Выборы строгого режима: Как российские выборы стали невыборами, и что с этим делать?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прежде всего, были внесены изменения в Закон «О политических партиях». Теперь государство пошло на резкое, 80-кратное снижение требований к минимальной численности партий: с 40 тысяч человек до 500 при наличии региональных отделений всего лишь в половине субъектов Федерации[177]. Закономерным результатом реформы стало очень быстрое многократное увеличение численности зарегистрированных политических партий в 2012–2013 годах: с 7 до 58[178], еще столько же находилось в процессе регистрации в течение года после принятия закона[179]. Таким образом, предупреждения о бесперспективности искусственного строительства партийной системы сверху подтвердились и были в итоге восприняты[180]. Все вернулось на круги своя, только с десятилетним опозданием.

С 2014 года рост числа новых зарегистрированных партий заметно замедлился и к середине второй половины 2010-х годов был сведен к нулю, а с 2019 года число партий и вовсе начало стремительно сокращаться в связи с тем, что по закону партия подлежит ликвидации, если она в течение семи лет подряд не участвовала в выборах. Под участием в выборах, по букве закона, подразумевается участие в выборах Президента России, и/или выборах в Государственную Думу, и/или выборах глав не менее чем 10% от числа субъектов Российской Федерации, и/или выборах парламентов не менее чем 20 % субъектов Российской Федерации (по партийным спискам), и/или выборах в органы местного самоуправления большинства муниципальных образований (по партийным спискам). Но все это будет уже потом, а к 2018 году в России было зарегистрировано 67[181] политических организаций, готовых принять участие в избирательных кампаниях. В Думе шутили, что «если мы выйдем на 51 политическую партию, допущенную к участию в выборах, то избирательный бюллетень для КОИБа (комплекс обработки избирательных бюллетеней. — Прим. Е. Н. Порошина) может оказаться длиной в 1,70 метра». По крайней мере именно так характеризовал ситуацию председатель Комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Государственной Думы В.Н. Плигин [182].

Еще одним значимым нововведением года стала отмена сбора подписей политическими партиями при выдвижении ими кандидатов на выборах всех уровней (кроме выборов Президента Российской Федерации)[183]. Ранее такие льготы предоставлялись только партиям, допущенным к распределению мандатов на последних выборах в Государственную Думу либо имеющим своих представителей в одной трети законодательных собраний субъектов Федерации.

Второй этап реформы начался уже после избрания президентом на третий срок Владимира Путина. Основными событиями этого этапа можно считать законодательное оформление окончательного варианта порядка губернаторских выборов, усиление контроля деятельности региональных администраций со стороны президентской администрации и принятие нового механизма формирования Совета Федерации.

В первую очередь речь шла о возвращении выборов глав субъектов Федерации. Несмотря на то что вопрос о возвращении к прямым выборам губернаторов не упоминался среди требований митинга на Болотной, отмена губернаторских выборов в 2005 году оставалась наиболее негативно воспринятым элементом путинских политических реформ 2000-Х годов. 55–65 % населения продолжали выступать за возврат к выборности на протяжении всего этого времени. Выборы губернаторов были возвращены. Соответствующий закон был принят в мае 2012 года[184].

