– Молчи. Мони, Шипу, принесите воду, сок… Хоть что-нибудь!
Девочки сорвались с места.
Я повернулся к своему брату-воробью, застывшему в ступоре, и тихо прохрипел:
– Таки!
Мальчик не обратил на меня ни малейшего внимания. Стоял, уставившись в стену, а его глаза приобрели такой же белесый цвет, как у Митху. Раньше я такого за ним не замечал.
Значит, ему дали белую отраду? Точно… Как же еще успокоить испуганного ребенка, как заставить его слепо подчиняться? Капнул в глаз – и делай что хочешь, лишь давай очередную дозу.
Я выбился из сил, мой огонь потух, и снова разжечь в себе гнев уже не получалось.
– Уведите его вниз.
– Давай ты пойдешь первым. По-моему, Таки никуда не собирается, – строго взглянула на меня Ника.
Смолчать я не мог. Момент не лучший, но какая разница? В спорах со слабым полом я был не силен.
– А если он решит, что хочет полетать, как Митху? – Каждое слово давалось с болью.
Ника бросила на меня сердитый взгляд:
– Таки?
В ее голосе зазвучала нежность, которой я никогда от нее не слышал – разве что в редкие минуты, когда мы делились детскими воспоминаниями.
Мальчишка обернулся – медленно, лениво, словно находился под водой:
– А?
– Таки, это я, Ника! Твоя сестра… Смена закончилась, пора возвращаться к себе в комнату. Ты ведь это помнишь, правда?
Таки заморгал, словно собираясь с мыслями, осмотрелся вокруг и наконец кивнул:
– Да… Вроде помню. – Он заковылял к нам, заплетаясь в собственных ногах.
Ника нежно сжала его руку:
– Пойдем, Таки. Сейчас мы тебя устроим, и маленькая Кайя принесет поесть. Ари, пошли.
Она метнула на меня взгляд, намекая: если не подчинюсь – то, что произошло на крыше, покажется цветочками. Я неохотно кивнул.
– Вот и хорошо… – Она шагнула на лестницу, ведущую к покоям Митху. – Таки, иди к себе. Я чуть позже тебя проведаю.
Мальчик молча ушел, а Ника усадила меня в кресло Митху, вытерла пот со лба подолом своей рубахи и отвела в сторону прилипшие к коже пряди.
– Ари, ты весь бледный и жутко дрожишь…
– А как, по-твоему, должен выглядеть мальчик, только что убивший трех человек? – слабо улыбнулся я.
Ника закусила губу и снова протерла мне лицо.
– Знаю, тебе тяжело.
Кивать я не стал – побоялся, что потом не смогу поднять голову, и лишь осел поглубже в кресле.
– Во время схватки тяжело не было. Пожалуй, наоборот. – Я сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. – И кто я теперь после этого?