнело, он даже не понял, откуда пришёл удар. Потом, наконец, болью полыхнула правая щека и висок. Эосфор часто заморгал, подтягиваясь в коляске, и первым делом, когда туман перед глазами рассеялся, он взглянул на девушку – хоть логика уже и подсказывала, что она так ударить его просто физически не могла, её руки были опущены.
– Ой! – раздался где-то рядом возглас. Послышались быстрые шаги, кто-то бежал к ним, перепрыгивая через любимые отцовские клумбы. Лукас заторможено огляделся, и наконец, установил причину произошедшего: пляжный мяч, из тех больших и лёгких, которыми можно было играть как на суше, так и в воде. Именно этим мячом ему прилетело откуда-то справа, откуда сейчас как раз кто-то бежал.
Прежде, чем Эосфор хоть как-то отреагировал, его горящей щеки коснулась Хлоя. Осторожно ощупала пострадавшее место, в глазах у неё была тревога.
– Ты в порядке? – спросила она. Лукас кивнул – когда лёгкий шок от неожиданного удара прошёл, почти прошла и боль. Травмировать этим мячом было довольно сложно, трудно было даже поставить синяк – так что почти все неприятные ощущения были обусловлены внезапностью развития событий.
– Извините! – из-за кустов, наконец, выскочил виновник произошедшего – Рик. Быстро оглядел брата, доктора, состряпал очень жалобную рожицу. – Я кого-то ударил, да?
– Ничего страшного, – быстро сориентировалась Хлоя. Наклонилась, подобрала мяч, бросила его мальчику – легко и точно. Эосфор вдруг ощутил что-то странное – будто его осадили, не позволив больше думать о том, что эта девушка – беспомощна и нуждается в его защите. Это был всего лишь мяч, но Лукас внезапно понял, что точно так же она могла бы справиться с нападающим на неё человеком – ведь служба в горячей точке вряд ли ограничивалась этими душещипательными беседами, какие были у них сейчас, и перебором струн укулеле. Харрис вполне была способна обойтись без его защиты – по крайней мере, сейчас.
Может ли что-то измениться в будущем?
– Я тренировался, – начал оправдываться Рик, опустив взгляд. Хлоя что-то ему ответила, притронулась к руке Лукаса, легонько погладила – видимо, показывая, кому на самом деле достался удар. Эосфор от этого прикосновения вздрогнул, быстро посмотрел на девушку – она была расслаблена. То ли ничего не поняла, и заминка его была совсем короткой, хоть ему так и не показалось, то ли она хорошо держала себя в руках и не считала нужным демонстрировать свои мысли и чувства каждому члену его семьи.
Внимание его привлекло движение за кустами. Не слушая, о чём говорит доктор с его братом, Лукас прищурился, пытаясь разглядеть, кто там был в зарослях. Если бы это вдруг оказался Зак, ситуация могла бы выйти из-под контроля, и Эосфора это беспокоило. Вдруг Захария углядел бы что-то подозрительное в их действиях? Сколько вообще он там просидел?
Кусты вновь пошевелились, и из них вынырнула Джорджина. Лукаса немного отпустило – он не знал, конечно, могла ли их сдать младшая сестра, если бы она увидела что-то странное, но, по крайней мере, она бы не стала выискивать нарушения нарочно.
– Я же говорила, что стоит пойти на площадку, – скрестив на груди руки, заявила она. Эосфор секунду соображал, а потом понял – она-то как раз слышала, о чём говорили Рик и Хлоя. Сделав усилие, он заставил свой внутренний голос замолчать и прислушался, наконец, к их разговору.
– Я подумал, что в саду будет больше препятствий, – возразил младший брат. Джорджина покачала головой, и он глубоко вздохнул. – Я не хотел. Просто кинул ей его, – имея в виду, скорее всего, сестру, сказал парень, – а она не поймала. Я слишком высоко кинул, – услышав деликатное покашливание, тут же исправился он.