Но не так все просто, как кажется. 5 апреля 2012 года на встрече с рядом депутатов Дмитрий Медведев анонсировал идею введения «муниципального фильтра», существенно менявшую концепцию закона о выборах губернаторов. В конечном итоге выборность была ограничена двумя фильтрами — президентским и муниципальным. Президентский фильтр, прописанный в законе достаточно невнятно, являлся скорее страховочным, нежели системным механизмом, и лишь закреплял участие президента в процессе согласования кандидатов в губернаторы. А вот муниципальный фильтр, предполагающий, что кандидат на пост губернатора должен заручиться поддержкой от 5 до ю% муниципальных депутатов, был призван играть ключевую роль в обеспечении фактической «закрытости» выборов. В силу слабости муниципального уровня власти и его экономической зависимости от региональной администрации муниципальный депутатский корпус является вполне контролируемым и управляемым. Таким образом, именно действующий глава администрации региона получает ключи для допуска кандидатов к губернаторским выборам. В то же время, в случае раскола в региональной элите и заинтересованности федерального центра, этот механизм позволяет создать угрозы для действующего губернатора, добившись регистрации его соперника. В итоге губернатор оказался ответственным за поддержание высокого уровня интегрированности региональной элиты, блокирование значимых угроз для своей победы и обеспечения необходимых результатов как губернаторских, так и прочих выборов[185]. То есть во внешне демократическую реформу были вмонтированы нюансы, нейтрализующие практически весь ее демократический потенциал. Ну что ж, дьявол всегда кроется в деталях. Тем более что годом позже выборность губернаторов была дополнена оговоркой о возможности по решению самого субъекта Федерации вернуться к ранее существовавшему порядку — назначению губернаторов законодательным собранием региона по представлению президента России [186].

Совет Федерации. Похожая ситуация произошла и с Советом Федерации. В декабре 2012 года был «усовершенствован» порядок его формирования. Мы уже говорили о том, что конституционная формула о формировании Совета Федерации была изначально ущербна — там лишь сказано, что он «формируется», а порядок «формирования» определяется законом. В результате новые правила, введенные в 2012 году, стали уже четвертой попыткой решения этого вопроса за 20 лет. Каждая из них отражала тенденции государственного строительства на соответствующем этапе. Лишь первый, переходный состав верхней палаты был сформирован путем прямых выборов. Потом, с 1996 года, членами Совета Федерации становились по должности избранный глава исполнительной власти и спикер регионального парламента при условии выборности губернаторов. Таков был результат достигнутого компромисса между президентом и парламентом. Реформа начала 2000-х предполагала, что в Совет Федерации каждая из ветвей власти делегирует своего представителя (так губернаторы были удалены от принятия федеральных решений), что привело к резкой девальвации политического влияния палаты. После отмены губернаторских выборов ситуация стала и вовсе абсурдной: назначенный президентом губернатор назначал своего представителя в Совет Федерации, имеющий огромные конституционные полномочия и призванный служить противовесом как нижней палате, так и исполнительной власти, в частности — гарантировать независимость суда и прокуратуры.

Кризис легитимности, проявившийся в событиях 2011-2012 годов, вновь поставил в повестку дня центральный вопрос: кто является субъектом политической воли региона — непосредственно население или органы власти? Предложенное новое решение отразило общие тенденции авторитарной коррекции — теперь губернаторы должны были идти на выборы сразу вместе с тремя кандидатами в члены Совета Федерации. То есть жители региона в процессе голосования за кандидата в губернаторы как бы наделялись правом выбора и кандидатов в сенаторы, но в то же время не выбирали их[187]. Тем более что окончательный выбор двух из трех кандидатур оставался за губернатором после его избрания. В этой восхитительной по своей манипулятивности формуле проявилось стремление повысить легитимность органов власти, но при этом не допустить реального перераспределения полномочий и повышения реальной конкурентности избирательных процедур.

Вторым важнейшим нововведением стало сокращение до минимума оснований, по которым член верхней палаты мог быть отозван. На фоне отсутствия императивного мандата такая поправка фактически лишила и население, и региональные власти формальных механизмов контроля за своим представителем в верхней палате.

Но и этого авторитарной власти показалось мало для контроля над Советом Федерации. В 2014 году была внесена поправка в Конституцию, добавившая в состав палаты наряду с представителями субъектов 10% членов, напрямую назначаемых президентом [188].

Наконец, третий этап реформы приходится на вторую половину 2013 — начало 2014 годов и состоит в возвращении от пропорциональной к смешанной системе выборов в Думу и в региональные законодательные собрания, снижающей роль партий в выборах, и ревизии наиболее важной части либерализационных нововведений первого этапа реформы — свободного доступа партий и кандидатов к выборам. Соответствующий законопроект, предусматривающий избрание половины депутатского корпуса по одномандатным округам, был внесен Владимиром Путиным в марте 2013 года.

