Первая формула: читать начало книги онлайн

– Во-первых, вас нужно научить читать и писать, – пробормотал я, допив воду.

– Зачем нам это нужно?

Я помахал письмом.

– Что нам хорошо удается? Мы умеем слушать. Вот и будем продолжать слушать чужие разговоры и выуживать из них тайны. Будем их записывать, а потом продавать записи тем, кто способен платить. Тем, кого интересуют секреты. Как тебе такая затея?

Ника ухмыльнулась.

36

Цена мимолетного счастья

Прошло несколько дней, и уличным торговцам поднадоели лежащие у нашего дома трупы. Тела затрудняли движение и уменьшали поток денежных покупателей, так что негоцианты взяли дело в свои руки. Заплатили тем, кто желал подработать – рикшам и носильщикам, – и они помогли убрать останки с глаз долой.

Я распорядился, чтобы никто из воробьев не покидал дом. Мы сидели за запертыми дверями, опасаясь мести или расследования. Однако время шло, ничего не происходило, а потом тела исчезли. Воспоминания о случившемся начали выветриваться – и у воробьев, и у горожан.

Надо было что-то делать с Таки.

Белая отрада – не тот яд, что выходит из тела безболезненно, и неважно – намеренно человек его принял или против воли.

В первую ночь Таки перебудил весь дом своими криками. Бывает, ребенку привидится жуткий сон, а проснуться он не способен. Он мечется и кричит так, что подобное зрелище надолго остается в вашей памяти.

Даже не могу сказать, сколько воробьев прибежало в комнату Таки. Кто-то пытался удержать несчастного, чтобы он в судорожном припадке не причинил вреда себе или своим товарищам, другие пытались его разбудить. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем бедняга открыл глаза.

Может, минула целая ночь, начался и кончился день. Может быть.

Глаза Таки были расширены от ужаса, а радужка побледнела еще больше. Он бормотал какие-то неизвестные нам имена; его залитое пóтом лицо блестело при слабеньком свете свечи.

– Таки! – Я похлопал его по щеке. – Таки…

Он вздрогнул и замер. Содрогнулся опять, затрясся, заметался и снова застыл в неподвижности.

– Таки!

Я тряхнул его за воротник, стараясь не напугать, но Ника оттащила меня в сторону:

– Ты делаешь ему больно…

Я был не в силах выразить свои чувства, не находил слов и не знал, что еще предпринять. Стоял, сжимая руки в кулаки, пытаясь успокоиться.

Все бесполезно.

– Холодно… – Таки скорчился, прижав руку к сердцу. – В груди холодно…

– Похоже, у него жар? – пробормотал я, положив ладонь несчастному на лоб. – Маленькая Кайя знает, что с этим делать? Хоть кто-нибудь знает?

На кого ни посмотри, все пожимали плечами, даже Джагги, который мог считаться ветераном колонии.

– Я побуду с ним. Расходитесь по комнатам.

Несколько воробьев запротестовали, однако с меня было довольно. События последних дней истощили мое терпение. Я забыл, что такое спокойствие и безопасность. Утратил естественное чувство страха.

– Вон отсюда! – крикнул я, заглушив ропот, и воробьи один за другим убрались из комнаты. Несколько человек задержались в дверях, поглядывая то на меня, то на Таки. – Ты тоже, Ника!

– Если ты остаешься, я тоже останусь, – покачала она головой.

Говорила девочка негромко, в отличие от меня, однако твердости в ее голосе было не меньше – а может, и больше.

Отупев от усталости, я свернулся калачиком в кровати рядом с бедолагой и махнул рукой Нике. Присоединяйся…