– Всё в порядке, – успокоила его Харрис. Вопросительно взглянула на Лукаса, и тот, чуть пожав плечами, едва заметно кивнул. Всё и правда было в порядке – боль уже прошла, следов остаться было не должно. Разве что был испорчен момент истины, но это, может быть, и к лучшему. Возможно, это Вселенная подавала знак, советуя Эосфору молчать, прекратить свои жалкие попытки изменить своё положение. Пока что это было правильное решение – не здесь, не в саду. В любой момент могли появиться садовник со своей женой, которая была тут уборщицей – и встречалась им по три-четыре раза на дню. Даже если бы ему по голове не попали мячом – он мог бы пролететь мимо, и сюда бы всё равно выскочили младшие дети. Следить за ними могли из любого окна огромного дома, вытянувшегося, насколько хватало глаз. Скорее всего, его только что спасли от самого быстрого и позорного шпионского провала в истории.
– Мы сейчас пойдём на площадку, – пообещала Джорджина. Лукасу показалось, что она смотрела на него, хоть и говорила с Хлоей – может быть, ему просто было не по себе из-за чувства чудом миновавшей их опасности. Эосфор собрался, вздохнул, и поднял, наконец, гитару, что так и лежала на траве струнами вниз. Пощипал их, понял, что инструмент после падения расстроился – вытащил из кармана у доктора тюнер. Она не сопротивлялась, когда Лукас вопросительно посмотрел на неё, чуть оттопырив карман свободной кофты, лишь кивнула, чуть подвигаясь, чтобы ему было удобнее искать. Младший брат что-то начал рассказывать про грядущие состязания, Эосфор теперь уже слушал, но вполуха – наверное, так бы он сделал, если бы память и психика действительно пострадали. Не стоило лишний раз улыбаться, радуясь за свою семью – те, кто хотел им навредить, могли что-нибудь заподозрить.
– Мы будем осторожнее, – заверил Хлою Рик, заканчивая свой рассказ.
– Хорошо. Удачи с соревнованиями, – Харрис тепло улыбнулась, когда он благодарно закивал и шагнул назад.
Правда, эта улыбка её тут же погасла, когда она поняла, почему мальчик вдруг остановился – он наткнулся спиной на кого-то, обернулся, и тут же как-то весь поник. Хлоя напряглась, когда скользнула взглядом выше и увидела, с кем столкнулся Рик.
– Снова здравствуйте, доктор, – опуская руки на плечи младшего сына, сказал Годфри. Лукас немедленно опустил глаза, почти что, прячась за инструментом. Он боялся, что, если встретится взглядом с отцом – воспоминания о недавнем его визите в подвал дома окажутся слишком яркими. Ему не хотелось подвести доктора, забившись в очередной истерике, получив паническую атаку, или ещё что. Эосфор мог не справиться с собой, выкрикнуть что-то не то, и им пришёл бы конец.
Интересно, сколько раз за последние несколько минут он думал о том, что их могут убить? Лучше не считать.
– Что-то случилось, сэр? – голос у Харрис даже не дрожал. Он вообще не выражал никаких особых чувств, кроме лёгкого недоумения. Лукас мысленно восхитился её выдержкой – порой вечерами она хвалила его за всё то, что он сумел «проглотить». Признавалась, что ей иногда хочется встать и ударить мучителя по лицу, высказаться – это относилось, в основном, к Аманде, которая как ни в чём ни бывало садилась напротив них за столом. К Заку, которому она уже пару раз разве что по лбу дверью не дала. К Максу и Монике, что пытались дружелюбно улыбаться, и ко всем прочим старшим братьям и сёстрам, что заглядывали к ним раз в пару часов, если не чаще. Эосфор молчал и терпел, в основном – ради самой Хлои, у которой могли бы быть проблемы, если бы он вдруг стал агрессивным. Но он привык к постоянному контролю, и в больнице его унижали гораздо больше – терпеть все эти моменты ему было почти привычно. Харрис же возмущалась, кипела, когда они оставались наедине – но вот сейчас, снова встретившись с главным своим противником, была холодна и спокойна. Ему казалось, он сам бы так не смог – глаза до сих пор приходилось прятать, Лукас не находил в себе сил посмотреть на отца.