Справедливости ради, утверждение о полном возврате к регулированию, действовавшему до 2005 года, не вполне соответствует действительности. Учитывая весь объем изменений, накопившихся в российском избирательном законодательстве со времени предыдущего использования смешанной системы, возврат к ней кардинально не изменил ситуацию расширением политической конкуренции на выборах: сохранились запрет избирательных блоков, отмена избирательного залога, голосования «против всех» и порога явки избирателей. В силе остались и все другие ограничения пассивного избирательного права. Более того, новый закон о выборах вернул положения о сборе подписей для кандидатов от партий, не набравших на предыдущих думских выборах 3 % голосов.

Как известно из теории и практики избирательных систем, мажоритарная система увеличивает представительство лидирующей партии и сокращает представительство меньших партий. Хотя теоретически в условиях высоких барьеров входа для политических партий одномандатная система расширяет возможности попадания в парламент независимых кандидатов или представителей оппозиции. Однако ключевым параметром здесь выступает барьер доступа к выборам для «одномандатников». Этот параметр реформы стал известен лишь на последнем этапе ее обсуждения и оказался на порядок выше, чем барьер для партий: для участия в выборах кандидат должен набрать 3 % подписей жителей округа, в котором намерен баллотироваться, если он не принадлежит к партии, уже представленной в законодательном органе. И это является мощнейшей запретительной преградой для независимых и оппозиционных кандидатов. В то же время такой порядок усиливает позиции партий, прошедших в законодательные органы прежде (их представители, освобожденные от сбора подписей, оказываются в привилегированном положении), а также повышает политический вес региональных элит и региональных администраций, получающих возможность влиять на доступ кандидатов к выборам по одномандатным округам, и проводить своих депутатов в нижнюю палату парламента[189].

Итак, вроде бы все построено и проверено на практике — электоральный авторитаризм, формализованный в нормах избирательного права, в экстремальных условиях кризиса легитимности прошел апробацию и доказал свою эффективность. После этого практически все механизмы были «докручены» и доведены до хорошего уровня боеготовности. Если и поправлять что-то еще в избирательном законодательстве, ибо нет предела совершенству, то лишь самую малость.

И действительно, за рамками реформы политической системы в период 2012–2019 годов изменений, касающихся организации и проведения выборов, принималось немного. Власть занялась другими вопросами, решение которых, по ее представлению, должно было способствовать стабильности ее политико-экономических позиций. Две группы этих вопросов адресовались двум разным категориям населения — потребителям телевизора и несогласным. Первым предназначалась внешнеполитическая экспансия, расширение территорий, военная мощь и доблестные действия власти в кольце враждебных держав и абсолютизация прошлого — Великой Отечественной войны и достижений СССР. Участь вторых была менее завидной. Им отводилось «закручивание гаек» — ограничение конституционных прав и свобод. Свободы слова, права на получение и распространение информации, свободы выражения мнения, усиление ответственности за проведение публичных мероприятий, ограничение международного обмена, присваивание специальных статусов, осложняющих их работу. Все это так или иначе в итоге отразилось и на их электоральных возможностях. Широкий бредень так называемых людоедских законов был превентивно нацелен в будущее, чтобы в случае необходимости сыграть свою роль в ограничении избирательных и иных прав граждан.

Можно, конечно, попробовать определить происходящие процессы иначе — резервы избирательного законодательства для целей удержания власти закончились. Только лишь манипуляциями и избирательными технологиями власть было не сохранить. Потребовались более жесткие меры для дальнейшего ограничения политической конкуренции и борьбы с оппозицией.

Тем не менее отдельные поправки в избирательное законодательство имели место быть и в этот период. В начале работы Думы шестого созыва, избранной в декабре 2011 года, на принимаемых законах еще сказывалась новая тактика Администрации президента по отношению к выборам, принятая в начале 2012 года: попытка отказаться от прямых фальсификаций в день голосования и при подсчете голосов. Довольно тесное взаимодействие главы Совета по правам человека (2004–2010) Эллы Памфиловой с руководителями идеологического блока АП, вероятно, повлияло на принятие небольших усовершенствований избирательного законодательства.

Например, из закона о выборах президента была исключена норма о предварительной подаче списка наблюдателей, более четко было определено право наблюдателей вести видеозапись (с места, установленного председателем участковой комиссии), была введена уголовная ответственность за незаконную выдачу или получение бюллетеня (Законы № 103-ФЗ и 104-ФЗ). Наблюдателям было предоставлено право вести видеосъемку. Правда, при этом в законе ничего не говорилось о таком праве у членов комиссий с решающим и совещательным голосом и о праве вести видеосъемку в вышестоящих комиссиях[190]. Но на этом либерализация практически закончилась.

Принятые в 2012 году под давлением кризиса легитимности и требований международных стандартов нормы в части либерализации деятельности политических партий были скомпенсированы жесткими антилиберальными поправками. В Закон «Об основных гарантиях…» были внесены изменения, лишавшие пассивного избирательного права лиц, когда-либо осужденных к лишению свободы за тяжкие и особо тяжкие преступления, независимо от срока давности. Тем самым задним числом вводилось дополнительное (причем пожизненное) наказание для людей, давно искупивших свою вину, в том числе имевших погашенную судимость. Эта законодательная новелла столь явно противоречила Конституции России, что 10 октября 2013 года была отменена Конституционным Судом РФ, который счел пожизненное ограничение не соответствующим Конституции и предложил законодателю, во-первых, ограничить срок лишения гражданина пассивного избирательного права, а во-вторых, дифференцировать этот срок в зависимости от тяжести преступления[191]. Однако несколько месяцев спустя та же норма, только в несколько смягченном виде была принята повторно. Согласно Федеральному закону № 19-ФЗ от 21 февраля 2014 года лица, осужденные к лишению свободы за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, лишались пассивного избирательного права на 10 и 15 лет со дня снятия или погашения судимости соответственно. То есть определенное пожизненное ограничение все-таки было установлено: теперь кандидат обязан указывать в документах о своем выдвижении сведения, касающиеся любой судимости, даже снятой или погашенной [192]. Между тем во многих случаях речь шла о приговорах по так называемым «экономическим» статьям, которые в российской практике нередко используются как способ борьбы за передел собственности.

В 2012 году вместо двух единых дней голосования, в марте и в октябре, законодатель оставил только один — в сентябре. Для власти это было удобно. Во-первых, единственный день голосования было проще и дешевле централизованно контролировать власти и, наоборот, труднее наблюдателям. Во-вторых, большая часть избирательной кампании теперь стала приходиться на период летних отпусков и на огородный сезон, что сильно затруднило ведение предвыборной агитации для несистемных кандидатов. В-третьих, при отмене явочного порога высокая явка активного электората оказалась невыгодной, и в этом плане единственный раннесентябрьский день голосования вполне соответствовал этим чаяниям — интерес избирателей к выборам был снижен естественным путем. А.В. Кынев прямо называет эту поправку «ставкой на низкую явку. И действительно, с этого времени начинаются выборы низкой явки, когда расчет делается на приход на избирательные участки административно зависимого и конформистски настроенного электората»[193].

Кроме того, тогда же был до 5 лет увеличен срок полномочий участковых избирательных комиссий, которые до этого формировались одноразово на проведение конкретной кампании. Таким образом, состав комиссий стал более стабильно контролируемым[194].

В 2013 году де-факто была введена еще одна порция ограничений пассивного избирательного права предпринимателей. В соответствии с Федеральным законом № Ю2-ФЗ от 7 мая 2013 года при проведении выборов в федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Федерации, выборов глав муниципальных районов и глав городских округов кандидаты к моменту своей регистрации должны были закрыть счета (вклады) в иностранных банках, расположенных за пределами России, прекратить хранение там наличных денежных средств и ценностей, а также отказаться от использования иностранных финансовых инструментов. То есть, вопреки элементарной логике, от указанных активов необходимо было избавиться не после избрания (хотя даже это отсекает немалую часть предпринимателей, ибо сложно себе представить, как можно вести крупный бизнес, не обладая счетами за рубежом), а до выборов, не имея никаких гарантий на победу в них. В государственной пропаганде указанные ограничения назвали «национализацией» собственности элиты, но в действительности речь шла о попытке поставить барьер для независимых людей с собственными ресурсами, способных добиться успеха без опоры на административный ресурс и без согласия чиновников [195].