– Ничего особенного, – Эосфор-старший говорил непринуждённо, спокойно, почти весело – будто не было тех минут в его кабинете, от которых по коже у девушки до сих пор пробегали мурашки. – Просто хотел попросить вас об одной услуге.
– Какой? – вместо «конечно, сэр», которое было бы выигрышнее, вырвалось у Хлои. Годфри, впрочем, это не смутило – похоже, настроение у него было хорошее.
– Через час здесь должны быть репортёры. Понимаете, предвыборная гонка, интерес избирателей, – он беззлобно улыбнулся, но Харрис почувствовала, как напрягся позади неё Лукас, и немедленно вспомнила, что произошло с ним в прошлый визит журналистов. – Я хотел попросить вас присутствовать во время интервью, – продолжил Эосфор. Хлоя моргнула. Она ожидала, что Годфри отправит её вместе с сыном наверх, попросит не высовываться, или вообще – уложить его спать, чтобы не было ни единого шанса испортить ему общение с репортёрами. Просьба ошарашила девушку, она растерялась, и это ей не удалось скрыть ни от кого из присутствующих при разговоре.
Наконец, она нашлась – посмотрела на своего работодателя и пожала плечами:
– Я не думаю, что должна освещать в прессе болезни вашего сына, сэр. К тому же, – Харрис позволила себе усмешку, – могу сказать что-нибудь не то, я ведь совсем не светская львица, – Годфри снисходительно хмыкнул, услышав это. – Не хотела бы опозорить вас, мистер Эосфор.
– О, ну что вы, – мужчина издал смешок. – Не переживайте. Мне хотелось бы, чтобы мой сын присутствовал во время интервью, и позвать вас – целиком и полностью моя идея, за которую я сам несу ответственность. В прошлый раз Лукас приболел после того, как репортёры его перенапрягли. Я корю себя за то, что не смог вовремя их остановить. Думаю, вы лучше сможете контролировать его состояние верно? Слова доктора – лучший аргумент, – до Хлои быстро дошло – Годфри хотел использовать её, чтобы успеть вовремя «слить» своего сына с интервью. Она понимала, что отказаться не может – если заявит, что хочет передохнуть, её подопечного заберут просто так, без неё. Если скажет, что ему самому нужен отдых – на неё посмотрят, как на сумасшедшую, ведь он совсем недавно проснулся, и они только что начали свою музыкальную терапию в саду, где ничто не могло его серьёзно напрячь.
Видимо, Эосфор-старший не совсем правильно истолковал её молчание и задумчивый вид:
– Если вас всё ещё тревожит что-то, доктор, – Годфри приблизился и чуть наклонился, почти приседая на корточки перед ней, сидящей в кресле. – Я мог бы вам помочь, – дыхание его, попавшее ей на кожу, было пугающим – ненормально-холодным. Харрис с трудом сдержала порыв передёрнуть плечами. – Я мог бы подсказать вам, – Эосфор не переходил грань, потому что рядом всё ещё были дети, но Хлоя чувствовала себя, как в ловушке. Встань она – и он мог бы поймать её в якобы случайные объятия. Нет, Лукас был совсем не таким – словно он забрал всё тепло, что предназначалось для его отца. От него Харрис так не потряхивало. Он не был таким мерзко-настойчивым. – Мне не сложно вас… так сказать, натаскать, – Годфри хмыкнул, и Харрис вдруг показалось, что он действительно говорит про интервью – будто все эти его стремления и намёки были плодом её воображения.