За полгода до выборов в Думу 2016 года в законодательство было введено правило, что партия или кандидат, назначающие наблюдателей, должны заранее, за три дня до дня голосования (впоследствии — до первого дня голосования), предоставить их список в ТИК с указанием, кто поименно и на каком участке будет наблюдать[196]. Это правило установили одновременно с запретом удалять наблюдателей с участка иначе как по решению суда — видимо, как компенсацию на уступку наблюдателям, поскольку на предшествующих выборах удаления были массовыми и повсеместными. На деле же требование о предоставлении списков, по сути, препятствовало «карусели наблюдателей», когда удаленный с участка наблюдатель менялся местами с удаленным наблюдателем с другого участка. Поправка в Закон «Об основных гарантиях…» была сформулирована так, что требование о предоставлении списков должно было быть закреплено в специальном законе о конкретных выборах. В Закон «О выборах депутатов…» его внесли, в региональные законы — тоже, а в Закон «О выборах Президента РФ» — нет. Поэтому на президентских выборах остался старый порядок назначения, когда наблюдатель может прийти с направлением прямо в день голосования или оперативно сменить участок при наличии другого направления.

Но это все «мелочи». Вот как оценивает то время Александр Кынев: «Период окончательной консолидации режима на рубеже 2010-2020-X годов выглядит не как продолжение и развитие старых трендов, но, наоборот, как смена вектора — манипулятивные механизмы играют все меньшую самостоятельную роль и требуют все большей поддержки инструментами насилия. В результате режим вынужден отказываться от тех преимуществ, которые дает электоральным ав-торитаризмам их способность хеджировать риски в условиях „управляемой конкуренции" и относительно правдоподобной имитации демократических процедур. „Информационный авторитаризм" эволюционирует в направлении обычной диктатуры»[197]. А диктатура — это насилие, ограничение права на информацию и контроль.

Тем более что внутриполитическое напряжение осложнялось внутриэкономической ситуацией. Во второй половине 2012 года в стране началось резкое замедление экономического роста, а с середины 2013 года статистика уже фиксировала признаки стагнации экономики. Важно отметить, что резкое замедление роста в 2012–2013 годах имело место на фоне сохранявшихся сверхвысоких (вблизи абсолютных максимумов) цен на нефть. Это обстоятельство демонстрировало, что высокие цены на нефть более не являются достаточным условием для поддержания экономического роста. Это меняло представления общества, правящей группы, а также политической и бизнес-элиты о перспективах российской экономики и ресурсах, доступных для сохранения социальной стабильности. Ситуация многократно ухудшилась после аннексии Крыма и применения к России международных экономических санкций, поэтому причин для обороны с целью удержания власти становилось все больше, а методов манипулирования ситуацией — все меньше.

И, соответственно, все больше становилось репрессивных законов и законов с размытыми формулировками, которые в той или иной ситуации могли быть произвольно интерпретированы и использованы против оппозиции и свободы слова. Впоследствии так и произошло. Вряд ли кто-то в 2012 году мог предположить, что Закон об НКО-иноагентах волшебным образом превратится в СМИ-иноагентов и в иноагентов-физлиц, что на основе законодательства о борьбе с терроризмом и экстремизмом будут признаны экстремистскими организации, занимающиеся борьбой с коррупцией, что члены этих организаций и сочувствующие им будут ограничены в избирательных правах, что дети, играющие в компьютерные игры, будут получать реальные тюремные сроки за терроризм.

В создании «людоедских» законов Думы VI и VII созывов соревновались отчаянно, и все же VI Дума преуспела больше, хотя VII стала, пожалуй, более кровожадной по сути. Особенно начиная с 2020 года. VI Дума трижды ужесточала наказания за участие в публичных мероприятиях: Закон о повышении штрафов за митинги и Закон о расширении ответственности за публичные мероприятия с введением так называемой «дадинской» статьи 212.1 в УК РФ[198]. Именно эта Дума стала творцом законов об НКО-иноагентах и о нежелательных организациях [199]. Ее перу принадлежит также целый блок законов об ограничении прав СМИ, свободы слова и контроле за информацией в интернете: Закон о блогерах с аудиторией больше з тыс., приравниваемых к СМИ; Закон об ограничении иностранного участия в СМИ; знаменитый «пакет Яровой» (неофициальное название пакета поправок в законодательство, часть которых обязывает хранить переписку, телефонные звонки и исходящий трафик всех российских пользователей, а также предоставлять эти данные по запросу спецслужб); Закон о блокировке экстремистских сайтов; Закон о запрете гей-пропаганды; Закон о защите детей от порнографии[200]. Ну и вдогонку: на ее совести Закон «подлецов» (Закон Димы Яковлева); Закон о защите чувств верующих; Закон о расширении состава госизмены и Закон о введении в УК состава о призывах к нарушению территориальной целостности[201]. На совести VII Думы до конца 2019 года: Закон о СМИ-иноагентах; Закон об оскорблении власти; Закон о фейках; Закон о суверенном интернете и закон о физлицах, выполняющих функции СМИ-иноагентов[202]. А в 2020 году началась уже совсем другая история…

На выборах 2016 года, невзирая на крайне благоприятный для властей правовой контекст, «Единая Россия» получила лишь немногим более 50 % голосов по партийно-списочной части, и только выигрыш в колоссальном большинстве одномандатных округов, как и задумывалось реформой, позволил исполнительной власти закрепить баланс парламентских сил, необходимый для беспрепятственного проведения в жизнь любых законодательных экзерсисов президента и исполнительной власти.

Пришедшая в марте 2016 года в Центризбирком Элла Памфилова пообещала изменить отношение граждан к выборам, повысив прозрачность и конкурентность голосования. Для достижения этой цели она внесла в избирательный процесс немало корректив: расширила список наблюдателей и взаимодействие с правозащитниками, внесла ряд технических новинок — помимо камер видеонаблюдения появились электронные урны (КОИБы), сканирующие голоса автоматически и исключающие ошибки членов счетной комиссии[203].

В связи с тем что единый день голосования остался лишь один (такая вот игра слов), выборы в Госдуму VII созыва были проведены на три месяца раньше окончания срока полномочий Думы. Сокращение срока не обошлось без скандала — Совет Федерации обратился в Конституционный Суд РФ. Суд рассмотрел обращение в рекордные сроки, всего за неделю: 24 июня сенаторы направили запрос в суд, 29 июня тот провел публичные слушания и уже через два дня огласил решение. Как правило, от поступления жалобы в КС РФ до оглашения решения проходят месяцы. В запросе сенаторы просили высоких судей разъяснить, не будет ли нарушением проведение выборов в Госдуму на несколько месяцев раньше истечения пятилетнего срока, указанного в Конституции.

[177] Подп. «а» и «б» п. 1 ст. 1 Федерального закона от 02.04.2012 «О внесении изменений в Федеральный закон „О политических партиях"». — СЗ РФ. 09.04.2012. № 15. Ст. 1721.

[178] Информация о численности политических партий, имеющих право принимать участие в выборах, опубликована в сети «Интернет» на сайте Министерства юстиции Российской Федерации // URL: http://minjust.ru/sites/ default/files/page/20i3/o8/partii_na_vybory.doc.

[179] Информация о действующих организационных комитетах по созданию политических партий опубликована в сети «Интернет» на сайте Министерства юстиции Российской Федерации // URL: http://minjust.ru/sites/default/ files/basetype/2oi3/o8/ok_dlya_sayta_na_l5.08.2013. docx.

[180] Анализ показывает, что избирательная и партийная система в России выстраивалась в 2000-е годы как элемент общей политики центра по отношению к регионам и имела целью снижение зависимости федерального центра от региональных элит. Однако на практике решить эту задачу оказалось невозможным — законодательные манипуляции лишь изменили применявшиеся в регионах технологии борьбы между элитами, при этом во многом изуродовав партийно-политическую систему в стране в целом. Можно констатировать и другое: в России сегодня фактически нет партий в традиционном понимании этого слова, ключевой причиной этого является невозможность нормального партийного развития в условиях отсутствия полноценных институтов парламентаризма и разделения властей, дополняемых множественными ограничениям и запретами на политическую активность граждан. В результате манипуляции с законодательством о партиях и выборах, а также переход от мажоритарной к пропорциональной избирательной системе не формируют мотивацию для партийного строительства, а лишь создают условия для засилия всеобщей институциональной имитации. См.: Кынев А. Выборы парламентов российских регионов 2003–2009: Первый цикл внедрения пропорциональной избирательной системы. С. 32.

[181] Количество зарегистрированных партий по состоянию на 8 апреля 2018 г. // http://ininjust.ru/ru/nko/gosreg/partii/spisok.

[182] Рязанова Т. Партийную реформу свернули в рулон / опубликована в сети «Интернет» на сайте «Особая буква», 21.01.2013 // URL: http://www.specletter. com/vybory/2oi3~oi-2l/partiinuju-reformu-svernuli-v-rulon.html.

[183] Федеральный закон от 02.05.2012 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с освобождением политических партий от сбора подписей избирателей на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, в органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления». — СЗ РФ. 07.05.2012. № 19. Ст. 2275.

[184] Федеральный закон от 02.05.2012 «О внесении изменений в Федеральный закон „Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и Федеральный закон „Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"». — СЗ РФ. 07.05.2012. № 19. Ст. 2274.

[185] См. подробнее: Кризис и трансформация российского электорального авторитаризма. Основные тенденции политического развития России в 2011–2013 гг. — Доклад Фонда «Либеральная миссия» // https://liberal.ru/ files/articles/6537/Osnovnie%2Otendentsii%2opoliticheskogo%2Orazvitiya.pdf.

[186] Федеральный закон от 02.04.2013 № 30-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

[187] Федеральный закон от 03.12.2012 № 229-ФЗ «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации». — СЗ РФ. ю.12.2012. № 50 (ч. 4). Ст. 6952.

[188] Ст. 95 ч. 2. «В Совет Федерации входят: по два представителя от каждого субъекта Российской Федерации — по одному от законодательного (представительного) и исполнительного органов государственной власти; представители Российской Федерации, назначаемые Президентом Российской Федерации, число которых составляет не более десяти процентов от числа членов Совета Федерации — представителей от законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». См.: Закон РФ о поправке к Конституции РФ от 21.07.2014 № ii-ФКЗ «О Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации». — СЗ РФ. 28.07.2014. № 30 (Часть I). Ст. 4202.

[189] См. подробнее: Кризис и трансформация российского электорального авторитаризма. Основные тенденции политического развития России в 2011–2013 гг. — Доклад Фонда «Либеральная миссия» // https://liberal.ru/ files/articles/6537/Osnovnie%2Otendentsii%2opoliticheskogo%2orazvitiya.pdf.

[190] Бузин А. Кто и как меняет избирательное законодательство? // https://www.

[191] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от

[192] Федеральный закон от 21.02.2014 № 19-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

[193] Кынев А. В. Государственная Дума РФ VII созыва: между «спящим потенциалом» и партийной дисциплиной. — Полития. 2017. № 4 (87). С. 65–81 // http://politeia.ru/files/articles/rus/Politeia-2Oi7-4(87)-65-8i.pdf (дата обращения 05.04.2018).

[194] Федеральный закон от 02.10.2012 № 157-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О политических партиях" и Федеральный закон „Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ"».

[195] См. подробнее: Грудинин Н. С. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации как орган народного представительства: вопросы теории и практики. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2015.

[196] Федеральный закон от 15.02.2016 № 29-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон„«Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и статью 33 Федерального закона „О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в части деятельности наблюдателей». — СЗ РФ. 15.02.2016. № 7. Ст. 917.

[197] Новая реальность: Кремль и Голем. Что говорят итоги выборов о социально-политической ситуации в России / под ред. К. Рогова. — М.: Фонд «Либеральная миссия», 2021. С. 21.

[198] Федеральный закон от 08.06.2012 № 65-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации о митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях». — СЗ РФ. 11.06.2012. № 24. Ст. 3082; Федеральный закон от 21.07.2014 № 258-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования законодательства о публичных мероприятиях». — СЗ РФ. 28.07.2014. № 30 (ч. I). Ст. 4259.

[199] Федеральный закон от 20.07.2012 № 121-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента». — СЗ РФ. 23.07.2012. № 30. Ст. 4172; Федеральный закон от 23.05.2015 № 129-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». — СЗ РФ. 25.05.2015. № 21. Ст. 2981. Закон внес поправки в Федеральный закон от 28.12.2012 № 272-ФЗ «О мерах воздействия…».

[200] Федеральный закон от 05.05.2014 № 97-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации" и отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам упорядочения обмена информацией с использованием информационно-телекоммуникационных сетей». — СЗ РФ. 12.05.2014. № 19. Ст. 2302. Отменен в 2017 г.; Федеральный закон от 14.10.2014 N2 305-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации „О средствах массовой информации"». — СЗ РФ. 20.10.2014. N2 42. Ст. 5613; Федеральный закон от 06.07.2016 № 374-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О противодействии терроризму" и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности». — СЗ РФ. 11.07.2016. № 28. Ст. 4558; Федеральный закон от 06.07.2016 № 375-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности». — СЗ РФ. 11.07.2016. № 28. Ст. 4559; Федеральный закон от 28.12.2013 N2 398-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации"». — СЗ РФ. 30.12.2013. № 52 (ч. I). Ст. 6963; Федеральный закон от 29.06.2013 № 135-ФЗ «О внесении изменений в статью 5 Федерального закона „О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях защиты детей от информации, пропагандирующей отрицание традиционных семейных ценностей». — СЗ РФ. 01.07.2013. № 26. Ст. 3208; Федеральный закон от 28.07.2012 № 139-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" и отдельные законодательные акты Российской Федерации». — СЗ РФ. 30.07.2012. № 31. Ст. 4328.

[201] Федеральный закон от 29.06.2013 № 136-ФЗ «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан». — СЗ РФ. 01.07.2013. № 26. Ст. 3209; Федеральный закон от 28.12.2012 № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации». — СЗ РФ. 31.12.2012. № 53 (ч. г). Ст. 7597; Федеральный закон от 12.II.2012 № 190-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». — СЗ РФ. 19.11.2012. № 47. Ст. 6401; Федеральный закон от 28.12.2013 № 433-ФЗ «О внесении изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации». — СЗ РФ. 30.12.2013. № 52 (часть I). Ст. 6998.

[202] Федеральный закон от 25.11.2017 № 327-ФЗ «О внесении изменений в статьи 10.4 и 15.3 Федерального закона „Об информации, информационных технологиях и о защите информации" и статью 6 Закона Российской Федерации „О средствах массовой информации"». — СЗ РФ. 27.11.2017. № 48. Ст. 7051; Федеральный закон от 18.03.2019 № 30-ФЗ «О внесении изменения в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации"». — СЗ РФ. 25.03.2019. № 12. Ст. 1220; Федеральный закон от 18.03.2019 № 31-ФЗ «О внесении изменений встатью 15.3 Федерального закона „Об информации, информационных технологиях и о защите информации"». — СЗ РФ. 25.03.2019. № 12. Ст. 1221; Федеральный закон от 01.05.2019 № 90-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О связи" и Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации"». — СЗ РФ. 06.05.2019. № 18. Ст. 2214; Федеральный закон от 02.12.2019 № 426-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации „О средствах массовой информации" и Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации"». — СЗ РФ. 09.12.2019 (ч. V). № 49. Ст. 6985.

[203] Выборы 2012 и 2018: что изменилось за шесть лет. Политэксперт. 14 марта